ГЛАВА 6. БЕРЕГА НЕ ВИДНО
Белая Лилия встретила меня утром своим тусклым светом, пробивающимся сквозь плотный слой облаков. Для моей жизнерадостной натуры, сроднившейся с жарким климатом Орфея, такая погода была хуже смерти. А ведь здешние сирены жили в подобных условиях всю жизнь! Моим состоянием завладела какая — то странная апатия. Не было желания даже вставать с постели, и это несмотря на небольшую, ставшую моей постоянной спутницей тошноту. Как там Барс советовал? Полежать подольше, завтракать попозже… хороший повод проваляться в кровати до обеда.
А потом вспомнились слова Эдны о пагубном влиянии Магеллановых Облаков на независимую натуру Броков. И я очнулась, словно ото сна. Нельзя было поддаваться унынию. Нельзя было думать о том, чтобы остаться здесь. Не зря прошлой ночью всплыл именно момент с днем рождения Дориана. Я должна была думать об этом как можно чаще!
Поднявшись, несмотря на слабость во всем организме, с постели, я умылась, чтобы хоть немного избавиться от хандры, и отправилась на кухню в поисках живых душ. Судя по тишине в доме, и Эдна, и Барс еще пребывали в стране сновидений, поэтому я решила похозяйничать, если не обнаружу в доме Лидию. Спустившись и привычно найдя нужное помещение, не без удовольствия увидела там порхающую девушку, улыбнувшуюся при виде проснувшейся сирены.
— Доброе утро, Арина! — поприветствовали меня. — Ты ранняя пташка, Эдна не покажется еще минимум полтора часа.
— Тем лучше, — заговорщически подмигнула я, чем явно заинтересовала девушку:
— Мы что — то будем творить? — подняла бровь и сделала хитрющие глаза Лидия.
— Мы что — то будем творить! — кивнула я, в точности повторив фразу девушки.
Пока готовили завтрак, Лидия успела поведать об особенностях кухни сирен, касающихся животной пищи. Оказывается, изначально, когда численность поющих женщин была не столь велика, населенные планеты в большинстве своем были заняты довольно крупными животными, в связи с прохладными условиями, представленными, по большей части, хищниками с толстым меховым покровом. Однако сирены, начав осваивать близлежащие территории, ухитрились использовать одну из главных особенностей зова — паутину — не только на разумных существах, коими оказывались еще прилетавшие в то время иномирцы, но и на представителях фауны, сообщая животным нужные женщинам чувства спокойствия и защищенности, позволявшие беспрепятственно охотиться. Параллельно происходило одомашнивание некоторых наиболее полезных видов, так что сельское хозяйство тоже не дремало. Обретенная со временем самостоятельность вылилась в стойкое нежелание сотрудничества с другими расами, главной из которых стали драконы, которые для сирен были настоящей костью в горле.
Всех крупных хищников, опять же, путем использования паутины, загнали в северные широты, мелкие остались на своих местах, и за их численностью следили специально выделенные женщины. Осваиваясь на новых землях и вознося молитвы Крылатой Богине, сирены добились улучшения климатических условий, благодаря чему мы с Барсом не замерзли при переброске с Земли на новое место. С туманом ничего поделать не получилось, поэтому все население и выглядело, словно бледная копия простывших блондинок с голубой спутницы Солнца. Сама же Лидия, несмотря на явную принадлежность к касте флегматичных привидений, вела себя на удивление бодро и весело. Я невольно залюбовалась ею и не преминула поинтересоваться причиной.
— Ты знаешь, я, хоть и являюсь родственницей Кале — это наша нынешняя Верховная Жрица — по характеру ближе как раз к Эдне. Поэтому в свое время и решила переехать сюда и помогать с домом. Да и скучно ей одной, особенно после того, как… — девушка запнулась, а я поняла, что имелось в виду: предательство возлюбленного Эдны.
— Как давно это произошло? — спросила я.
Лидия задумалась, подняв глаза к небу, потом неуверенно ответила:
— Лет пятьдесят назад. Или чуть больше. Эдна вместе с Терринией собиралась улетать с Облаков. Но, видишь, как все обернулось. Я больше общалась с Терри, мы с ней примерно одного возраста, оттого и была в курсе всех происходящих в семье Брок событий.
— Лидия, — я задумчиво обратилась ко второй сирене, — разве возможно такое, чтобы мужчина отказался от сирены?
— Отказался же, — пожала плечами девушка. — Знаешь, это ведь со стороны сирены любовь должна быть настоящей. Никто не гарантирует, что мужчина чувствует то же самое. И зачем тот парень вообще в Источник заходил, если не собирался соглашаться, правила ведь едины для всех…
— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.
— Понимаешь, если кто — то, приходя к нашему Источнику, требует разрешения на отречение от зова, покинуть планету он может, только если просьба будет удовлетворена. В противном случае любая попытка к бегству приведет к смерти. Тот юноша решил улететь… — тихо закончила Лидия.
— А Эдна, получается, потому и осталась — ее просьба не была удовлетворена, и она не может покинуть пределы галактики, правильно? — догадалась я, и Лидия кивнула.
— Совершенно верно. Вроде и официального запрета нет, и в то же время сама себе врагом не станешь, — согласилась девушка.
— Погоди, а как же остальные сирены? Я таких вещей про них наслушалась перед приездом!
— Так они не отрекались. И свободно могут пересекать границы системы хоть телепортом, хоть на кораблях. Они же все равно возвращаются, Арина. А что касается сказок… ты знаешь, что все сказки когда — то на самом деле были явью, — грустно улыбнулась она. — Сирены очень редко рождают мальчиков, настолько редко, что предпочитают от них избавляться. Ну, или оставлять на других звездных системах, если сердце не успело покрыться коркой льда. Культ нынешней Верховной Жрицы ставит мужчину в положение вещи, которой можно воспользоваться и оставить за ненадобностью, к сожалению…
— Почему мне все больше начинает казаться, что у вас тут концлагерь по выращиванию младенцев? — раздался со стороны входа недовольный вопрос Барса.
— С добрым утром, кисонька, — улыбнулась я, складывая использованную посуду в раковину. — Садись, будем тебя кормить, и ты сразу станешь добрым.
— Чтобы я стал добрым, вам придется кормить меня на убой, — хмуро заметил ирбис, но, тем не менее, присоединился к теплой женской компании.
Вскоре подтянулась и Эдна, но завтрак, вопреки моим ожиданиям, прошел не так весело, как хотелось бы: блондин был на удивление молчалив и задумчив, тетя не собиралась от него отставать. Ну а мы с Лидией, несмотря ни на что, продолжали беседу, и постепенно я втягивалась в процесс мироустройства сирен. Надо сказать, чем больше узнавала, тем меньше хотелось здесь оставаться, но вот взять приобретенные знания на вооружение — это сейчас оказалось подходящей идеей.
Наконец, когда с едой было покончено, а стол убран окончательно, я подняла глаза на Эдну:
— Как мне добиться ритуала отречения, теть?
Тень пробежала по лицу родственницы, но, тем не менее, она произнесла:
— Придется встречаться с Верховной, — Эдна скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Она готовит церемонию, сообщает правила, назначает дату…
— Верховная вообще в последнее время много на себя берет, — добавила Лидия. — Это могла бы совершить и обычная жрица — одна из тех, что посвящение проводят.
— Не нам судить о поступках Верховной, — неожиданно жестко произнесла Эдна, поднимаясь со своего места и покидая столовую. — Арина, готовься, вскоре предстоит посетить храм Крылатой Богини для разговора с Кале.
Когда она исчезла, мы только удивленно переглянулись с Лидией, Барс же совершенно не планировал выходить из угрюмого состояния и, как был, так и отправился, скорее всего, к себе, не забыв, правда, поблагодарить за прекрасную еду.
— Это нормальная реакция на упоминание Верховной? — повела я бровью.
— Мы стараемся не говорить о ней в этом доме. Тогда… — Лидия запнулась, подыскивая подходящие слова, но я только махнула рукой, как бы говоря, что и так поняла, о чем речь. — В общем, тогда Кале очень сильно обидела Эдну, а твоя тетя, хоть человек и неконфликтный, запомнила и стала избегать с ней встреч. Поэтому теперь, скорее всего, понадобится время, чтобы обдумать, как лучше решить этот вопрос с наименьшими для нас потерями.
— Понимаю, — протянула я, поднимаясь, когда со стороны двери раздался звонок.
— Я посмотрю, кто там, — Лидия направилась к выходу, а я, кивнув, осталась убираться на кухне.
Спустя некоторое время из коридора послышались раздраженные возгласы Эдны и успокаивающие — Лидии. Встревожившись, я поспешила узнать, что там творится.
Картина открылась донельзя подозрительная. Первой я увидела как раз тетю, которая с красными пятнами на щеках взирала на стоящую в дверях сирену. Рядом находилась Лидия, придерживающая Эдну за плечо, и тихо говорила слова утешения. А вот третий участник действа сразу навел меня на нехорошие мысли…
Высокая, стройная настолько, что напоминала тростинку, эта светловолосая женщина с холодным и отчужденным выражением лица отрешенно созерцала пространство вокруг. Светлые глаза казались почти прозрачными, на фоне белесой кожи и бесцветных губ это выглядело довольно устрашающе. И одежда на ней была какая — то странная: вроде бы и платье, но прозрачное настолько, что ничего не скрывало. Да, конечно, я понимала, мир женщин, но все — таки! А потом в голову пришла запоздалая мысль, что такое одеяние могло оказаться не чем иным, как рабочей робой. И дама эта подозрительная, слишком уж необычная даже для сирены! Где сероватый оттенок кожи? Где слабый румянец на щеках? Ящерица — она и есть ящерица…
А потом меня волной накрыло осознание. Ко всем ли соотечественницам настолько отрицательно могла относиться Эдна? Да они последние пятьдесят лет, судя по словам Лидии, вообще не посещали этого дома, потому что в их глазах женщина из рода Брок выглядела изгоем, пошедшим против системы и проигравшим битву. А кто был повинен в подобном отношении? Кале! Это точно была Верховная ящ… Жрица, в смысле.