Глава 10

Решив не терять ни минуты, быстро возвращаюсь в зал и ищу глазами Аллу. Она разговаривает с кем-то из персонала, но когда я подлетаю к ней, моментально замолкает и поднимает на меня испуганный взгляд.

С чего бы? Подумаешь, ну накричала я на нее сегодня пару раз и без обуви оставила, так она же это заслужила! Нечего было моего настоящего жениха терять.

Алла нервно сглатывает и все-таки пытается сделать вид, что все в порядке, но этого недостаточно. Я отчетливо ощущаю ауру страха, окружающую ее. Кажется, бедняжка боится меня еще до того, как я открою рот.

И тут меня озаряет. Правильно! Да-да. Меня же и надо бояться! Именно я сейчас имею над ней безграничную власть. Одно неверное движение и прощай очередь из потенциальных клиентов.

То, что она так робеет передо мной, действует как сильнодействующее лекарство.

Я моментально вспоминаю, кто на самом деле хозяйка на этом празднике жизни — я, и только я. И это, черт возьми, окрыляет.

Вау! Вот это да. Со всеми этими переживаниями и подставами сегодняшнего дня я как-то совсем забыла, кем же являюсь на самом деле. Вовсе не растерявшейся от своих чувств дурочкой, а взрослой, уверенной в себе женщиной, точно знающей себе цену.

Женщиной, которая всего на секунду забылась, но на самом деле ничего не чувствует к своему фиктивному мужу, и ей совершенно безразлично что он тоже не испытывает к ней особого расположения.

Так-то лучше!

Да только ради этого озарения непременно стоит пощадить девчонку и проследить, чтобы все мои друзья и папины деловые партнеры впредь организовывали праздники только с ней.

Довольно улыбаюсь, наслаждаясь каждой капелькой ее страха и своей властью и повелительно командую, чтобы сворачивали развлекательную программу и скорее несли торт.

Алла усиленно кивает и обещает организовать все в течении пяти минут.

Ох! Потрясающее чувство быть королевой положения!

Воодушевленная, возвращаюсь за стол, где меня уже ждет фиктивный муж. Муж, самым лучшим качеством которого является то, что совсем скоро он окажется бывшим.

— Сейчас принесут торт, — шепчу, смотря куда угодно, но не на него, а то много чести. — А после этого мы с тобой уйдем по-английски. Где ты остановился?

— Как будто здесь такой большой выбор, — хмыкает он. — На набережной.

Удовлетворенно киваю.

В нашем городе много отелей, но пятизвездочный на набережной только один. Большой и с шикарным видом на реку и город. Несколько лет назад его построила именно папина компания, обеспечив нашей семье пожизненную скидку, которой мы, конечно же, не преминули воспользоваться.

А как же иначе? У папиной сладкой конфетки должна была быть самая идеальная первая брачная ночь на свете. А что может быть романтичней огромного двухкомнатного люкса с панорамными окнами на последнем этаже одного из самых высоких зданий в городе? Вот и я о чем.

Так что тот факт, что Илья остановился в том же самом отеле меня только радует.

Не нужно будет устраивать шпионские игры с водителем, который точно заподозрит неладное, если мы попросим отвезти нас в разные места.

А я, так уж и быть, переночую в отеле одну ночь, а завтра с утра поеду домой.

Но сказать о своих планах Илье я не успеваю, потому что, как и обещала испуганна мышка Алла, в зал наконец завозят торт.

Гости восторженно выдыхают, стоит им увидеть это произведение искусства.

Еще бы. Наш торт почти точная копия того, что был на свадьбе у недавно женившегося английского принца. Изысканный, элегантный, и, самое главное, просто огромный.

Все как я и мечтала. Жаль только, мужчина рядом не тот. Но так как я с ним уже почти смирилась, почему бы не получить удовольствие от этого сахарного великолепия?

Торжественная церемония отрезания первого куска проходит как по маслу. И даже то, что тело покрывается едва ощутимыми мурашками, стоит Илье обхватить мою руку, я списываю на легкий сквозняк. Уверенна, кто-то из официантов просто открыл входную дверь.

Как я и предполагала, в борьбе за право первыми опробовать бисквитный шедевр побеждают мои родители. Папа предлагает просто запредельную сумму, которую не в силах перекрыть даже дядя Коля, что не может не радовать. Уверена, победи он, потребовал бы еще одно «горько» как добавку к торту.

Нет уж, спасибо. Я и так тут держусь из последних сил.

Как только торт уносят обратно на кухню для сервировки, я беру Илью под руку и делаю попытку незаметно сбежать. Но тамада как всегда виртуозно рушит мои планы.

— Дамы и господа, — объявляет он, задерживая нас с Ильей около сцены. — Уверен, вы согласитесь, что настал черед самого главного события сегодняшнего праздника. Первого танца молодых! Давайте поприветствуем Олю и Илью в их первом танце в роли мужа и жены!

Раздаются дружные аплодисменты, а я мысленно закатываю глаза.

Да когда же эта пытка закончиться?!

Но внешне, конечно, и вида не подаю, что что-то не так. Мило улыбаюсь отступающим с танцпола гостям и, как только начинает играть музыка, позволяю Илье вести меня.

Хотя, чего я расстраиваюсь? Ведь танец — это такая прекрасная возможность посвятить его в мои планы!

— В отель поедем вместе, чтобы ни у кого не возникло вопросов — шепчу я. — Сейчас все начнут танцевать, и, надеюсь, нам все-таки удасться сбежать. Пусть думают, что ты меня похитил с собственной свадьбы. Уверена, они решат, что это очень романтично.

— Хорошо, — легко соглашается он. — А мы наконец-то сможем остаться наедине.

— Зачем? — тут же напрягаюсь я.

Илья загадочно улыбается и наклоняется к моему уху.

— М-м-м-м, чтобы поговорить — горячий шепот теплым ветерком щекочет мою шею, и я понимаю, что разговор, это только предлог.

Так, мне это не нравиться.

— Что тут обсуждать? — интересуюсь невинно, послушно следуя за уверенными движениями фиктивного мужа. — Доедем до отеля, и все. В следующий раз встретимся уже на разводе.

— Вот как? — он отстраняется, заставляя меня покружиться, а потом крепко прижимает к себе. — Уверена, что это именно то, что ты хочешь?

В его словах чувствуется недвусмысленный намек, и это совсем не то, что мне сейчас надо. Я же уже все решила по поводу него, а он, уверена, просто почувствовал мое волнение на сцене и снова решил поиздеваться надо мной. Унизить как тогда, в машине. Ему просто нравиться играть со мной, вот что! Ну уж нет! Я только восстановила самоконтроль и терять его не намерена ни за что на свете. Весь этот трепет от его рук и голоса мне сейчас совершенно ни к чему.

— На все сто, — сладко улыбаюсь и, напомнив себе, что должна его ненавидеть, цежу, буквально капая ядом. — Я просто мечтаю, чтобы ты пропал из моей жизни раз и теперь уже навсегда. Кстати, мог бы ты не обнимать так сильно? А то меня аж воротит от твоих прикосновений.

Не знаю, дело ли в том, что я сказала или как именно, но теперь напрягается уже Илья. Я ловлю его взгляд и понимаю — переборщила. В попытках показаться холодной и неприступной, я, кажется, обидела его, задела за живое.

И все бы ничего, но где-то в глубине души зарождается нешуточное чувство вины. Ведь как бы мерзавцем, играющим на моих чувствах он ни был, он спас меня. Не оставил в беде в самый ответственный момент. И, что бы я ни чувствовала, я, кажется, не имела права такое говорить.

Я уже открываю рот, чтобы взять свои слова обратно и разрядить наэлектризованный воздух между нами, но… танец вдруг неожиданно заканчивается.

Раздаются громкие аплодисменты ничего не подозревающих гостей, и Илья выпускает меня из своих объятий.

— Как хочешь, — сухо бросает он. — Я буду ждать тебя в машине.

В этой фразу столько льда, что я непроизвольно передергиваю плечами.

Блин, вот кто тянул меня за язык?

Не знаю, хорошо это или плохо, но погрузиться в переживания я не успеваю, как не успеваю и пойти следом за фиктивным, но очень обиженным мужем, потому что тамада вдруг объявляет, что настал черед танца с отцом невесты.

Ой! Только не это! Только не папа! Только не сейчас!

Но делать нечего, потому что родитель уже рядом, и начинается следующая мелодия.

Папа заботливо, как может сделать это только отец, и уж точно совсем не так как только что делал это Илья, обнимает меня, и ведет по танцполу.

Тамада объявляет, что к нам могут присоединиться все желающие и пустое пространство вдруг заполняется танцующими парами.

Внимание собравшихся рассеивается, и вот я уже вижу маму, танцующую с дядей Колей, и Вику с каким-то мужчиной.

Все вроде бы хорошо, кроме одного. Над самым ухом раздается грозное:

— Оля, — папа умеет говорить так, что робеют даже сильные мира сего, не то, что я. — Ты не хочешь ничего мне рассказать?

Мда. Кажется, вот теперь-то я точно попала.