Глава 1
18 декабря 2025 года, полдень
Почти два года прошло с военного переворота в Республике Молдова. Сказать, что жизнь в стране сильно изменилась - значит соврать. Едва ли рядовые граждане заметили изменения в своём быту. Поменялись только говорящие головы, сидящие в парламенте и резиденции Президента. На смену парламентариям в пиджачках и галстуках, рассекавших по городу на тонированных автомобилях, пришли военные, теперь уже разъезжающие по городу на УАЗиках и "Хамви". И несмотря на эти метаморфозы в правящих кругах, проблемы остались всё те же. Чиновники продолжали воровать, полиция продолжала крышевать банды и теневой бизнес, цены на газ и электроэнергию всё так же росли, а зарплат едва ли хватало на то, чтобы жить в таких условиях. Однако люди всё равно продолжали жить. Жаловались, но всё равно продолжали.
Для меня же расклад был немного другой. Я не знал голода и нужды. А всё благодаря отцу, бывшему бригадным полковником - командиром 2-й Кишинёвской мотопехотной бригады.
И хоть я был далеко не из простой семьи, к самоназванной элите я себя никогда не причислял. Я на дух не переношу этих людей: надменных, высокомерных, упивающихся своим превосходством и держащих других людей за биологический мусор. По жизни мне довелось встретить немало таких кадров. Зачастую это были богачи, чиновники, члены интеллектуальной и творческой интеллигенций, а так же, как это не странно, их детки, ведь как нам известно - яблоко от яблони недалеко падает. Мягко говоря, общение с этими людьми у меня не задавалось и не приносило мне никакого удовольствия. Мы с ними разные, мы живём в разных мирах. И стоит признаться, я даже рад тому, что ничто меня с ними не связывает.
От мыслей о жизни меня оторвал школьный звонок, ознаменовавший начало перемены. Ученики засобирались, в спешке запихивая учебники и тетради в рюкзаки и столпились в проходах между рядами парт, торопясь покинуть кабинет. Класс начал пустеть. Я взглянул в сторону окна. По небу стремительно проплывали серого цвета облака, а ветер качал из стороны в сторону голые ветви деревьев. Типичный на самом деле пейзаж для зимнего Кишинёва - серый, холодный, мрачный, депрессивный.
От него становится холодно на душе, и хочется замкнуться от остального мира, с головой окунувшись в вымышленные миры компьютерных игр или фантастических книг, которые уносят тебя в волшебные миры, полные прекрасного и неизвестного. Однако далеко не все вымышленные реальности являются оплотом добра и гармонии. Какие-то вселенные бросают тебя прямо в эпицентр страшных событий, происходящих в жестокий и беспощадных условиях, в которых нет места слабым людям. Однако в этих столь различных мирах есть то, что и привлекает миллионы людей и заставляет их окунуться в эти вселенные с головой. Несмотря на всю жестокость вымышленных постапокалиптических или антиутопических миров, в них есть надежда. Там самая наивная надежда на светлое будущее, которая уже давно угасла у людей, живущих в нашей маленькой Молдове. "Народ без будущего и надежды" - так теперь называют молдавский народ.
Из пучин размышлений меня вырвал Вадим, возникший, словно из ниоткуда:
- Андрюх, погнали в столовку?
- Так урок же скоро. - возразил я.
- Ты чего, братух, в облаках витаешь? Большая же! - Костян удивился моему ответу.
Похоже, что находясь в раздумьях я совсем потерял счёт времени. Обычно такое настроение не свойственно мне. Конечно, я частенько размышляю на глобальные темы, однако редко когда я погружаюсь в свои раздумья настолько сильно, что теряю счёт времени. Тем не менее, на то была причина, которую мне было сложно объяснить даже ближайшим своим друзьям.
- Ладно, погнали! - согласился я, после чего встал со стула, и закинув учебник с тетрадкой в рюкзак, двинулся в сторону выхода из класса. - А Егор с Коляном где?
- Они уже там. Решили тебя не ждать! - с усмешкой ответил Вадим.
В коридоре было шумно и многолюдно, как это обычно и бывает на большой перемене. Оно и не удивительно - у учеников выдалось свободное время, в которое они могут пообщаться друг с другом, погулять, поесть или просто расслабиться и отдохнуть от уроков. Хотя, не сказать, что для общения с друзьями мне требовалась именно перемена. С болтологией я неплохо справлялся и во время уроков, за что периодически отхватывал сначала от учителей, а затем и от отца. Правда, от отца в меньшей степени, ибо ему было совсем не до того, чтобы заниматься чтением нотаций своему сынишке-одиннадцатикласснику.
В прочем, не только болтовня о пустяках разряжает скукоту на уроках. Нередко я просто сидел за партой с блокнотом и механическим карандашом, вписывая туда наброски для моего будущего романа. Это дело наравне с раздумьями о жизни затягивало меня с головой, и порой я мог часами без перерывов сидеть и писать. Однако не всегда измышления затягивали меня с головой на долгие часы. Началось это, наверное, пару недель назад.
Возможно, кто-то посчитает меня шизофреником или паникёром, но я буквально каждым сантиметром своей кожи, каждым волоском на своём теле чувствовал напряжение и тревогу, повисшие в воздухе. После двух пережитых переворотов, войны на Украине, Заражения Западной России и ядерного удара по Украине у меня выработалось определённое чутьё, и мне стал предельно понятен алгоритм, как я его называю, Начала Конца. Если говорить проще - любой грандиозный шухер, будь это заточение двадцатимиллионной Москвы в карантин или ядерный удар по Киеву, даёт о себе знать заранее, ещё до начала. Признаки у него одинаковы, независимо от страны, времени года или географического положения. Паника на валютном рынке, предупреждения от иностранных посольств и резкая релокация офисов зарубежных компаний - вот они, главные вестники Армагеддона. А к ним прибавляются агрессивные заявления политиков, повышенная активность иностранных спецслужб и вооружённых сил других государств у границ "нестабильного региона" и чрезвычайное положение в самом регионе. Русские, румыны, американцы - чьи войска только не упоминались в новостных сводках последних недель. И что примечательно, все их перемещения упоминались в контексте нестабильности в Республике Молдова, наступившей после военного переворота и начала военизации государства.
Я мог бы бесконечно долго рассуждать на эту тему, если бы мы с Вадиком не достигли бы нашего пункта назначения - столовой. Здесь было как всегда многолюдно. Одновременный говор десятков, а то и сотен человек вместе со звоном посуды и стуком столовых приборов сливался в единый гул, из которого нельзя было вычленить хоть что-нибудь конкретное. В первые минуты этот гул капал на мозги, раздражал и буквально подталкивал тебя к тому, чтобы покинуть это место как можно скорее. Однако, пробыв в этой среде всего с минуту, твой мозг и органы чувств перестают выделять этот шум, как инородный и начинают воспринимать его частью одного фонового шума, состоящего из десятков звуков, которые мы слышим изо дня в день и ощущаем его, как должное. Ровно также, как, например, когда ты живёшь рядом с автострадой, твой мозг перестаёт акцентировать внимание на гуле моторов и свисте шин автомобилей.
Как только мы вошли в столовую, мой взгляд тут же упал на столик посреди зала, за которым сидели два человека, хотя за остальными ученики сидели минимум вчетвером. В высоком жилистом широкоплечем парне, сидящем ко мне спиной, я безошибочно узнал Егора. За те годы, что мы дружим, я научился узнавать его по любому отдельно взятому признаку: коротко постриженные вьющиеся волосы, почти идеально прямая спина или стройное, подкачанное тело. Вадик же, в плане телосложения был почти, что копией Егора, разве что ростом был ниже почти на тридцать сантиметров.
Протискиваясь между столами, мы с Вадиком подошли к столу, за которым сидели Егор и Коля, дабы занять место. Есть у меня не было желания, и так сутра наелся до отвала, а вот пообщаться с друзьями, с которыми за сегодня я ещё даже ни разу не заговорил, мне очень даже хотелось.
- Здорово, пацаны! - поздоровался я, после чего поочередно пожал руку сначала Коляну, а потом и Егору.
Вот гляжу я на Коляна и не понимаю: как такой тихий и примерный мальчик прибился к троим отморозкам, с которыми у него вообще нет ничего общего? С Егором и Вадиком я познакомился ещё четыре года назад, спорт нас связал. Когда я только пришёл на первую тренировку к Быркэ Евгению Анатольичу, эти ребята помогли мне освоить азы смешанных единоборств, а потом и поделились опытом, за что я им бесконечно благодарен. Спустя кучу передряг, из которых мы выходили вместе и кучу драк, в которых мы стояли плечом к плечу, я отметил для себя одну немаловажную деталь: у этих пацанов нет тормозов, они безбашенные. Этим они мне и нравятся. А когда год назад мы попали в один класс, тогда все стало ещё веселее, ибо с тех пор мы большую часть дня проводим вместе. Однако тогда же с нами в классе оказался и Колян.
Если специально не вспоминать о его существовании, то можно и не заметить его присутствие в классе - настолько он неприметный. Не удивительно, что в беспощадном обществе пубертатный подростков он тут же стал изгоем и объектом насмешек и издевательств. И ведь оно всегда так было: подростки сами по себе очень агрессивны. Они будут пытаться подстроить каждого под себя, а если откажешься подчиниться - превратят твоё существование в их обществе в настоящий ад. И если бы не наше безбашенное трио, так бы они и сожрали его. Мы же с пацанами осуждения не боялись, ибо у каждого общества есть своё негласное правило: оно никогда не пойдёт против тех, кто представляет силу. Заводилы, да и задиры могут гнобить только слабых одиночек, неспособных или не имеющих возможности дать отпор. Легко ведь щемить психологически и физически слабых людей, не имеющих опоры и защиты. Классно же быть победителем по определению, разве нет? А мы с пацанами как раз были рождены, чтобы ломать этим мразям удовольствие. Да и не только удовольствие, но и кое-что другое. Но а это, как говорится, уже другая история.