Глава 3
Лысый вздрагивает. Стремительно белеет, идёт нехорошими цветными пятнами. А я ведь ещё не договорил.
— Поэтому, Таня, убери, пожалуйста, палец со спуска. Люди уже поняли свою ошибку и готовы отправиться восвояси.
Злобно сопя, главгопник запихивает оставшиеся деньги в карман брюк. Да так яростно, что несчастная ткань жалобно трещит.
Затем разворачивается и коротко командует:
— Пошли.
Вся ватага, пытаясь изобразить достойное отступление, спешно выметается прочь. Почему-то в нашем гостеприимном доме им не понравилось. Судя по топоту за дверью, дальше вообще бегом припускают.
Выглядываю наружу — и наступаю на разъезжающийся под ногой предмет, который выронил незадачливый «пристав».
[Игра окончена. Победитель — Кирилл Островский. Награда выдана.]
Поднимаю с порога вторую половину пачки денег. Сойдёт в качестве трофея. На полу валяется ещё пара-тройка неизвестных мне кристаллов, вывалившихся из разодранного кармана. Подбираю и их.
Зря ты на ни в чём не повинной одежде зло срывал, придурок!
«Наконец-то! Макры! Пи́щ-ща! — подаёт вдруг голос якул. Отчего-то понимаю, что он имеет в виду загадочные кристаллы. — Накорми, с-стану, с-сильнее».
— Забирай, — разрешаю щедро и по наитию сжимаю кристаллы в кулаке с перстнем.
Вспышка, ощущение утекающей из горсти воды — и они исчезают, будто никогда и не было.
— Осторожнее! — доносится вдруг через открытую на улицу дверь полный возмущения мужской голос. — Что за публика! Чуть с ног не сбили! Кирилл! Что у вас за дегенераты по саду шатаются?
— Ты сам-то кто таков будешь?
Встаю в дверях, надёжно перекрывая вход. Захлопну, если будет ломиться: пусть с этим типом местные стражи порядка разбирается. Должны же они тут существовать, в конце концов.
Пришелец тем временем неторопливо проходит по мощёной дорожке к двери.
Выглядит он как постаревшая и подурневшая версия моего нынешнего отражения в зеркале. Только улыбочка настолько слащавая, что так и хочется прописать в челюсть.
— Дядюшку родного не признал! Богатым буду, — за шуточным упрёком острыми шипами проглядывает угроза. — Не приглашал бы ты всяких сомнительных типов домой, Кирюша. А то закончишь, как твой папенька непутёвый.
Сам ты «Кирюша», клоун.
— А мне они показались вполне вежливыми, — ухмыляюсь. Даже денег вон принесли. — Вы, дядюшка, по делу к нам? Или просто посочувствовать?
— С матушкой твоей побеседовать хотел, — словно не замечает насмешки родственник. — Я ж ей ещё в день похорон сказал: небезопасно двум одиноким женщинам в пустом доме. Пара слуг всего рядом, гости сомнительные шастают…
Оборачиваюсь к поджавшей губы матери. Вышвырнуть этого типа или подождать? Она чуть заметно качает головой. И встаёт за моим плечом.
— Не волнуйтесь так, Андрей Петрович, — её голосом сейчас можно говяжьи туши замораживать, — Покровитель осенил нас своей милостью. Теперь не пропадём.
У дядюшки аж дыхание перехватывает.
— Как? Когда? Почему никто…
— Потому что мы сами двадцать минут назад об этом узнали, — всё так же холодно произносит матушка. — Хотите подробностей — проходите в дом.
Значит, с дядей, несмотря на явную взаимную неприязнь, прямо сейчас расплеваться не вариант. Учтём.
В гостиной, ликвидируя последствия недавнего вторжения, хлопочет женщина средних лет. Рядом — мужик примерно того же возраста, поднимает ведро с осколками павшей в неравном бою вазы и другим мусором.
Видно, те самые слуги, о которых говорил дядя.
На гостя они тоже взирают крайне неодобрительно.
Какое удивительное единодушие. Неужто он тоже один из кредиторов, облизывающихся на мой новый дом?
Тогда и впрямь надо принять его как полагается.
— Голубушка, — обращаюсь к служанке. — Сообразите нам чаю, будьте любезны. И сухарей гостю подайте — побалуем родича.
Женщина с готовностью кланяется, пряча ехидную усмешку, и скрывается в глубинах дома.
Поворачиваюсь теперь к дворнику:
— А вы уважаемый, заприте ворота. Чтобы посторонние, — на этом слове чуть повышаю громкость, — наш сад не топтали. А то, неровен час, опять Татьяне в них стрелять придётся.
— В смысле, «стрелять»? — Андрей Петрович идёт пятнами не хуже недавнего лысого «гостя».
— В самом что ни есть прямом, — дружелюбно улыбаюсь, подталкивая гостя в направлении столовой. — Наповал и без предупреждения. Чтоб неповадно было имущество наше на сувениры растаскивать…
Откуда знаю, куда идти? Без понятия, само в голове всплывает. Наверное, от предыдущего владельца тела осталось.
— И кого вы?.. — осипшим голосом интересуется Петрович.
— Пока никого, — сообщаю всё так же дружелюбно. — Гости принесли нам соответствующие материальные извинения, поэтому первый выстрел был предупредительным… Да вы садитесь, дядюшка, садитесь. В ногах правды нет.
Сам я уже занимаю соответствующее место — во главе стола.
Родственник недовольно зыркает — кажется, в последнее время там привык заседать он. Затем всё-таки усаживается.
— Вам этих денег, — произносит зловеще, — разве что с голоду не помереть хватит. И то — милостью Покровителя.
Будто знает, сколько там у меня.
Запускаю руку в карман, извлекая полученную от вторженцев «компенсацию». Рублей четыреста навскидку там должно быть. Вот только много это или мало?
— Матушка, — поворачиваюсь к слегка погрустневшей, но старательно держащей себя в руках родительнице. — Какую сумму мы должны выплатить нашим кредиторам?
— С набежавшими за последнее время процентами — примерно четыреста тысяч рублей, — вздыхает она.
Ну да. На четыре сотни можно разве что прощальную пирушку закатить. Перед полным разорением.
Дядюшка оттягивает воротник шёлковой сорочки, будто он его душит.
— Да простит меня Елена Львовна за то, что я сейчас скажу, — произносит елейно. — Но в данной ситуации быстро раздобыть денег можно только одним способом. Если Кириллу и правда благоволит Покровитель рода, это будет даже не слишком опасно…
Это что там за способ такой, при упоминании которого мать меняется в лице?
Таня грохает ладонями по столешнице:
— Дядюшка, вы спятили? — шипит возмущённо. Хорошо, что ружьё уже отнесла. Патроны надо поберечь на более достойные цели. — Да Кирилл только с кровати встал! Куда ему на Изнанку? На нём живого места не было, вон даже бровь зашивать пришлось!
Машинально ощупываю упомянутый орган. Ни швов, ни даже шрама под пальцами не чувствую.
«Вс-сё зажило, — самодовольно сообщает якул. — Избитым телом много не навоюеш-шь».
Надо же, какой полезный у меня Покровитель!
— Упустила ты дочь, Елена, — укоряет тем временем родственник. — В людей стреляет, выражается, будто шваль подзаборная…
— Воздержитесь от оскорблений, Андрей Петрович, — матушка горделиво вздёргивает подбородок. — Вопросы семейного воспитания я буду обсуждать только лично с главой.
Это со мной что ли? Вот только к воспитанию малолетних девиц меня приобщать не надо. Лучше уж на Изнанку, или как её там.
«Правильно, — тут же поддакивает змей. — Развивай навыки. С-сильный глава — великий род».
Ну да. Быть главой сильного рода всяко лучше, чем гонять от порога нанятых кем-то бандюганов. Да и женщинам в беде помочь хочется — мы ж с ними вроде семья теперь.
Странное ощущение — для человека, рядом с которым никто надолго не задерживался.
— Не недооценивай силу Покровителя, Таня, — прерываю пытающегося что-то ответить матери родственника. — На Изнанке или где ещё — наша воля незыблема. Островские всегда боролись до последнего. И я не посрамлю чести рода!
Сестра скептически фыркает:
— Я же говорю, что его головой о мостовую приложили. А теперь брата и вовсе подменили будто.
— Милость Покровителя сказывается, — избавляет меня от необходимости сочинять подходящую легенду матушка.
— Человеку свойственно пересматривать свои приоритеты, — подтверждаю её с умным видом. — Так что не переживайте с матушкой слишком сильно. Если есть хоть малейший шанс спасти нас от разорения, им надо воспользоваться.
В это время нам приносят чай. Перед гостем, как я и просил, плюхают тарелку с сухарями, от одного вида которых начинают ныть зубы. Нам, к счастью, достаётся обычное печенье — бесхитростное, но явно свежее.
Так, с местной служанкой мы общий язык точно найдём, это сразу понятно.
Поворачиваюсь к брезгливо разглядывающему подношение родственнику:
— Так что вы там, Андрей Петрович, насчёт быстрого заработка говорили?
— Быстрый — это с какой стороны посмотреть, — отвлекается от созерцания гастрономических излишеств дядя. — Но знавал я нескольких людей, которые именно так сколотили себе очень приличный капитал.
«Знавал»? Интересная оговорка. И куда же теперь те люди подевались?
— Не томите, рассказывайте уже, — пробую одну из печенек. Ничего так, вкусно. — До вечера нам рассиживаться недосуг.
— Да там, собственно, рассказывать нечего, — Андрей Петрович старательно не смотрит в мою сторону. — Сам знаешь. Батюшка твой, перед смертью своей бесславной, в трактире с наёмным людом всё время проводил. На Изнанку с ними хаживал. Там голову и сложил.
Это что, предложение повторить папашину судьбину?
Но дядя ещё не закончил.
— Только у Виктора даже перстня уже не было, — продолжает он со значением. — Место главы он по старшинству занял. А ты, дорогой племянник, Покровителем избран. У тебя магия, так что Изнанка тебе не страшна.
Оп-па. Так магия мне всё-таки положена?! Интер-ресно.
«Губу закатай, — тут же обламывает раздающийся в голове змеев голос. — У тебя ос-собый с-случай. Копьё не умеет с-созидать. Оно лишь дарует защ-щиту владельцу — и с-смерть его врагам».
Да колоду карт тебе в ж… жилетный карман! А я только размечтался… Но защита — тоже неплохо. Знать бы ещё — до какого предела.
— …до сотни низкоуровневых макров, порой, приносят, а то и поболее, — продолжает тем временем разглагольствовать дядя. — Сдают в гильдию — вот тебе тыща как с куста. А если глубже, да с надёжной командой пойти — то и поболее захватить можно. Но таких ещё подобрать надо, кого попало с собой не возьмёшь.