Глава 4

Все вокруг как будто замирает, и я вижу себя со стороны. В сбившемся платье, с несвежим из-за слез макияжем, и в балетках под пышной юбкой. Не невеста, а мечта, черт возьми!

Из-за того, что сняла каблуки, я едва достаю Илье до плеча, и это смотрится комично и мило одновременно. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду так смотреться именно с этим мужчиной, и уж тем более не догадывалась, что именно с ним буду стоять, крепко взявшись за руки перед всеми этими людьми.

Вот только это ведь ни к чему не обязывает, ведь правда? Я все еще могу не использовать его как запасной вариант. Существует какое-то другое решение. Я верю в это всем сердцем.

Мозг за доли секунды успевает оценить ситуацию, и меня вдруг озаряет новая идея! Очередной план. Б, В, или какой он там по счету? Да без разницы, главное, чтобы сработал-!

Все, что угодно, только бы не быть опозоренной перед всеми этими людьми, и желательно, не выйти замуж не за того.

Мой новый план прост, и, как всегда, гениален.

Сейчас мы с Ильей пройдем в зал и объявим… что Ваня попал в аварию! Точно!

Как я раньше до этого не додумалась?

Мол так торопился жениться на мне, что не удержал скоростной режим. Да. Прекрасно! Лучшего алиби и не придумаешь. Ведь куда предпочтительней покалеченный жених, чем сбежавший.

Я замираю, охваченная радостным трепетом, что вот, еще чуть-чуть, и я буду спасена. Но одного беглого взгляда на собравшихся хватает, чтобы с горечью понять — новый план все-таки полная туфта.

Вон сидит мэр, вон главный врач области, и еще много важных людей, которые услышав эту новость, тут же ринутся моего непутевого жениха спасать. Ринутся, и обнаружат вместо жениха… пустоту, потому что не было никакой аварии.

Вот ведь…засада! Кажется, у меня совсем не осталось выбора.

Из ступора, который в моей голове длился целую вечность, а в реальной жизни едва ли мгновение, меня вырывает слабый шепот Ильи.

— Ну и что теперь?

Я выпрямляюсь, натягивая лучезарную и от этого насквозь фальшивую улыбку и сквозь зубы цежу.

— Что, что? Улыбаемся и машем! Улыбаемся и машем!

Ну а что мне еще остается? Не убегать же прямо сейчас на глазах у всех?

Сильнее сжимая мужскую ладонь, я делаю первый шаг. Туда, откуда пути назад уже точно не будет.

Кажется, я все-таки выйду сейчас замуж. Совершенно не так как мечтала, но все лучше, чем ничего.

Мы быстро преодолеваем расстояние до стола регистрации и когда встаем друг напротив друга, я вдруг замечаю на лице Ильи какое-то странное выражение. Сомнение? Ну уж нет! Он первый это предложил и не имеет права идти на попятную!

Все так же широко улыбаясь, я наклоняюсь к нему и едва слышно шепчу.

— Если ты сейчас передумаешь на мне жениться, клянусь, я откушу тебе самое драгоценное.

Он едва заметно вздрагивает, но тут же довольно хмыкает, шепча так же тихо, чтобы услышала только я.

— Ты же понимаешь, что чтобы это сделать, тебе придется оказаться в том месте своими губами?

Я лишаюсь дара речи.

Пошляк! Я же фигурально! А он! Воображение тут же рисует красочную картинку, и я краснею. Нет, не от смущения. Еще чего! От гнева. Вот нахал!

Уже открываю рот, чтобы ответить что-то такое же дерзкое, когда он добавляет:

— Не переживай, я, в отличие от брата, отвечаю за свои слова и умею брать ответственность за свои поступки.

Легкий ветерок от его шепота и твердая решимость в голосе посылают миллион мурашек по моему позвоночнику. И почему-то именно в этот момент я робею.

Но Илья не дает и малейшего шанса раскиснуть. Наоборот.

Он обнимает меня за талию, и поворачивает к гостям. Э-э-э-э, что? Зачем? Нужно же делать вид, что все нормально и ждать, пока заветная тетенька с красной папочкой нас распишет.

— Уважаемые гости, — четко и уверенно начинает Илья, а у меня внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. — Для тех, кто со мной еще не знаком, позвольте представиться — Илья Исаев, старший брат Ивана. Многие из вас, должно быть, заметили, что на моем месте сейчас должен стоять младший брат, но, поспешу вас огорчить, его сегодня здесь нет и не будет.

Кажется, я почти теряю сознание. Что он делает?! Какого хрена вообще?! Все же так хорошо шло! Кладу свободную руку ему на спину и с силой впиваюсь ногтями, но мужчина не реагирует.

Народ же уже начинает озабоченно перешептывается. Я пропала!

— А причина более чем проста, — продолжает этот умалишенный, которого, клянусь, я при первой же возможности лишу бубенцов. — Иван признал свое поражение в борьбе за сердце Оли. Она, наконец-то сделала свой выбор, и, к счастью, в мою пользу. Вам необязательно знать подробности, достаточно того, что для Ольги долг и данное обещание всегда стояли на первом месте. Но, слава богу, настоящая любовь всегда побеждает.

Я чувствую, как слабеют колени, но лица не теряю. Сейчас решается моя судьба, и что бы я не думала про эту пламенную речь, показывать свои истинные чувства я просто не имею права.

— Да, — радостно подтверждаю, переводя взгляд полный любви и обожания с толпы на этого смертника. — И даже не смотря на то, что я приняла решение совсем недавно, и Иван, и наши родители полностью нас поддержали.

Бросаю быстрый взгляд на родителей и понимаю, что они не только не поддержали, они сейчас просто офигивают от наших заявлений. Благо, сидят на первом ряду и никто из гостей не видит их реакции. Нам же их лица обещают полное бамболейло.

— Конечно же, — спокойно, будто рассказывает, какая сегодня погода, продолжает Илья. — Мы все совместно приняли решение не посвящать никого в изменившиеся планы до регистрации, чтобы не вызвать слишком бурного ажиотажа прессы. Думаю, вы все прекрасны знаете, как иногда настойчивы бывают представители этой профессии. Мы хотели насладиться последними приготовлениями без лишней шумихи. Но больше наша любовь не секрет, и мы рады поделиться ею с вами и со всем миром. А сейчас, я думаю, никто не против, если мы начнем.

Он не спрашивает, он ставит перед фактом. И действительно. Не слышно ни одного возражения.

Все так же нежно, но уверенно обнимая меня за талию, Илья разворачивает нас к регистраторше и кивком дает понять, что можно начинать.

Женщина медленно сглатывает, и натягивая профессиональную улыбку начинает выученную наизусть речь.

Но я ее не слышу. Только стою и внутренне содрогаюсь, понимая, что меня, конечно, только что спасли, но какой ценой!