ГЛАВА 10. ПОСМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА

Домой возвращались в молчании. Мне было тяжело принять факт предательства Кале, хотя я ни минуты не сомневалась в том, что Верховная Жрица вполне способна на это. Взять хотя бы ее желание выдать Эдну замуж повторно с той лишь целью, чтобы опозорить и оставить насильно на Облаках, но чтобы вот так, чтобы подавлять волю сирен! Это переходило всякие границы.

Когда вышли из храма, начало потихоньку вечереть. Неужели так быстро прошел день? Хотя с постоянной дымкой на Облаках тяжело определялось время суток. Барс был серьезен и сосредоточен, мне не хотелось отрывать его от мыслей. Наконец он очнулся и обратился ко мне:

— Давай пока не будем гнать лошадей и посмотрим, что предпримет Кале в дальнейшем. Мне кажется, она не зря дала тебе три дня на размышление. У нее самой на это время намечены какие — то дела. Не приближайся к храму ни под каким предлогом. И Эдну не пускай. Я постараюсь разведать, что творится вокруг. Куда вообще смотрела ваша Крылатая Богиня?

— Иногда она предпочитает закрыть глаза на происходящее, оставив все, как есть, и позволив нам самим решать проблемы, — пожала плечами я. — Один из уроков взросления. Ты уверен, что тебе стоит появляться рядом со стенами храма? У нас не водятся такие снежные кошки, как ты, — улыбнулась я, вызывая смешок ирбиса.

— Разберемся. В вашем тумане черт ногу сломит, не то что оборотень затеряется, — заметил он. — Так что сейчас спокойно и не вызывая подозрений идем домой, а завтра начнем постигать великие тайны сирен.

— Брачная ночь со всеми вытекающими? — невозмутимо поинтересовалась я, но вместо привычной колкости в ответ послышался тяжелый вздох Барса:

— Боюсь, все будет несколько иначе, чем мне представлялось… На всякий случай не подходи близко к комнате Эдны во избежание попадания различных предметов в голову и другие части тела, — уже веселее добавил он, подмигивая.

Что именно имел в виду Барс, стало понятно, когда мы приблизились к дому. Изнутри, сквозь распахнутые настежь окна, доносился шум, по звуку сильно напоминающий передвижение мебели.

— Осторожно! — предупредил мужчина, когда мы подошли слишком близко, и отодвинул меня с траектории полета небольшого стула, выброшенного из окна.

— Ну, прямо как в Италии на Новый Год, — мечтательно произнес блондин, замирая у входа.

— Это что такое сейчас было?

— Оу… стул из комнаты, которую мне выделила Эдна… а это уже стол. Бесподобная женщина! — восхищенно добавил ирбис, когда очередной предмет мебели оказался на земле и с грохотом разбился на составляющие.

— Я поняла, что это мебель пролетала! — не выдержав, оборвала я его. — Скажи мне, почему эту мебель из окна выкидывает Эдна, когда должна бы, по — хорошему, валяться в постели и ждать, пока заживут раны от татуировок?!

— Так у нее осознанка наступила, — Барс загадочно улыбнулся. — Поняла, что стала замужней женщиной и должна во всем советоваться с супругом.

— Вот блин, — только и смогла сказать я, а ирбис тем временем открыл дверь и зашел первым.

Шум наверху подозрительно стих. Потом раздались торопливые шаги по лестнице, и в пролете между этажами показалась всклокоченная Эдна, глаза которой метали самые настоящие молнии:

— Ты! Ты…

— У тебя нет слов, чтобы описать свое счастье? — невозмутимо отозвался Барс, глядя на новоиспеченную жену с улыбкой.

Дыхание Эдны стало напоминать драконье. Она молнией слетела с лестницы, останавливаясь перед блондином:

— Зачем ты это сделал?! Зачем ты…

— Спас тебя от участи еще пятьдесят лет быть заточенной на планете, которую тихо ненавидишь? — спокойно спросил ирбис, и Эдна ошеломленно застыла, не в силах произнести ни слова. — Или, может быть, ты интересуешься тем, зачем я остановил издевательство, которое с таким смаком затеяла Верховная? Может, вместо этого лучше расскажешь мне причину того, почему между вами пробежала черная кошка?

Эдна продолжала хранить молчание, и Барс воспользовался запрещенным приемом:

— Хотя — а — а, ты знаешь, что? После спектакля, что мы с Ариной застали на улице, я просто влюблен в твой горячий темперамент, и ты от меня так просто не отделаешься… Представляешь, какие будут дети: твой характер, моя неотразимость!..

Эдна покраснела. Сначала от стыда и того, что момент ее слабости и гнева удалось застать кому — то другому. Потом от гнева, и я с облегчением поняла, как рада, что в ее руках сейчас нет ножки от сломанного в порыве агрессии стула, потому что в следующее мгновение тетя с размаху бросилась на Барса, и… маневр был позорно остановлен. Ее перехватили, не давая двигаться дальше. А потом перекинули через плечо, отчего Эдна стала верещать и называть блондина всеми имеющимися в распоряжении ругательствами, слыша в ответ только раскатистый хохот. Тете же в ответ достались только его заботливые слова:

— Милая, да не трепыхайся так, я боюсь ненароком задеть твои раны!

Забудешь тут, как же… Показавшаяся Лидия еле увернулась от очередного маневра Эдны у Барса на спине, когда спускалась навстречу голубкам. В немом восторге и восхищении она смотрела на блондина, на секунду выпав из реальности, потом, когда процессия ее миновала, с непониманием глянула уже на меня.

— На первом этаже есть где переночевать? — с улыбкой поманила я сирену.

— Да, конечно, а в чем дело? — продолжала недоумевать Лидия.

— А наверх мы сегодня не идем, — подмигнула я ей, и еще минут двадцать мы наслаждались выкриками Эдны сверху и абсолютным молчанием ирбиса в ответ.

Затем наступило перемирие — то ли Эдна переводила дух, то ли просто устала — которое нарушил спокойный голос Барса. Мы сидели на кухне, не предпринимая никаких действий, пока вдруг голову Лидии не посетила светлая мысль:

— Может, поужинаем уже?

Радостно кивнула: за произошедшими событиями я совершенно забыла о единственном утреннем приеме пищи. Пока мы с Лидией накрывали на стол, соседи сверху утихомирились, и мы вздохнули с облегчением.

— Вот тебе и брачная ночь, — усмехнулась Лидия. — Но надо отдать Барсу должное: он неплохо разбирается в женской психологии.

— Ты знаешь, — заметила я, — Барс целитель по призванию, и лучше всего у него получается вытаскивать с того света матерей и младенцев, его род ценен на фоне остальных, не зря его назвали Исцеляющим. Мне кажется, он по долгу службы часто соприкасался с женской психологией, поэтому и понимает, как стоит общаться с представительницами нашей братии. К тому же, он божественно поет, — да, стоило только подумать об этом, и перед глазами оказалось совместное выступление, — а дамы так падки на сладкоголосых исполнителей.

— И только Эдна не желает признавать, что ей в кои — то веки понравился мужчина, — вздохнула Лидия.

— Я тоже бегала от Дориана, пока не поняла, что вместе намного лучше, чем порознь.

— Ну что ж, странным людям — странные свадьбы, — улыбнулась белокурая сирена.

Спорить я не стала:

— Да, я тоже как — то по — другому себе это представляла…

— Ну, тебе — то осталось только формальность соблюсти, — поддела меня девушка.

Лицо залила краска смущения. Воспоминания о домике на Земле охватили все существо. А еще захотелось поужинать в квартире Ди. Или просто посидеть рядом. Дориан, я соскучилась… От любимого мужчины пришло обещание скорой встречи, и я поднялась со стула, извиняясь перед собеседницей и получая хитрую улыбку в ответ и предложение занять одну из свободных комнат, после чего меня проводили до нужной двери и пожелали спокойной ночи. Мгновенно раздевшись, я приняла душ и забралась в теплую постель, напоследок проверяя, что с малышкой все в порядке, чтобы почти сразу забыться в предвкушающем сне.

Легкий ветерок обдувал волосы, кожа чувствовала теплые лучи заходящего Солнца. Да, это мягкое поглаживание я никогда бы не спутала ни с чем другим: подобное воздействие оказывала желтая звезда. Я на Земле, и ласковые объятия, в которых я очутилась, могли принадлежать только Дориану, по крайней мере, ветерок в волосах точно являлся его рук делом. Я лениво улыбнулась, зарываясь лицом в складки рубашки на груди дракона, чтобы в полную силу легких вдохнуть аромат хвои и солнца.

— Девочка моя, — прошептал Дор, соскучившись.

Мы с ним находились на крыше дома, где было убежище Ди — Андрея. Сидели на той самой скамейке, где впервые обнялись. Как же приятно было на коленях у Дориана чувствовать ласковые поглаживания по спине. Как же я по нему тосковала! Как же корила себя за то, что сбежала в последний раз из теплых объятий, чтобы собственноручно запереться на Облаках!..

— Тихо — тихо, — успокоили меня, когда я потихоньку начала всхлипывать, — мы со всем справимся. Я тебе обещаю. Как только пробьемся сквозь щит Облаков, я сразу же заберу тебя. Сирены тебе не пара, они должны жить сами по себе.

— Ди, там такое творится, у меня волосы на голове шевелятся, — наконец оторвавшись от него, я подняла голову и посмотрела в невозможные аквамариновые глаза, излучающие неподдельную тревогу, и рассказала все, что успела узнать за день, как на духу.

Дориан молча случал и только качал головой, когда дело касалось самых неприятных событий. Новость о возможных следах оборотней с Земли не на шутку встревожила его, и с предупреждением Барса о том, чтобы у храма я не появлялась, Ди был согласен полностью.

— Насчет контрабандных поставок я свяжусь с правительством Земли, — добавил он, и я снова прижалась к нему, слушая учащенное сердцебиение.

Я понимала, что это все от волнения и переживаний за нас с малышкой, но как же здорово было чувствовать это беспокойство. И как же хотелось поскорее оказаться рядом.

— Ари, я не хочу, чтобы ты ради отречения проходила эту ужасную процедуру, — Дор обхватил мое лицо ладонями и приблизил к себе. — Я не могу забыть шрамы на твоей спине, хоть ты и говоришь, что они быстро зажили. Не надо проходить через это снова! Лучше я останусь с тобой на Облаках до конца жизни.