Изменить стиль страницы
  • Глава 44

    Я была в своей стихии. Ни следа смятения ни в сердце, ни в мыслях.

    Я знала, что нас скоро хватятся и времени в обрез, но впервые за долгое время была совершенно спокойна. Совесть меня не мучала, и моральный компас показывал «курс верный». Казалось правильным убежать и поехать в Милуоки, чтобы встретиться лицом к лицу со своим монстром - моим отцом.

    Первым делом я сориентировалась на местности, благо солнце еще не взошло и на небе ярко светила Полярная звезда, а потом сверилась с картой в телефоне Брук. Единственная асфальтированная дорога огибала озеро, но Блэйд не сунется туда. Он выберет грунтовку, ту, что, похоже, заброшена, и припаркуется на другой стороне холма, чтобы заранее увидеть огни приближающейся машины.

    Нас обучали такому, хотя мы редко этим пользовались. На заданиях мы в основном передвигались не пешком, а на машинах. Забрав того, кого нужно спрятать, мы приезжали в условленное место: гостиницу, ресторан или школу, где нас провожали до запасного выхода и пересаживали в другую машину. На непредвиденный случай всегда был запасной маршрут, а то и два. Мы имели дело с богатыми и могущественными противниками. Им ничего не стоило подкупить нечистого на руку копа, чтобы он посмотрел записи с дорожных камер. Почему у Сети повсюду были свои хорошо проверенные люди, и именно поэтому сейчас нам придется скрываться от всех.

    Я надеялась, что у Блэйда есть план. Каким-то образом он узнал, где я и то, что Кай собирается уехать, а потом связался с Брук. Учитывая, что придется придерживаться проселочных дорог, потребуется больше времени, чтобы добраться до Милуоки.

    «Кай окажется там намного раньше».

    Я покачала головой, потому что слишком забегала вперед, а мы пока даже до Блэйда не добежали.

    Позади треснула сухая ветка. Брук вскрикнула.

    Я резко повернулась и схватила ее за руку, прежде чем она упала.

    - Черт, черт! - простонала она, схватившись за лодыжку. - Кажется, я ее сломала.

    Минуты, отведенные нам, утекали прямо на глазах.

    Брук села и обхватила ногу, словно хотела унять боль. Она задыхалась, слезы градом катились из глаз.

    - Как больно!

    По моим подсчетам, нам оставалось пройти километра полтора. Я беспомощно огляделась. Даже если удастся сделать костыль, это не поможет: охранники нас догонят.

    - Сможешь идти дальше?

    Брук покачала головой и вскинула голову. Она была бледной, как полотно, глаза испуганные.

    - Я правда сломала лодыжку! - Она истерически зарыдала.

    Брук была в панике - боль и испуг сделали свое дело.

    «Сломанная кость срастется, а охранники ее скоро найдут… - Я оборвала себя. - Нет. Нельзя бросать ее одну в лесу».

    - Беги… Райли, - вдруг сказала Брук. Она все еще плакала и всхлипывала через слово. – Возьми, - она сняла рюкзак и протянула мне. – Я серьезно… беги. Кай должен был взять тебя с собой. Думаю, он любит тебя… и будет жалеть, что оставил здесь… но он не вернется за тобой. Это не в его характере.

    - Как ты узнала, что он сегодня уезжает в Милуоки?

    Она поджала губы и принялась раскачиваться взад-вперед, морщась от боли.

    - Брук?

    Она покачала головой и вздохнула.

    - Ладно. Только молчок – ни слово Каю! – Она стрельнула в меня взглядов и охнула.

    Я кивнула.

    - Эрик случайно проговорился. Он терпеть не может, когда я его дразню, и иногда выходит из себя. Вероятно, он даже не понял, что я слышала, как он ворчал, что через три дня вся эта фигня закончится и он будет в Милуоки. - Брук всхлипнула. - Черт, как же больно! Я люблю тебя, Рэй, но пойти дальше не смогу.

    Я все еще колебалась.

    - Беги! - Брук махнула рукой и снова схватилась за лодыжку. - Мне так больно, что через пару секунд я не выдержу и позову на помощь.

    Я нерешительно переступила с ноги на ногу.

    - Давай же! Найди моего брата и устрой ему взбучку, - она подавилась слезами. - или, клянусь, я…

    Брук потянулась к рации, которую выронила, когда споткнулась.

    Я попятилась назад, все еще чувствуя, что поступаю неправильно.

    Когда Брук поднесла рацию ко рту, я повернулась и припустилась вовсю.

    «Я иду, отец. Я иду».