Глава 49

Артур

— Заберите мой рюкзак из машины, — рычу, когда меня толкают, заставляя упасть на колени.

В затылок упирается ствол, и я слышу щелчок затвора. В этот момент по окрестностям разносится просто нечеловеческий вопль Симы, и у меня волосы встают дыбом. Инстинктивно дергаюсь в ту сторону, но меня хватают за волосы и заставляют остаться на месте.

— Отпустите, — слышу голос Матвея — старшего сына Громова.

— Но Алексей Валерьевич сказал…

— Поставить его на колени? — цедит Матвей. — Вы охуели совсем? Не понимаете, блядь, с кем имеете дело?! Отпустить! — рявкает так, что бойцы мгновенно подхватывают меня за руки и поднимают с земли. — Рюкзак принесите!

Я молча отряхиваю джинсы и поворачиваюсь к Моту.

— Есть закурить?

— Бросил, — качает головой, встав рядом. Мы оба смотрим на то, как бойцы обшаривают машину в поисках моего рюкзака. — Паш, дай сигарету.

Один из безопасников протягивает мне пачку с зажигалкой, и я закуриваю.

— Нахуя, Артур? — спрашивает Мот.

— Потому что люблю ее, — отвечаю правду.

— Почему она? Столько баб вокруг.

— Баб много. Любимая девушка одна.

— Отец не отдаст ее.

— Уже отдал.

— В каком смысле? — Матвей впивается в меня взглядом.

— В прямом. Она моя жена. Серафима больше не Громова, она теперь Шнайдер.

— Че, блядь? — шипит он, а потом хватает меня за футболку.

Я спокойно затягиваюсь и выпускаю дым в сторону, а потом встречаю взгляд Матвея.

— Она моя, — спокойно говорю я. — Для вас всех она часть семьи. А для меня — мое все. И я сдохну, но не остановлюсь, понял? Как ты был готов сдохнуть за Агату. Как Демон был готов сдохнуть за своего Ангела. Как Дэн чуть не сдох за свою Алису. Вот так и я готов сдохнуть за свою Симу. Конец истории.

— Отец тебе башку свернет.

— Похуй. Кроме Симы мне нечего терять.

Матвей отпускает меня и вздыхает. Бойцы протягивают ему мой рюкзак, и он проверяет его. Достает оттуда пушку и передает одному из безопасников, потом впечатывает рюкзак мне в грудак. Я делаю последнюю затяжку, и мы рассаживаемся по машинам.

Тачка с Симой отчалила сразу же после ее крика. Видимо, Дэн затолкал сестру в салон и увез. Так даже лучше. Если бы меня решили замочить прямо в этой посадке, я бы не хотел, чтобы Сима стала свидетельницей этих разборок.

Мы ожидаемо едем в дом Грома. Ворота открыты, во дворе снуют вооруженные люди.

Для меня открывают дверцу. Один из бойцов хочет схватить меня за руку, но я молча качаю головой.

— Только попробуй, блядь, — шиплю.

Он крепко сжимает челюсти, но отступает, пропуская меня. Выйдя из машины, иду прямиком в дом. Я знаю, кто и где меня ждет, так что в сопровождении нет смысла. Но через секунду рядом со мной нарисовывается Матвей, а в дверях нас встречает Денис.

— Демона не будет? — спрашиваю с кривой ухмылкой.

— Он бы вырвал тебе яйца и засунул в глотку, — цедит Дэн.

— Только если бы вы меня держали. А так огреб бы пизды и скрылся в ужасе, — отвечаю, и все присутствующие знают, что я говорю правду.

Мой лучший друг сильный и достаточно дурной, чтобы навешать кому-то. Только вот если у Демона крыша только протекает, то у меня ее совсем нет. Я никогда не дрался, чтобы выжить. Я всегда дрался насмерть. Именно это меня не раз и спасало. Потому что, когда тебе нечего терять, ты перестаешь действовать по правилам. Следуешь за инстинктами, которые безошибочно ведут к победе.

Так же было, когда я увлекался подпольными боями. Ни разу не ездил туда ради денег. Всегда только ради удовлетворения животных инстинктов. Утолить свою жажду крови. Оттачивал мастерство, доводя соперника практически до грани смерти, а потом отпускал и смотрел на то, как он пораженно отползает от меня подальше. Это помогло мне научиться обуздывать дикие инстинкты. Но это же помогло понять простую истину о том, что если терять нечего, можно сражаться, пока не подохнешь.

— Заходи! — слышу голос Грома из-за двери кабинета, когда Матвей дважды стучит в нее.

Я открываю дверь и попадаю в святая святых главы семьи Громовых.

Алексей Валерьевич стоит в центре кабинета с сигаретой в зубах. Руки в карманах домашних брюк, темно-серый вязаный кардиган расстегнут, демонстрируя черного цвета футболку.

На столе за ним лежит крупнокалиберный ствол. На кофейном столике — недопитый стакан с виски.

— Выйдите все, — тихо говорит Гром. — Нам с Артуром надо поговорить.

Братья Громовы молча покидают кабинет отца, а я достаю из рюкзака свои сигареты.

— Пошли на балкон. Таня и так устроит мне нагоняй за то, что курил здесь, — спокойно говорит Громов и идет на балкон. Я — следом за ним.

Мы рассаживаемся в кресла, и я закуриваю. Алексей Валерьевич тушит окурок и прикуривает следующую сигарету. Мы молча пускаем дым, глядя на то, как занимается рассвет.

— Как тебе удалось вырубить систему безопасности? — спрашивает он.

— Вы забыли, чем я зарабатывал на жизнь? — отвечаю вопросом на вопрос. — Я могу отрубить любую систему и ослепить любую камеру.

— Самоуверенно.

— Небезосновательно. Как Сима? Она очень испугалась.

— Если бы не ты, не было бы повода пугаться.

— Если бы не вы, у меня не было бы необходимости похищать ее.

— Что ты сделал с моими людьми? — спрашивает он, имея в виду охранников, которые дежурили в эту ночь, и кого я вырубил простыми уколами снотворного.

— Через пару часов проснутся, — отвечаю спокойно.

— Артур, ты же понимаешь, так мы не решим наш вопрос.

— Я хотел сделать иначе, но вы не оставили мне выбора. Я всего лишь собирался забрать домой свою жену.

— Кого? — спрашивает он, и я встречаю его взгляд.

— Жену, — отвечаю. — Серафиму Алексеевну Шнайдер. Мою законную супругу, которую ее отец удерживает силой в своем доме.

— Ты что несешь? — тише спрашивает Гром.

Я беру с пола свой рюкзак. Выуживаю оттуда паспорт Серафимы в обложке из розовой кожи с тиснением в форме бабочек, и передаю ее отцу. Вместе с ним — копию свидетельства о браке.

Гром внимательно читает документ, проверяет паспорт Симы. А потом, швырнув документы на стол, бросается на меня.