34



Когда я выхожу из больничной палаты Лили, все пялятся на меня.

Ее родители. Ее братья. Ее дядя. Ее дедушка. Ее крестный отец.

Ее друзья, по крайней мере, знают, кто я. Имеют какое-то представление о наших отношениях.

Но все члены семьи Лили выглядят значительно менее дружелюбными, чем в предыдущие разы, когда я их встречал. Они все беспокоятся о Лили, и никто из них понятия не имеет, почему я здесь.

Я не мог не прийти. Я случайно услышал, как пара на гала-вечере сказала, что Элизабет Кенсингтон попала в автомобильную аварию, и я вышел на улицу как раз в тот момент, когда машина скорой помощи отъезжала. Кэл сказал мне, в какую больницу ее везут. Даже предложил подвезти меня, но я взял напрокат машину в аэропорту, когда прилетел утром.

Она позвала меня, как и в прошлый раз, когда получила травму. На этот раз она хотела не о моего медицинского заключения.

И я... застыл. Я приехал сюда, чтобы извиниться за то, что я уехал из Франции, объясниться, почему я так переживаю за свою семью и поглажен своей ролью, но все забыл, когда увидел ее. Это было похоже на возвращение той Элизабет, которая несколько раз намеренно делала вид, что не знает меня. Как будто последние несколько недель были стерты с лица земли, и мы вернулись к тому же месту, с которого начали.

В больничной палате она была другой. Мягче. Но все еще замкнутой. И явно потрясена аварией, которая закончилась для нее больницей... снова.

Может быть, это судьба — что я, как начинающий врач, оказался с самой подверженной несчастным случаям женщиной на планете.

За исключением того, что я не врач. Я отказался от этой мечты, чтобы разобраться со всеми проблемами, преследующими меня. Проблемами, которыми я планировал поделиться с Лили. Проблемы, которые сейчас звучат как оправдания.

И я не с ней. Я потерял с ней все шансы. С самого начала все испортил, потому что был так самонадеянно уверен, что никогда не влюблюсь. Эта эмоциональная дистанция была одной из черт, в которой мы с моим отцом похожи.

Трипп, как ни странно, оказывается первым человеком, который подходит ко мне.

— Рад тебя видеть, чувак, — говорит он мне, пожимая мою руку, сильно хлопая по спине.

Кэл повторяет его жест.

— Еще раз спасибо за... — Я прочищаю горло.

Кэл кивает.

— Я знал, что она захочет, чтобы ты был здесь.

Джаспера нигде нет, но Фран обнимает меня. Бриджит исчезла в палате Лили после того, как я вышел оттуда.

— Мне нужно... уйти.

Мой самолет приземлился в Нью-Йорке в девять утра. Я зарегистрировался в отеле так рано, как только смог, отрубился на несколько часов, затем надел этот смокинг. Этот вечер прошел не так, как я надеялся, и в последнее время я провел слишком много времени в больницах.

Я ожидал, что выражения лиц станут жестче, когда я объявлю, что ухожу, но все они по-прежнему выглядят сочувствующими. Это заставляет меня задуматься, какого черта Лили рассказала им о нас.

Я останавливаюсь попрощаться с Ашером, избегая встреч взглядом с семьей Лили. Ее мама и тетя перешептываются, а братья хмурятся.

— Спасибо за приглашение.

Ашер кивает. Затем приподнимает бровь.

— Я и не подозревал, насколько хорошо ты знаешь эту семью.

— На самом деле нет. Только... Ее.

Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, потом передумывает и закрывает его.

— Следил за новостями об инвестициях в твои отели...

Я отвожу взгляд.

— Я ничего не продавал.

— Если ты все еще хочешь, у меня есть несколько знакомых в Европе, которые, я думаю, были бы заинтересованы. Они не так известны в сфере гостиничного бизнеса, но отдают предпочтение качеству, а не количеству. Может, будет интерсно. Я могу дать тебе их контакты, если хочешь.

— Я был бы признателен, — говорю я ему.

Я доверяю мнению Ашера. И мне так надоело топтаться на месте. Если это сделка, предполагающая справедливую цену — сумму, которую на самом деле стоят акции, — я бы воспользовался ею как спасательным кругом.

— Отлично. Я пришлю тебе их номера в понедельник.

— Благодарю.

Мы пожимаем друг другу руки, прежде чем я ухожу. Как только я заворачиваю за угол и скрываюсь из виду, мои плечи опускаются. Нажимаю кнопку лифта и прислоняюсь к стене, прикрывая зевоту рукой.

После разговора с Лили у меня все болит. Я все еще переживаю, что она пострадала, и облегчение от того, что с ней все в порядке. Неуверенность из-за того, что не знаешь, что сказать.

— Чарльз.

Я оборачиваюсь на звук своего имени и застываю.

Крю Кенсингтон направляется ко мне. На его лице нет и следа дружелюбия, которое было, когда мы разговаривали на гала-вечере, когда он оглядывает меня с ног до головы, прежде чем остановиться в паре футов от меня. Его глаза — такие же голубые, как у Лили, — изучают мое лицо.

Подъезжает лифт, двери со звоном открываются.

Я не двигаюсь.

— Когда мы разговаривали ранее, я не знал, что ты был в таких отношениях с моей дочерью, что заслуживают поездки в больницу.

Он пронзает меня пристальным взглядом, расправив широкие плечи. Я, может быть, на дюйм выше него, но сейчас я не чувствую себя очень высокой.

Крю Кенсингтон — пугающий человек. Мне говорили, что я тоже такой, но прямо сейчас я тоже не чувствую себя очень сильным.

— Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

Он склоняет голову, обдумывая это.

— Я не возражаю, чтобы ты пришел сюда, Чарльз. Мне интересно, почему ты уезжаешь.

— Она... попросила меня об этом.

Крю, похоже, не удивлен.

— Лили всегда была независимой. Творческой. Немного непредсказуемой. За двадцать пять лет я до сих пор не знаю, что она скажет или сделает в следующий момент. То, что она сказала тебе... говорит мне о том, что ты важен для моей дочери. Очень важен. И моя дочь очень важна для меня, Чарльз.

Я сглатываю от скрытой угрозы в последнем предложении. Тон миллиардера, привыкшего к почтению.

— Она тоже очень важна для меня.

Суровое выражение его лица немного смягчается.

— Тогда, как человек, который влюбился в женщину, вырастившую Лили, я дам тебе небольшой бесплатный совет: это будет нелегко. Но это не причина сдаваться. Это причина бороться сильнее. Она упрямая. Хочешь быть с ней? Будь упрямее.

— Значит… Мне следует остаться?

Крю качает головой.

— Послушай ее, Чарльз, но и не поддавайся ей. Я сомневаюсь, что ты проделал весь этот путь, чтобы услышать, как мой брат произносит плохую речь.

— Вы правы.

На этот раз он слегка улыбается.

— Твое появление здесь о многом говорит. Дай ей немного времени осознать это. Иногда мы должны отпустить, чтобы понять, что это то, чего мы действительно хотим. Если твой отец был хоть немного похож на моего, он говорил тебе, что любовь — наименее важная вещь в жизни. Не верь ему. Определи свои приоритеты

Я киваю.

— Она сказала тебе, что я владею частью «Милана», да?

— Да, — подтверждаю я.

— Моим детям нельзя доверять, — Крю вздыхает, как будто это было для него долгосрочным источником разочарования. — Если ты когда-нибудь захочешь сходить на игру, дай мне знать. Я посещаю не так много игр, как хотелось бы, и было бы приятно понаблюдать за ними с настоящим фанатом.

Я не был ни на одном футбольном матче с тех пор, как умер мой отец. Раньше мы часто ходили вместе на матчи. Он был заядлым болельщиком «Астон Вилла». Его жизненными приоритетами были герцогство, дети, азартные игры и футбол.

И Крю прав; я не думаю, что любовь была где-то в этом списке. Конечно, не романтическая. Он так и не женился повторно и даже не познакомил нас с Блайт ни с одной женщиной.

— Спасибо за совет, — говорю я, мое горло подозрительно сжимается.

— Крю, где… — Голос Скарлетт Кенсингтон замолкает, когда она видит, что это я разговариваю с ее мужем.

Она приближается к нам, заправляя прядь своих длинных темных волос за ухо. Лили делает точно также.

— Привет, Чарльз.

— Здравствуйте, миссис Кенсингтон.

— Можно просто Скарлетт, — поправляет она, протягивая руку, которую я пожимаю. — Приятно видеть тебя снова.

— Мне тоже, — отвечаю я, скрывая свое удивление. Я не ожидал, что она вспомнит наше краткое общение несколько недель назад.

Скарлетт улыбается, затем смотрит на мужа.

— Доктор хочет поговорить с нами. — Она замечает обеспокоенное выражение лица Крю. И мое. — Просто чтобы обсудить выписку.

Я расслабляюсь. Выписка — хороший знак. Значит, она скоро поедет домой.

— Я сейчас приду, — говорит Крю своей жене.

Она кивает, снова улыбается мне, затем уходит.

Отец Лили протягивает руку. Я хватаю ее и крепко пожимаю.

Крю не отпускает меня сразу.

— Хочу внести ясность, если ты не будешь относиться к моей маленькой девочке со всем уважением, что в тебе есть, у тебя будут огромные проблемы, Мальборо. Мне насрать на твой титул. У меня чертова куча денег и очень мало хобби. Если ты обидишь Лили, я тебя похороню. Понял?

Он абсолютно серьезен, но мне хочется улыбнуться. Не потому, что я ему не верю — я верю, — а потому, что я рад, что он отец Лили. Счастлив, что у нее есть семья, которая пошла бы за нее на войну.

— Понял, сэр.

Его глаза сужаются, как будто он пытается решить, не слишком ли я бойкий.

Это знак уважения — уважения, которое он только что заслужил.

Наконец Крю кивает.

— Когда мы увидимся в следующий раз, я обещаю, что вспомню тебя.

— Рад, что наконец-то произвел впечатление.

Уголок его рта чуть приподнимается.

— Похоже я понял, почему ты ей нравишься.

После этого небольшого одобрения Крю уходит.

Я снова нажимаю кнопку вызова лифта. Уже поздно — за полночь, — но я больше не чувствую такой усталости. Остаточный адреналин бурлит во мне.

Оказавшись в вестибюле, я достаю мобильный и звоню своему кузену.

Эллис берет трубку после второго гудка.

— Как дела, Герцог?

— Ты занят? — Спрашиваю я.

— Не-а, просто играю в видеоигры.

— Не хочешь встретиться и выпить со мной?

— Встретиться, выпить... Ты в Нью-Йорке?

— Да.

Пауза.

— Все в порядке? Что-то случилось с твоей мамой?

Эллис был свидетелем большей части моего последнего визита. Холодность отношений с моей матерью, которое только увеличилась сегодня вечером.