Глава 16

На этот раз до места доехал без приключений. То есть, вообще без приключений. Эта мерзкая курица взялась меня опекать, похлеще, чем дуэньи опекают молоденьких девушек. А самое главное заключается в том, что я не могу отвернуть ей башку и пустить на бульон, хотя дозрел до этого в тот момент, когда пошёл без каких-либо указаний, наставлений и задних мыслей оплачивать ей билет.

Вот тогда я и понял, что здесь что-то не так, и пока до конца не разобрался, вёл себя с этим пернатым отродьем очень сдержано и осторожно. Даже, когда эта тварь прогнала хорошенькую проводницу, которая была не прочь скрасить пару вечерков одинокому доктору. Уж на что Пхилу была ревнива, но всё же не до такой степени. Курица же начала громить купе, когда я попытался воспользоваться санузлом, чтобы уединиться с этой милашкой, стоящей сейчас в дверях.

А не смог я придушить наглое создание потому, что кто-то из небесной канцелярии знатно поржал с меня, наградив фамильяром, которым и оказалась эта проклятая курица! Как оказалось, фамильяры в этом мире были, и их привязка к хозяину происходила в момент проявления его основного умения, в моём случае — пусковым механизмом оказалась сделка. Ну это я так подумал, потому что до этого, пернатая тварь ещё не определилась, и её истинным хозяином мог стать кто угодно. Почему-то мне казалось, что она хотела стать фамильяром Лизы, и всячески пыталась отстраниться от меня, насколько хватало её курячьих силёнок.

И кто бы мог подумать? Хотя можно было и сразу догадаться, что она не простая несушка. Выяснить, что это мой фамильяр оказалось очень просто: она зацепилась за какой-то крюк в купе, вырвала себе пару пёрышек на груди, и её боль отразилась на мне. Она, конечно, была уменьшена многократно, но отголоски этой боли дали мне понять, что с проклятой курицей что-то не так.

Когда до меня дошло, что означает это лёгкое жжение, словно меня блоха цапнула, я медленно сел на свой диван и принялся тщательно изучать ту книгу, которую прихватил из поместья. Вот знал же, что никогда нельзя озвучивать свои мысли вслух, потому что кому-то наверху или внизу они могут показаться очень забавными. Курица всё это время молчала и вела себя предельно тихо, давая мне возможность самому изучить нашу с ней общую проблему.

Оказалось, что отказаться от фамильяра было нельзя. Привязка была между ним и хозяином очень сильная, и этот поводок разрушался только в момент смерти фамильяра. Если погибал хозяин, то зверушка, в моём случае это бешеная курица, упокоевалась вместе с ним.

Отложив книгу, я сел и начал гипнотизировать курицу пристальным взглядом. Она, в свою очередь, смотрела на меня своими маленькими чёрными глазками, в которых по каким-то непонятным мне законам мироздания вперемежку с магией, я смог увидеть собственное отражение. По её виду было не заметно, что подобное положение вещей эту злобную тварь устраивает.

— И что будем делать? — наконец, сказал я, выпрямляясь, но продолжая смотреть на курицу.

В ответ она подпрыгнула, раскрыла крылья, несколько раз ими хлопнула и снова села на диван, глядя мне прямо в глаза.

— Давай договоримся, что не будем портить друг другу жизнь, — попробовал я ещё раз настроить контакт со своим фамильяром. Хотя если уж с котом это получилось, то с магической тварью, связанной со мной незримыми узами, должно выйти не хуже. Курица квохтнула и отвернулась, а потом и вовсе принялась чистить перья. — Ладно, попробуем сосуществовать друг с другом. Я прекрасно понимаю, что больше мне никто фамильяра не подгонит, но я попытаюсь прожить и без тебя, если ты меня доведёшь. Буду жрать бульон из тебя и рыдать, от физической боли и разочарования, но, клянусь Бездной, я это сделаю.

С тех пор мы, можно сказать, заключили хрупкое перемирие, но проводницу она всё равно выгнала, а её сменщицу не пустила даже на порог. Мне же пришлось оплатить компенсацию за причинённый физический ущерб, потому что эта сволочь умудрилась поставить фингал на миленьком личике девушки. И это последнюю совсем не красило. Нужно будет озаботиться железной клеткой с титановыми пластинами и желательно со встроенными сильнейшими чарами, чтобы эта тварь из неё не могла выбраться. Хотя, как она оказалась в купе, до сих пор осталось загадкой, и даже книги на этот вопрос не смогли дать мне ответа.

Заняться в поезде было особо нечем, и я весьма продвинулся в плане изучения различных бытовых заклинаний, а векторы теперь сами выстраивались в голове и вплетались в структуру заклинаний. Что мне здесь нравилось, наверное, больше всего, это отсутствие деления магии на стихии. Любой маг мог воспроизвести любое заклятье с применением любой стихии, если силёнок, конечно, хватало. И, да, тем же некромантом мог стать любой маг, если хватало мужества и не выворачивало от зомбаков и другой нежити.

— Тверь, ваше сиятельство, — я поднял голову и посмотрел на проводницу. Девушка покосилась на злорадно поглядывающую на нас курицу, а потом сочувственно мне улыбнулась.

Я встал с дивана, кинул в сумку книгу — это был справочник по диагностике и лечению болезней органов дыхания, и повернулся к курице.

— У меня нет клетки, поэтому придётся тебе страдать, — сообщил я ей, схватил и сунул под мышку. Курица забилась, долго ворочалась, но вскоре успокоилась, приняв удобное для себя положение.

Кивнув напоследок проводнице, я вышел на перрон и практически сразу увидел Егорыча. Он стоял посредине перрона и внимательно оглядывал выходящих из поезда пассажиров. Не могу сказать, что людей в Тверь приехало мало. А как же жуткие рассказы о наследии страшных некромантов? Или некроманты были не так уж и ужасны, или же со временем последствий их проделок становилось всё меньше, да и они были преувеличены. Почему-то я склонялся к последнему, просто исходя из своего жизненного опыта.

— Денис Викторович, — Егорыч заметил меня и быстро пошёл в мою сторону. — А я вот, встречать тебя приехал. Мне даже машину больничную выдали, чтобы привезти в Аввакумово.

— Угу, чтобы не сбежал по дороге, — ответил я, протягивая ему сумку. Потому что держать курицу и сумку было проблематично.

— А это у нас кто? — Егорыч с любопытством посмотрел на насупившуюся курицу. Ей не нравилось это место, ну или она просто чувствовала моё отношение ко всему этому. Вполне возможно, что и то и другое.

— Сторожевая Клуша, — ответил я, перехватывая её поудобнее. — Злобное чудовище, которое может дать фору самым жутким сторожевым псам.

— Да ну, — Егорыч добродушно рассмеялся. — А имя ты ей ещё, барин, не придумал, как я посмотрю. Постойте, а не та ли это курица, которую ты, барин, княжне Буйновой подарили?

— Та самая, — я кивнул. — Ей не понравился жених княжны, и она убежала от неё ко мне.

— Да не такая она и опасная, как вы наговариваете, — и Егорыч протянул руку, чтобы погладить курицу. Клац! Он едва успел отдёрнуть конечность, в которую почти вцепилась курица. — Ах, ты ж, тварина какая, — денщик покачал головой. — «Кто кажется страшным, тот не может быть свободным от страха».

— Эпикур, — на этот раз я думал несколько секунд, пока не определил автора последнего высказывания. — Ладно, где там наша машина?

Машиной оказался небольшой фургончик, с красным крестом на боку. Место пассажира располагалось рядом с водителем, или же можно было забраться в салон фургона, но мне почему-то не хотелось этого делать. Устроив курицу у себя на коленях, я принялся смотреть в окно. Мимо проплывали большие дома, которые скоро сменились одноэтажными. Мы выехали в пригород, и уже через двадцать минут машина затряслась по просёлочной дороге. По обе стороны от дороги виднелись только засеянные чем-то поля, стояла какая-то странная на вид техника, и нам очень долго не попадался ни один живой человек. Даже как-то неуютно стало, если вспомнить все слухи об этих землях.

— Как ты узнал, что меня надо именно сегодня встречать? — спросил я, когда мы проезжали мимо берёзовой рощи.

— Так, Виктор Николаевич телеграмму прислал. — Ответил Егорыч. — Я сразу же в больницу побежал. Фельдшер как узнал, что доктор приезжает, так сам машину к дому подогнал, который за нами закрепили.

— Вот как, — я снова принялся смотреть в окно.

— И хороший дом дали? — спросил я, с трудом подавив нервную дрожь.

— Хороший, — кивнул Егорыч. — Мы с Бароном там уже почти устроились. Нужно только уборку закончить. Правда… — Он запнулся, а потом быстро проговорил. — Девчушку в Аввакумово прислали. Она тоже врач молодой. Как это, кто детей лечит.

— Педиатр? — я посмотрел на него. — Ну слава, Всевышнему! — слова вырвались у меня сами собой. Я, как услышал, что ляпнул, так рот ладонью зажал. Это надо же так обрадоваться, что я с детьми ничего общего иметь не буду. Ни с какими. Даже с теми, кто по виду уже никак не отличается от своих отцов, а по габаритам и вовсе превосходит. Сказано, что педиатр лечит до восемнадцати лет, значит, так тому и быть. Ему, точнее, ей опыта набираться надо, и на меня нагрузка меньше будет.

— Во-во, педиатр точно. Она с нами жить будет, — добавил денщик, я же развернулся к нему.

— Чего? Нас всех в один дом засунули? А у неё тоже, поди, нянька и горничная на подхвате?

— Нет, она из простых людей вроде. Не похожа на дворянку, тем более что одна приехала. — Егорыч вздохнул. — Дом большой, с мансардой, поди поместимся, не подерёмся.

— Егорыч, молодая женщина не может жить в одном доме с двумя мужиками…

— Да ну, брось, барин, все же знают, что от тебя ей ничего не грозит. Контроль шибко блюдёт за этим. Не удивлюсь, если раз в несколько дней шнырять будут, да нос свой совать куда не следует. А меня ей тем более опасаться не следует. Отбегался я уже по девкам, года, чтоб их, не дают безобразничать. — Перебил меня денщик и махнул рукой. — Глава поселения сам нас так поселил. Там телефон, потому что проведён.