Глава 39

Настоящая Ольга сделала шаг назад, ее платье из инея зашуршало, как зимний ветер.

— Ты должна была защитить его! — Ее голос дрогнул, и вдруг я поняла: она не злится. Она чего-то боится.

— Чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь? — Накатившая усталость от всех этих чудес, приключений и сложностей отразилась в моем голосе сварливыми нотками. — Именно что спасаю то, что ты недоспасла!

Игорь кашлянул, опираясь на мое плечо.

— Вас две… и вы еще ругаетесь между собой. — Он слабо улыбнулся. — Теперь я точно в аду. Или как минимум на том свете.

Тень настоящей Ольги дрогнула. На миг я увидела в ней девочку — ту самую, что когда-то держала за руку Игоря у алтаря. Она смотрела на него так, что у меня защемило сердце. Жаль… как же жаль их обоих, молодых влюбленных дураков. Впрочем, можно подумать, сама умнее.

— Ладно, потом поплачем на судьбу, если время останется. Сейчас что нам делать? — спросила я, сжимая кристалл. Бедром я чувствовала прикосновение теплого собачьего бока, но Алешка отчего-то оставался невидимым. Ну и ладно, главное — мы вместе!

Пространство вокруг медленно изменилось, будто отвечая на мой вопрос. Туманные клубы поплыли быстрее, уплотнились, превратившись в зеркала. Множество зеркал, в каждом из которых отражалась какая-то своя картинка.

— Выбери три варианта, — сказала настоящая Ольга, кивнув на зеркала. — Те, что определяют, кто ты есть.

Я всмотрелась в мелькающие образы. Сообразила вдруг, что картинки в пустоте больше похожи на экраны, чем на зеркала, и принялась следить за сюжетом. Кто я? Что во мне самое важное? Хороший вопрос…

— Не ошибись! Если выберешь неправильно, изменишься, сама себя не узнаешь!

— Вот спасибо, этого уточнения мне не хватало для уверенности, — пробурчала я. Выдохнула и снова посмотрела на ближайший экран.

Кажется, это один из первых моих самостоятельных выходов в аномалию. Да, точно, короткий маршрут через поляну плюющихся фиалок. И напыщенный от неуверенности боярский недоросль, противный в своем подростковом бунте почти до невозможности.

Как он меня достал! И как я обрадовалась, когда этот упрямый маленький баран вопреки инструкциям полез куда не надо! Это полностью освобождало меня от ответственности за его тупую башку. Могла развернуться и уйти, причем с полным чувством выполненного долга.

И как я материлась! Вслух! Выволакивая придурка на своем горбу в безопасное место… пофиг на боярство, я высказала ему все, что думала, и навешала подзатыльников от души, когда опасность миновала, а дебилоид очухался. Что примечательно, он даже не протестовал… и выплатил гильдии двойной гонорар, когда мы вернулись на большую землю.

Да, это про меня. И эту часть себя я терять не хочу. Это было чувство двойной победы! А дальше что?

А дальше день, в который я погибла. Снежная буря в горах. Потерявшиеся альпинисты. Алешка, которого унесло лавиной… Больно, страшно. Забыть бы и не вспоминать никогда, не трястись от холода и отчаяния. Но… разве это не важная часть меня? Разве, пережив самое страшное, я не стала сильнее? Не научилась преодолевать страх? Не поверила в то, что даже самый страшный конец еще и не конец вовсе?

Нет, этот момент я тоже не стану отбрасывать. Это моя боль, уже прожитая и побежденная. Она из неудачи и проигрыша превратилась в силу и возможность идти дальше. Это тоже я.

Теплый собачий «лизь» в щеку подтвердил — все правильно!

Третий экран мигнул, и я увидела себя в доме Олега, куда мы отправились отмечать победу. В платье с вышитыми волками. Алексей, подаривший этот наряд, стоял рядом, одна его рука неловко касалась моей талии, будто боялась нарушить невидимую границу. В другой руке он держал блюдце с куском пирога. Мы танцевали под смех Милы и едкие шутки Лиса, а Алешка кружил вокруг нас, подбирая упавшие крошки с пола.

— Ты знаешь, я всегда считал тебя… — Алексей запнулся, его щеки порозовели.

— … вредным печенькоедом? — Я фыркнула, но сама чувствовала, как сердце бьется чаще.

— Храбрее меня, — выдохнул он и вдруг поцеловал. Мир сузился до вкуса меда и корицы — он жевал пряник перед танцами, засранец.

Настоящая Ольга тихо ахнула за спиной:

— Ты… позволила себе это? Любить в чужом теле?

Игорь внезапно рассмеялся, разрывая напряжение:

— Она не позволила — она вломилась в его сердце, как в аномалию. Со своим характером и решительностью!

Я повернулась к зеркалу, где Алексей теперь стоял один у окна нашей квартиры. В руках он сжимал смятый лист — то самое стихотворение, что я сочинила в насмешку, а он принял за признание.

— Это не «чужое», — сказала я, глядя в глаза своему отражению. — Это мое. Как запах дождя на кордоне после бури в аномалии. Как Мила, которая научила меня плести обереги из кристаллов. Как бабушка Наташа с ее уютом и добротой. Как Лис, всегда готовый помочь. Как Игорь… — кивнула я на него, — который все еще пытается шутить, когда ему больно.

Настоящая Ольга протянула руку к зеркалу. Картинка дрогнула, показав нас всех за столом у Лисовских: Мила кормит своего Лиса пирогом, Алексей спорит со Снежинским о магии воды, а я… я смеюсь. Искренне. Впервые за пять лет.

— Ты права, — прошептала она. — Это уже не мой мир. Но спасибо, что подарила ему тепло и друзей.

Игорь вдруг схватил нас за руки, его ладони вспотели.

— Прекрасный момент для групповых объятий, но… — Он кивнул на треснувшее зеркало, откуда полезли черные щупальца. — Нам пора заканчивать спектакль.

Настоящая Ольга взмахнула рукой, и зеркала-экраны взорвались алмазной пылью.

— Тогда держись крепче. — Она впилась взглядом в меня. — Мы возвращаем тебя домой. А остальные проблемы… останутся проблемами. И мы с Игорем останемся здесь. По крайней мере, будем вдвоем… Как и следовало с самого начала.

Пространство рухнуло ровно в тот момент, когда я поняла: слово «дом» теперь пахло яблочными пряниками и магией. И все вокруг неправильно!

— Эй, погодите! — Крик улетел в пустоту. — Мы же не этого хотели! Нам надо спасти Игоря!

— Разве ты не хочешь спастись сама? — Ольгу я не видела и не ощущала, но слышала ее голос.

— Да хватит уже! — Злость накатила как волна. — Ты вместе со мной смотрела в зеркала! Что ты там видела? Как я бросаю друзей ради собственного спасения? А сама? Ты отдала жизнь ради любимого! У нас слишком много общего, чтобы просто так сдаваться! Не надо меня никуда возвращать, слышишь⁈

— Слышу. — Голос Ольги раздался неожиданно близко. Я ощутила, как прохладные призрачные ладони опустились мне на плечи. — Ты хочешь сказать, что согласна рискнуть ради нас двоих?

— Хватит задавать глупые вопросы! — Я все еще злилась. — Руку давай! Снежинский, ты где⁈ Другую руку! В конце концов, откуда я только подопечных не выводила! И отсюда выведу!

— Куда выведешь? — горько переспросила Ольга, но вырываться не пыталась. — Это тело теперь принадлежит тебе. Мне некуда возвращаться, и…

— Значит, сделаем новое тело! Добудем, найдем! — упорствовала я. А в это время нашарила в пустоте Снежинского и вцепилась в него как клещ. — Ну же! Поехали!