Глава 8

Спал я на удивление крепко, зато снилась мне отборнейшая чепуха. В первом сне я отмывал с пола своей старой храмовой рубахой черную липкую жижу. Жижа была живая и вопила так, что закладывало уши. В следующем — я на четвереньках гонялся за леди Эйк, которая Инк, чтобы поцеловать край ее старинного платья. Леди хохотала и уворачивалась, а со всех сторон на нас крайне неодобрительно косились портреты ее усопших родственников.

Победителем конкурса бредовых сновидений мной был признан последний их них, самый реалистичный и оттого самый тревожный. Я находился там, где и был в действительности. В комнате царила тьма, разбавляемая лишь светом лун, льющимся из одного окна, и сиянием сотни оранжевых глаз — из другого. Я сидел на кровати и жестами пытался объяснить незваным гостям, что не имею ни малейшего желания знакомиться с ними поближе. Гости наотрез отказывались верить в такое недружелюбие и широко улыбались клыкастыми ртами. Брр.

Проснулся я, тем не менее, в хорошем расположении духа и ощущая себя вполне отдохнувшим. Возможно как раз потому, что реальный мир на фоне сновидений стал казаться вполне приятным местом. Вот, например, и апельсиновоглазая рожа в окне всего одна.

Стоп.

Рожа?!

— Да что ж это такое!

На этот раз метать тапки я не стал, только демонстративно отвернулся от наблюдателя, быстро оделся, прикрываясь одеялом и вышел из комнаты. С этим пора заканчивать. Пусть себе дальше гипнотизирует пустое помещение, а я ему в артисты не нанимался.

Дверь в гостиную была прикрыта, но не плотно — между косяком и, собственно, дверью оставалось пространство шириной почти с мою ладонь. Зная педантизм моего начальника, легко было догадаться, что это послание лично мне. Что-то вроде: “Подглядывай, но не мешай". Я — человек простой, сказано “можно подглядывать” — буду подглядывать. Запретить мне это делать — вот что настоящий вызов.

О том, что такие размышления роднят меня с неопознанной рожей, я старался не думать.

За столом, нагруженным всевозможными булочками, пирожными и кренделями, пили кофе мистер Лок и невысокий круглый лысеющий человечек с совершенно роскошными усами. Если бы мне приспичило описать гостя одной емкой фразой, я бы сказал: "Усы пили кофе, сидя на круглом человечке". Август негромко, но настойчиво пытался донести до собеседника какую-то мысль, а усы хмурились и молчали. Эх, оставили возможность подслушивать, а сами шепчутся. Начальник резко повернул голову в мою сторону, всего на мгновение, и едва заметно покачать головой.

Что-то с его лицом было не так, но с ходу сообразить, что именно, мне не удалось. Желудок жалобно проурчал о своей любви к выпечке и отсутствии завтрака, но я цыкнул на непокорный орган и, бросив попытки разглядеть то, что не удается услышать, схватил пальто и отправился на прогулку. Надеюсь, когда я вернусь, можно будет расспросить Августа, знал ли всё-таки Рошмир Инк (а обладателем роскошных усов, несомненно, был он) о творящихся в его доме безобразиях.

На улице царило умиротворяющее безветрие, привычно сырое, но непривычно солнечное и пахнущее обещанием скорого снега. На крыльце, кутаясь в светло-серый горностаевый плащ, стояла Лора Эйк. Увидев меня, она улыбнулась, будто долгожданному подарку.

— Я вас ждала.

— А разве мы договаривались о встрече? — поинтересовался я, но тут же утонул в зеленых глазах и забыл обо всем.

Вот же ведьма!

— Прогуляемся, Эрвин?

— Конечно, леди Инк.

Я спустился по лестнице первым и сразу направился по насыпной дорожке, радуясь своей стойкости (не такой уж и похвальной, если честно) и прислушиваясь к шуршанию мелких камешков под ногами.

— Вы, кажется, оговорились. Меня зовут Лора Эйк, а для вас и вовсе…

Голос девушки выдавал непритворный испуг, но я не собирался ее жалеть, впрочем, и добивать тоже.

— Для меня вы — леди Инк. Бросьте притворяться. Я вышел не на охоту за тайнами, а чтобы насладиться этим прекрасным утром. Сделайте мне одолжение, просто составьте мне компанию. Секреты могут и подождать.

Я так и не обернулся, но замедлил шаг, когда услышал за спиной легкую поступь прекрасной спутницы.

Она молча подошла и взяла меня под руку. Даже зная, что эта женщина прямо сейчас применяет на мне грязный приворот, я мог сопротивляться ему лишь отчасти. Наверное, не так уж сильно я к этому стремился. Чувства-то, чего греха таить, были диво, как приятны. Голова кружилась, ненавистный город казался чудесным и восхитительным, а сердце наполнялось сладкой негой. Хотелось просто идти так вечно, наслаждаясь прикосновением к живой святыне. Набережная пестрела разноцветными шляпками дам и поблескивала набалдашниками тростей. Люди галдели и мельтешили, будто мелкие рыбешки, но нам несказанно повезло — мы добрались до перил, ни разу ни в кого не врезавшись. Чудеса!

— Кем вы мечтали стать в детстве? — неожиданно для самого себя спросил я.

Леди Инк с минуту смотрела на море, пораженная, по всей видимости, моей фамильярностью, а затем ответила:

— В юности. Художницей.

— И как, сбылось?

— Я вышла замуж в девятнадцать, даже не успев закончить академию, потом родились дети. — Лора-Мэри пожала плечами. — Думаю, такое часто происходит с нашим детскими мечтами. Вот вы, например. К чему лежало ваше сердце?

— Я хотел стать Безликим.

Я вздохнул. Сердце больше не лежало, но на мгновение замерло, болезненно сжавшись.

— Вы не похожи на человека, способного…

— Знаю, что не похож. — перебил я, не желая слушать продолжение. — Потому так толком и не стал. Но эти их маски…

Я махнул рукой, закрывая тему. Вообще не понятно, с чего так разоткровенничался. Околдовала она меня, что ли? Ах, ну да.

— Вы все еще рисуете?

— Уже много лет, как нет. Вы знаете, мне иногда кажется, что я предала ту наивную девчонку, которая видела прекрасное в каждом мгновении и жаждала запечатлеть его на бумаге.

— Конечно, предали, — согласился я.

Она взглянула на меня большими глазами обиженного ребенка, а я сказал:

— Все мы себя предали. А главное, продолжаем предавать.

— Что вы имеете в виду?

— Каждое утро я просыпаюсь зверски голодным и не знаю, чего мне хочется больше, холодного мяса или пары свежеиспеченных булочек. И когда приходит время сделать выбор, одно из желаний всегда остается неосуществленным. Если я выберу выпечку, то предам ту часть себя, которой хотелось мяса. И наоборот. Мы предаем часть души каждый день, час, миг, и это совершенно нормально. Хоть и страшно, если задуматься. Вы понимаете, о чем я?

— Если я позволю себе понять, то немедленно брошусь в море. Простите, Эрвин, но ваши представления о жизни способны довести человека до безумия.

— А ваши — погубили невинных детей и чуть не убили меня.

Моим голосом можно было топить корабли в Северном море. Выпад был неожиданным, в первую очередь, для меня самого. И я до сих пор теряюсь в догадках, было ли это актом возмездия за пережитый ужас или подсознательным желанием выпытать правду, раз уж жертва сама попалась мне в лапы.

Когда леди Эйк потеряла контроль над эмоциями, воздействие ее чар ослабло. И этого хватило, чтобы мои собственные чувства вернулись на круги своя.

Теперь я знал, что испытываю по отношению к этой прекрасной девушке.

Злость.

Практически ярость.

Мне следовало тут же развернуться и уйти, но я не смог совладать с собой и задал последний на сегодня вопрос.

— Зачем вы продолжаете меня привораживать? Вы уже знаете, что я не мистер Лок. Тогда зачем?

— Я не специально. Это само происходит! И про детей — это все неправда! — Она сорвалась на крик. Лицо ее исказилось гримасой ужаса и боли, и теперь напоминало белую карнавальную маску грустного клоуна. — Я ничего такого не…

— Чушь! — отрезал я и отправился домой.

Буря эмоций все еще клокотала внутри, но, сосредоточившись на более приземленных вещах, я смог почти перестать стачивать друг о друга зубы. Я поставил перед собой простую и ясную цель, временно вытолкав несносную женщину из головы. Следовало сначала успокоиться, а уж потом разбираться во всех переплетениях нашей краткой, но крайне эмоциональной беседы.

“Если Рошмир Инк снова встанет между мной и завтраком, его наследникам неожиданно повезет!” — твердо решил я.

Не повезло.

Наследникам, разумеется, а не мистеру Инк. Ему-то как раз повезло несказанно.

Запах свежесваренного кофе встретил меня на пороге, и я пошел ему навстречу, предвкушая восторг от предстоящего воссоединения.

— Как погулял?

Август смотрел на меня с насмешливым выражением старой, но еще помнящей юность нянюшки.

— Как пообщались?

Я попытался скорчить столь же благодушно-ехидную рожу, но, каюсь, оплошал.

— Я первый спросил.

— Чудесно прогулялся, теперь я жажду убить эту дерзкую ведьму.

— Даже так? — восхитился начальник

— Я сбил ее с толку, и приворотная магия перестала действовать. Оказывается, я ужасно зол на леди.

— Интересно-интересно. Подумай на досуге, что именно вызвало твое бешенство.

— Да чего тут думать?! Все эти дети, и тьма, и дом, и тени, и…

— И дожди, и ураганы, и несварения, и войны, и катаклизмы… — с восторгом подхватил Август.

— Ну в этом она, наверное, всё-таки не виновата, — вынужденно признал я.

— А в остальном виновата? С чего ты вообще взял, что она в чем-то виновата?

Я попытался задуматься об этом, но мысль была сбита на взлете внезапным озарением. Так вот, что именно было не так с лицом мистера Лока!

— Зачем вы нацепили на лицо эту пакость?!

— Какую? — он нахмурился и провёл рукой по щекам, лбу, подбородку… — Ах вот ты о чём!

— Зачем вам понадобились усы?

— Азы дипломатии. Слушай меня и запоминай. Это знание может однажды спасти тебе жизнь. Готов внимать?

Я кивнул.

— Усатые господа доверяют только усатым господам.

Я замер в ожидании продолжения, но его не последовало. Август оценил моё выражение лица и расхохотался.