Глава 8

Я едва запоминаю остаток полета. Слабость окончательно забирает меня, и я все-таки отключаюсь. Хотя всеми силами пытаюсь зафиксировать, что происходит вокруг, чтобы потом не мучиться от неизвестности. Мне удается ухватить реальность вспышками — я помню голос пилота в динамике, ступеньки трапа, стук чемодана, прикосновение охранника… Никольский распорядился взять меня на руки и отнести в машину. Потом я снова заснула.

Так крепко, что просыпаюсь уже в другой комнате. В ней сумрачно, горит лишь торшер на высокой изящной ножке. Неужели уже вечер? Время пролетело так стремительно. И у нас же должна была состояться первая важная встреча вечером… Ксения говорила мне.

Я ничего не понимаю.

Я приподнимаюсь на руках, пытаясь встать с чего-то мягкого. Мне приходится потратить полминуты на то, чтобы осознать, что меня бросили на большую круглую кушетку. Я закутана в невесомый плед, который спадает с плеч. Из легких вырывается выдох облегчения, когда я понимаю, что моя одежда на месте. Только вся помялась и несколько пуговиц расстегнуто.

Становится дурно. Я вспоминаю, как Никольский касался меня, и как я не могла даже пошевелиться. Но сейчас его нет рядом. Только он явно был здесь. Я замечаю его коричневый пиджак, который брошен на кровать. А на столике лежат наручные часы и солнцезащитные очки.

Это его номер?

Я же в номере?

Большая комната действительно напоминает люксовый номер в курортном местечке. Напротив как раз расположены панорамные окна. Они распахнуты и выводят на улицу. Я не могу понять, если ли там выход или это всего лишь внутренний дворик для отдыха. Но меня тянет вперед. Мне хочется уйти отсюда, пока Игорь не вернулся и не продолжил издеваться.

Я осторожно спускаю стопы на пол. Когда поднимаюсь, пошатываюсь и едва успеваю поймать равновесие. Я до сих пор не отошла от дряни, которую мне подмешали в напиток.

— Ничего, — успокаиваю себя. — Ты сможешь, Люба. Ты не слабачка…

Дорога до стеклянной двери занимает вечность. Иногда темнеет перед глазами, словно мой организм воспринимает каждый шаг, как внушительный отрезок для марафонца. Но я упрямо иду вперед. Выхожу наружу и замечаю тропинку из желтоватого камня. Она огибает шезлонги и низкие столики и ведет в сторону парка.

Или что там? Я ступаю дальше, делаю шаг, еще и вдруг наступаю на что-то скользкое. Меня рывком уводит вправо, я совершенно теряюсь в пространстве и падаю вниз.

— Аааах, — глупый возглас слетает с губ.

Я жду, что сейчас больно ударюсь об камень. Но вместо этого меня встречает вода.

Вода?!

Я взмахиваю руками, но только глубже погружаюсь на дно бассейна. Тело едва слушается меня, накативший страх вместе с шоком делают только хуже. Я зажмуриваюсь, бьюсь и изо всех сил пытаюсь не наглотаться воды!

Боже, боже…

Как же…

Нет…

Меня внезапно подхватывает поток и выбрасывает наверх. Я чувствую, как взмываю над водой, и тут же делаю жадный глоток воздуха. Все равно закашливаюсь, откидываю волосы от лица и только тогда понимаю, что меня держат за плечи. И направляют к бортику.

— Леша..

Произношу потерянно, когда вижу перед собой Смирнова.

— Ты спятила?! — бросает он в запале. — Куда ты пошла в таком состоянии?! Идиотка!

Он поднимает меня и усаживает на бортик, следом подтягивается сам. Смирнов играет тугими мускулами, закидывая свое тело наверх. Я же молча смотрю на него, ошарашенная всем произошедшим — я чуть не утонула, а потом на меня еще и накричали.

Смирнов тяжело дышит из-за злости. Он возвышается надо мной, встав в полный рост. Вода сбегает с его волос, темной футболки и джинс и жирными каплями падает рядом с моей ладонью. Я цепляюсь за кафельную плитку, как будто подсознательно боюсь снова оказаться в бассейне.

Следом рядом падает сотовый. Смирнов вытряхивает его из кармана вместе со связкой ключей. Все мокрое, а телефон так вовсе получает дополнительные трещины, когда бьется о кафель.

— Вода холодная, — добавляет Алексей спокойнее, отдышавшись. — Подогрев не включили.

Он снова наклоняется ко мне и поднимает на руки. В этот момент я чувствую, что действительно замерзла. Я прикасаюсь к его горячему телу, рядом с которым мое собственное кажется ледышкой.

— Только не в номер, — я выставляю локти в его каменную грудь и пытаюсь остановить. — Нет…

— Там тепло, — цедит Смирнов.

— Там Никольский, — я тоже завожусь и начинаю рычать на него, как он на меня недавно. — Нет, не хочу…

— Нет там Никольского, — теперь он тоже грубит голосом, а заодно перехватывает мои запястья, чтобы я перестала мешать ему.

— Но он придет! Нет! Ты слышишь меня?! Не хочу я туда!

— Это твой номер, Люба... Да хватит уже!

Он устает бороться со мной и проводит запрещенный прием, который уже однажды показывал! Смирнов закидывает меня на свое плечо, подставляя под корявые удары свою спину. Но об нее скорее разобьешь руки в кровь, чем сделаешь этому куску стали хоть чуточку больно!

— Там его пиджак, я видела! И часы!

Это не действует. Смирнов заносит меня обратно в номер. Он уверенно проходит через всю комнату и идет к белой двери.

— Ты была в его пиджаке. Я забрал тебя в нем. А часы мои, не Никольского, — сообщает Алексей.

Он толкает дверь и через мгновение я оказываюсь в просторной ванной комнате.

— Тебе нужно согреться, ты стучишь зубами.

Я вдруг теряю весь запал для препираний. Я устаю бороться, да и силы потрачены все без остатка. Смирнов усаживает меня в небольшое кресло, которое стоит у зеркала в стальной раме. Он пару секунд смотрит на меня, щурясь, и как будто ждет, что я скажу еще что-то резкое или вовсе сотворю глупость. Но я откидываюсь головой на мягкую спинку и лишь собираю руки на груди, надеясь сохранить хоть каплю тепла. Без тесных мужских объятий тут же становится зябко.

— Сейчас, — говорит Алексей и поворачивает к кранам.

После он срывает лейку с крючка и пробует воду. Он двигается порывисто и резко, словно в нем до сих пор кипят эмоции. Мне же становится спокойнее. Мне холодно, но от его присутствия легче. Я смотрю на Смирнова, не отрывая взгляда, и думаю о том, что хоть какое-то время смогу передохнуть. И пусть он грубит и смотрит недобро, обдавая энергетикой сильного мужчины в чертовски плохом расположении духа.

— Я снова подниму тебя.

Я гляжу в его глубокие глаза с удивлением.

Он вдруг решил ставить меня в известность перед тем, как что-то делать? Кажется, он немного успокоился. Отошел от того факта, что ему пришлось экстренно нырять в бассейн за неуклюжей девицей. Вода до сих стекает с его одежды. А хлопковая футболка превратилась в старательный слепок натренированного сильного тела. Можно проследить каждый мускул.

Я протягиваю к нему ладонь вместо ответа. Смирнов понимает мое согласие и с легкостью сгребает меня с кресла, после чего переносит в душевую. Он усаживает меня прямиком на мраморную плитку, которая даже теплее, чем вода из лейки.

— Нормально? — спрашивает Алексей, наклоняясь ко мне и направляя поток на мои стопы.

Когда я снова киваю, он смелеет и поднимает лейку выше, чтобы захватить мои плечи. Но я вытягиваю руку и накрываю его крепкие пальцы, чтобы вода попала на мои волосы. Я вся продрогла и мне нужно согреться как следует. Я помогаю ему и безотчетно тянусь к нему всем телом. Смирнов не противится, он ставит лейку на верхнее крепление и садится рядом, подперев широкой спиной стенку душевой.

Мое дыхание постепенно приходит в норму. Мы некоторое время молчим, соприкасаясь плечами и думая о чем-то своем. Мои мысли так вовсе делают хаотичные прыжки, и через несколько секунд я припоминаю, что Смирнов в прошлый раз как раз хотел отнести меня в душ. Я тогда воспротивилась, сказав, что никуда не пойду.

— Не кричи на меня больше, — произношу полушепотом. — Не надо…

— Ты могла утонуть.

— Могла, — я киваю. — Я не поняла, что там бассейн. Я вообще не поняла, где нахожусь. Просто увидела вещи Никольского и захотелось оказаться, как можно дальше… Я до сих пор как в тумане.

— Тебе дали сильные препараты.

— Ты в курсе?

Я запрокидываю голову, чтобы погрузиться в его глаза. Но поток бьет прямо по лицу, не давая увидеть Смирнова. Правда, проходит секунда и он находит выход. Он поднимает ладонь и сооружает своего рода козырек у моего лба.

— Да, я знаю, что произошло в самолете, — у него садится голос, словно он в чем-то виноват передо мной. — Поговорил с ребятами из охраны.

— А я не знаю всего, — мне тоже непросто говорить. — Судя по часам, я много времени провела в отключке. Что было после самолета?

Наверное, я выгляжу совсем плохо. Смирнов больше не напоминает сурового спецназовца, у которого каждая вторая фраза — это приказ. Он проявляет чудеса эмпатии и пускает меня под руку, словно каким-то чудом прочитал мои мысли. А мне действительно лучше в его руках, и мне не стыдно за свою слабость.

— Никольский уехал на встречу после приземления. Тебя же осмотрел их врач и сказал, что до завтра ты бесполезна для дела.

— Врача я не помню…

— Я забрал тебя у него. Я как раз освободился и приехал.

— Я немного беспокоилась за тебя. Ты вдруг пропал…

— Немного? — Смирнов усмехается.

— Чуть-чуть, — я опускаю глаза на его крепкие длинные пальцы, которые почти касаются моего бедра. — Ты слишком грозно выглядишь, чтобы за тебя можно было сильно беспокоиться.

— За меня вообще не нужно беспокоиться, — выдыхает Алексей. — Согрелась?

— Да, мне лучше.

— Тогда пойдем в комнату.

— Мы оба промокли до нитки, — я легонько улыбаюсь. — Никогда не принимала душ в одежде.

— Тебе и правда лучше.

Мне даже становится легче двигаться. Алексей страхует меня, ожидая, что я снова свалюсь с ног или покачнусь, но мне удается держать равновесие. Я вытягиваю большое махровое полотенце из его ладони и одним взглядом показываю, что дальше справлюсь сама.

Смирнов выходит из ванной. Он оставляет дверь открытой на всякий случай, но проходит вглубь комнаты. Я слышу его шаги, а потом шорохи. Он тоже приводит себя в порядок и переодевается. Я же снимаю одежду, потом вытираюсь досуха и закутываюсь в стандартный халат, который можно найти в любом отеле.