Глава 8

Пару недель спустя…

Рада

Восстановление Жени проходит успешно. Врачи дают хорошие прогнозы и обещают нам нормальную полноценную жизнь. Дают кучу рекомендаций и, наконец, выписывают.

Признаюсь честно — устала! Устала сидеть в четырех стенах. Я не тот человек, чтобы жить без активности. Мне вечно надо куда-то сходить, что-то сделать, кем-то поруководить. А больница для меня — пыточная. Дашка меня иногда подменяла, как и моя мама. Но я рада, что нас, наконец, отпускают домой.

— Только это? — Никита внимательно смотрит на наши с Женей две сумки, не догадываясь, что вчера вечером родители три уже увезли.

— Да, мы много не брали, — дарю ему улыбку.

Он все эти недели шутил, что скоро наша с Женей палата превратится в наш дом, сколько всего я в нее заказываю, а сестра привозит.

Но все это для Жени! Ей скучно, поэтому я брала в интернете всякие игры, в которые мы вместе играли.

Он-то приходил к нам на пару часов, а я с ней была целыми днями. И он не понимает, как сложно с ребенком, которому скучно.

Никита навещал нас почти ежедневно, бывали, правда, дни, когда ему приходилось улетать в Москву, но лишь на день.

Женька в него влюбилась. Стоит ей увидеть его в окне, и малышка уже несется к лифту и ждет, пока он приедет и возьмет ее на руки. Последнего он, правда, долго боялся, но я насильно заставила его взять малышку на руки, и там уже пошло-поехало.

Теперь Никита мучает ее, требуя сказать “папа”, а заразка издевается над ним вечно, говоря ему “кит”.

Запомнила, как я обращалась к нему “Никит”, услышала что-то из подводного мира и закрепила. Но Златогорский не сдается, продолжая настаивать на “папа”.

— Ну, прощай, палата, — со вздохом кидаю и последней выхожу из нее с Женей на руках.

— Ты поедешь со мной? — Никита останавливается у лифта и оглядывается на меня.

— Да, родители отзвонились, что праздничный стол уже накрыли, — бросаю ему равнодушно. — Только нас ждут.

— Нас? — переспрашивает. — Они знают, что я буду с тобой?

— Да, — отвечаю и закусываю губу. — Но я пока никак не обозначала твою роль. Они знают, что ты отец Жени, благодарны тебе за помощь ей, но пока без ролей.

— А ты для себя что-то обозначила?

— Мы же договорились, что пока не торопимся, — напоминаю ему. — Никит, эти пара недель были сложными. Да, мы общались, но у каждого были свои заботы. У тебя работа, у меня ребенок. Мы даже толком не говорили об отношениях, а просто жили.

— А дальше как? Ты переедешь в Москву? Вернешься домой?

— Я не знаю, — честно признаюсь ему. — Я привыкла уже к Питеру. У меня здесь бизнес. У меня здесь сестра. Я не могу их бросить.

— Рада, весь мой бизнес в Москве. У меня не один он. Мне будет сложнее бросить и все в Питер перенести, — озвучивает он то, что я и без него знала. — Ты же можешь оставить все на Дашу. Я не смогу разрываться на два города. Одно дело, когда вы здесь в больнице, но… но так долго продолжаться не может. У меня огромный дом. Вам хватит места. Я хочу быть с тобой и дочерью!

— Я понимаю это, — вздыхаю. — Думаю об этом последние несколько дней. Но я не могу бросить сестру. Пойми, мы всю жизнь с ней вместе. Она без меня не справится. Я ей нужна, а она нужна мне. Это не бред про двойняшек, Никит. Я чувствую ее! И иногда только я могу ей помочь.

— Ну а что нам делать, Рад?

— Твой бизнес нельзя в Питер перевести? — наивно спрашиваю, хоть он уже и сказал, что нет.

— Мы можем приезжать сюда пару раз в месяц, — предлагает он. — У тебя ведь есть салоны и в Москве.

— Там хорошие руководители. Я не переживаю. А здесь Даша одна! Да и не могу я ее оставить.

— Ладно, — сдается он, но явно недоволен результатом. — Я еще три дня в Питере. Что-нибудь решим. Пока просто поедем к твоим родным.

— Только без вольностей, Никит, — прошу его и захожу в лифт. Женя незаметно уснула на моем плече.

— Я соскучился, — он входит следом и дотрагивается до моей руки. — Хочу вечером тебя пригласить на свидание.

— Но мои родители тогда все поймут…

— И что с того?

— Ну, просто… понимаешь… — тяну, не зная, как ему сказать. — Просто я маме кричала с пеной у рта, что к тебе не вернусь и клялась всем. Она смеяться с меня будет! Долго и упорно!

— Я куплю тебе потом платочки, чтобы ты вытирала слезы от обиды, — обещает он с улыбкой, которой только бесит больше. — Ну и буду готов выслушать все твои проклятия в мою сторону. И слова не скажу в ответ.

— Последнее довольно заманчиво, — позволяю себе пококетничать. — Хочу в театр. Давно не была.

— Вот что мне в тебе нравится, — хмыкает он. — Ты не заставляешь ломать голову над тем, куда тебя сводить.

— И платочки не забудь, — напоминаю ему.

— Мам, пап, они приехали, — кричит Даша, впустив нас в дом. Кидается обнимать, в особенности Женьку, которая просто души не чает в своей тете.

Еще бы! Дашка у нас та тетя, которая купит племяннице все, что можно и нельзя, и даст вместо обеда килограмм зефира.

— Рада, — отец выходит первым из гостиной, чтобы поприветствовать меня. Улыбается, но стоит увидеть Златогорского, тут же меняется в лице. — И ты…

— Здравствуйте, Александр Артемович.

— Ясно, — поджимает губы и берет Женю на руки. Подозрительно глядя на нас, вместе с любимой внучкой покидает коридор.

— Почему он на меня злится? — недоуменно спрашивает Никита меня и Дашу. — Я разве в чем-то виноват? Я разве отвечаю за Тимура?

— Твой друг похитил его племянницу и навлек на себя гнев его брата. По крови нелюбовь к тебе передалась, — пожимаю плечами, издеваясь над ним уже больше недели.

— Мда, — рычит Златогорский. — Творит Лапин, а отвечаю за его грехи я! Ну почему так?

— Ты не помог их найти, — продолжаю, с трудом сдерживая улыбку.

— Да не знал я, где они! — восклицает Никита и нервно стягивает с себя обувь. — И Тимур не хотел мне говорить. Вы же сами слышали! Я при вас на громкой связи звонил!

— Ты друг предателя, — дразню его с хохотом.

— Тогда его внучка — дочь друга предателя! — недовольно произносит. — Чего он ее тискает?!

— Потому что она, в отличие от тебя, нашу семью не обижает! — ворчливо кричит папа. — Не предает ее ради друзей!

— Да я тоже не обижал! — отвечает ему Златогорский. — Я вообще-то вашу внучку спас! Можно мне амнистию?

— Нет! — уверенно бросает отец, когда дверь за нашими спинами открывается, и дядя Рома с женой появляются на пороге.

Они тоже приглашены на наш небольшой семейный праздник.

— Никита, — Роман сразу протягивает ему руку для рукопожатия и тот в недоумении ее пожимает.

— Эмм... — с вопросом во взгляде обращается ко мне. — Но…

— Забудь, Никит, — хлопает моя мама его по плечу, выйдя встретить нас и дядю Рому с Лейлой. — У моего мужа старый компьютер в голове. Еще не прогрузилась информация о том, что ты прощен.

— За что прощен? — спрашивает дядя Рома, совсем не понимая происходящего.

— Саша злится на Никиту, что он не выдал Тимура, когда тот Лею украл.

— Так он же не знал, где они находятся, — логично заключает дядя Рома. — Я лично слышал, как Никита пытался выяснить и нам помочь. Но и Лапин не дурак, чтобы себя выдать. Я и не злился на Никиту.

— Информация в голове Саши еще не прогрузилась, — шепчет мама и подмигивает Никите. — Пойдемте к столу. И ты, Никита, проходи. Даже не обращай внимания на моего мужа. Сейчас информация обновится, и все будет хорошо!

Мы с сестрой хохочем над всей ситуацией. Папа у нас порой и правда тормозит. Мы уже привыкли в семье, но вот реакция новеньких нас всегда забавляет.

Это ведь столько причин поиздеваться над человеком.

— Рада, — Никита берет меня за руку и просит задержаться в коридоре. Дожидаемся, пока все уйдут, и Златогорский тихо обращается ко мне. — Я так не могу. Может, предложение я тебе пока не готов сделать, но вот роль твоего мужчины готов принять. Я именно так и представлюсь твоему отцу.

— Он тебя пугает?

— Удивительно, но да, — кивает головой и вздыхает. — Он смотрит на меня так… так, словно я мелкий чихуахуа, а он питбуль, который сейчас разорвет меня. Никогда такого не чувствовал ни перед кем.

— Сложно, наверное, быть чихуахуа, когда твоя девушка дочь питбуля, — бросаю с хохотом, не упустив возможности подшутить.

— Ой, зараза!..

— Сам выбрал, — восклицаю и кланяюсь ему. — Сам виноват, — подмигиваю и, повиливая бедрами, иду в сторону гостиной.

Семейный обед проходит спокойно, не считая папиных косых взглядов в сторону Никиты. Но ближе к концу отец понимает, что на Никиту, кроме него, никто не злится, и присоединяется к нашей команде. Даже руку на прощание Златогорскому жмет.

Думаю, не стоит рассказывать, сколько хохота было от всех присутствующих в этот момент.

Напряженный Никита и острожный папа. Картина не для серьезных и слабонервных людей.

Договариваюсь с мамой, что вечером я иду на свидание и прошу ее остаться с Женей. Она довольно быстро соглашается, но просит пока папе ни о чем не говорить.

Помню, когда мы только начали с Никитой встречаться в первый раз, папа был недоволен. Злился, что отправил меня для моей безопасности к мужчине, а тот воспользовался положением и его дочь закадрил.

Долго он на Никиту злился и безумно радовался, когда мы расстались. И лишь через несколько месяцев, когда живот стал виден, он впал в шок, поняв, что станет дедушкой и кто отец.

О Никите от него в тот месяц столько матов услышала, что, думаю, знай он — уши бы завяли.

Отправляем папу за молоком, и я в этот промежуток времени выскакиваю из дома прямиком в машину к Никите.

— Я говорил, что тебе идут платья? — хмыкает он, протянув корзинку с букетом. — Эти дольше не завянут, пока мы будем в театре. Так флористка сказала.

— Спасибо, — благодарю его, глядя на цветы. — А насчет платья, — поднимаю взгляд на Никиту. — После того, как больше месяца ты видел меня в одних лишь футболках и лосинах, мне все идет.

— Ну, лосины тоже нормально смотрелись, — не упускает он возможности сказать о своих мыслях. — Они так подчеркивали твои формы. Особенно когда стояла задом ко мне и…

— А ты только на это и смотрел! — восклицаю я, якобы обижаясь, но иного я от Никиты не ожидала. Он может быть спасающим всех рыцарем, но от своего главного инстинкта не отступает.