ГЛАВА 2. ЗАСЫПАЙ, НА РУКАХ У МЕНЯ ЗАСЫПАЙ

Мы с Ингой сидели на ковре в гостиной, потихоньку опустошая красивое стеклянное блюдо, наполненное дольками очищенного апельсина, бережно подготовленного Барсом. В ответ на подозрительность кисы, не будет ли вредным употребление большого количества аллергенов двум молодым беременным организмам, он только усмехнулся и заметил, что со всей ответственностью может утверждать: после всего, что эти самые беременные организмы перенесли, апельсины — наименьшее, что вообще сможет принести вред. Затем откланялся, и моя боевая подруга, как ни в чем не бывало, схватила блюдо, приглашая вместе с ней разделить трапезу, целиком состоящую из витамина С.

— Надо укреплять будущий детский иммунитет! — со знанием дела заявила она, глядя на мои округлившиеся глаза. И что — то в ее поведении мне показалось ужасно знакомым. Кажется, к некоторым мужчинам у нее был один и тот же подход.

Как же это Барс непредусмотрительно почистил так мало апельсинов, думала я спустя час, удобно устроив руки на животе и разлегшись на ковре, лениво наблюдая за тем, как киса заканчивает со своей частью витаминов. Разомлев к вечеру, мы блаженно улыбались и смотрели в никуда, делая вид, что наслаждаемся приближающейся за окном осенью.

— И все — таки, я не понимаю, — внезапно воскликнула Инга. — Что тебя в Детри не устроило, что ты от него так скоренько сбежала? Ну, обманул он тебя, ну, не сказал, кем является на самом деле… Так ведь, Арин, — она всплеснула руками, — у него и конспирация была нехилая, его знали только Крис — и то, потому что встречались раньше — да Барс, который случайно учуял запах, когда на вас напали!

— Ты знаешь, — лениво потянулась я, попутно меняя положение затекшего тела, — его обман я, наверное, простила бы. Придумала достойное оправдание, обелила в своих глазах даже после того, что Дориан говорил и делал. Но кровная связь… она меня тяготит. Я не могу себе представить, как жить с человеком, которого к тебе привязали против воли, пусть это и составляет истинную сущность сирены. Не могу и не хочу, хотя все во мне стремится сейчас к Дориану. А теперь еще и ребенок должен родиться. Ты знаешь, это как насмешка судьбы, которая каждый раз только упрочняет связь, в природе которой так хочется разобраться. Что за драконий ритуал? Как именно кровь повлияла на наши с ним поступки? Что вообще происходит, и нормально ли то, что творится сейчас?

— Слушай, подруга, тебе никогда не казалось, что мозгам иногда бывает тесно в черепной коробке, и им требуется хоть раз отключиться, предоставив все на волю случая? — спросила Инга, крутя пальчиком у виска. — Ты свихнешься на своих домыслах. Не проще ли раз и навсегда выяснить все с Детри?

— Он признал меня истинной половиной и теперь в лепешку расшибется, скажет, что угодно, лишь бы я поверила и перестала бегать.

— А разве тебе самой не хочется прекратить несуразную погоню за сиреной, Арина? — и вновь за обликом легкомысленной скандалистки мне чудилось древнее существо, немало повидавшее на своем веку. — Ты привлекательна, он — чертовски привлекателен, какие получатся дети, а? — моментально утратив серьезность, подмигнула пантера.

— Хочется, ты себе даже не представляешь, как хочется! Я до сих пор помню тот взгляд, когда он упал в коридоре перед телепортом; как будто терял что — то важное, дорогое, что уже успело проникнуть в мысли, в сердце, в кровь, без чего невозможно дышать и открывать глаза по утрам. И от этого еще больнее, потому что его реакция вызывает уверенность, что во всем этом виновата я, понимаешь? А я думаю, каково это — всю жизнь притворяться, что любишь, хотя на самом деле просто связана узами крови. И для детей притворяться, и для окружающих… для самой себя, в конце концов! Думаю так и понимаю, что поступаю правильно, уходя от него и пытаясь разобраться в себе. Только каждый прожитый без него день оборачивается медленным умиранием души.

— Тебе не кажется, что сейчас поздно об этом рассуждать? — выгнула бровь киса, смакуя последнюю апельсиновую дольку. — Ты ведь, по факту, уже связана, а все пытаешься дать логическое объяснение тому, что, в худшем случае, просто рождает в тебе искусственно привитые чувства. Не пора ли смириться и начать получать от жизни удовольствие, тем более что влюбленный дракон, да еще и такой красавец, как Детри, — это вообще подарок судьбы?

— Не могу, — твердо ответила я. — Пока не узнаю точно, что происходит, не смогу нормально жить — или притворяться — дальше.

Киса странно на меня посмотрела:

— Ох, уж мне эти твои вечные идеалы, максималистка! Ты очень напоминаешь меня до встречи с ван Гарденом. Я тоже мечтала и тоже хотела чистой, ничем не замутненной любви, а смотри, как вышло, — усмехнулась она, закидывая руку под голову.

— Так вот, я хочу пройти весь этот путь и понять, стоит ли бороться за отношения, пусть даже они и были когда — то мне навязаны. Может быть, и я втайне мечтаю закатывать громкие ссоры мужу, — улыбнулась краешками губ, чем вызвала фырканье со стороны Инги:

— Не выйдет! Твой Детри для этого не настолько холерик, а ты — не так остроумна, — показала язык наевшаяся пантера. — И что, собственно, ты собираешься делать, чтобы разобраться с вашей проблемой кровной помолвки?

— Хочу ее разорвать, — честно ответила я.

— Да — а — а — а… — протянула киса, смотря с таким выражением, словно думала, в какую бы психушку засунуть сдуревшую сирену. — Иногда мне кажется, что идеализм и идиотизм в твоем случае являются синонимами, — добавила она философски, впрочем, не собираясь устраивать сцену с рукоприкладством и нецензурщиной. — Продолжай, я вся внимание!

— Мне нужно будет попасть на Магеллановы Облака, — осторожно раскрыла я свои планы.

— Шикарно! — невольно восхитилась киса моей наивности. — Небось, опять телепортом намылилась прыгать? — меня одарили весьма испытующим взглядом.

— Ну… время поджимает, а на пассажирском крейсере Дориан, боюсь, сможет меня отыскать.

— Слушай, а ты не так безнадежна, как мне думалось раньше! — восхитилась киса. — Кое — где логика не совсем еще отказала… В общем, так, — деловито продолжила она. — Если хочешь, чтоб я под твоим проектом подписалась, сделай, пожалуйста, две вещи. Кстати, это приказ, а не рекомендация. Так вот. Забери Барса с собой и не отпускай, пока не окажешься у сирен — он и подпитает, и подстрахует, в случае чего. И узнай — таки у Детри, как пользоваться этим чертовым телепортом!

— Постараюсь, — с облегчением выдала я, радуясь сданному почти без боя сражению, после чего киса, выдохнув, поднялась и произнесла:

— Ну, пора и честь знать. Сегодня ночую у тебя! А потому, — она хитро прищурилась, — ближайшие часа полтора ванная в моем полном распоряжении — и не кантовать! — и, напевая себе под нос репертуар "Ночных шорохов", с непередаваемой грацией она ушла в указанном направлении.

Сколько, интересно, требуется организму, чтобы попасть в состояние глубокого сна? Вопрос интересовал меня, прежде всего, с тех позиций, что сегодня я целиком и полностью собиралась посвятить ночное время разговору с Дорианом. И провидение, если такое в принципе существует, даже оказалось на моей стороне: перед самым сном удалось прочувствовать на себе первые прелести интересного положения, распрощавшись с почти усвоенными организмом апельсинами. Кису же, к моему глубокому сожалению, не брало ничто, и, вернувшись из ванной через заявленные полтора часа, она выразила желание занять комнату, недавно принадлежавшую Дориану. Сменив вместе постельное белье и напоследок обнявшись, мы расстались до утра. В общем, подготовка к встрече шла полным ходом, и ослабленный после тяжелого дня организм, помахавший ручкой еще и витаминкам, отправился ко сну практически сразу.

Вопреки ожиданиям, я не оказалась в своей комнате, как это бывало раньше. И вообще, Дориана рядом не было. Зато привлекла внимание до боли знакомая с детства картина. Я стояла на веранде семейного дома Одиссисов и наблюдала, как в лунном свете на поле из цветов играю в догонялки вместе с отцом. Мне тогда, наверное, было лет шесть, может, чуть меньше. Папа специально возвратился с работы раньше и посвятил весь вечер играм, а мама весь следующий день укоризненно смотрела на сонную дочку, выговаривая, что подобное легкомысленное отношение к режиму дня до добра не доведет. Я же запомнила только ощущение бесконечной эйфории, заполняющей изнутри, и бешеный стук сердца, сопровождающийся состоянием абсолютного счастья. Глядя на себя из прошлого, невольно улыбнулась, а потом уловила звук открывающейся двери.

Мимо меня, совершенно не заметив и вставая по другую сторону от входа на крыльцо, прошел темноволосый мальчик. Я бы, наверное, удивилась, что ему здесь нужно, если бы не узнала в нем маленького Дориана. Вся беда была в том, что я не помнила, чтобы Ди в тот вечер присоединялся к нам. Я вообще не помнила, чтобы он в гости приходил. Но разве для призрачного дракона существовали условности, тихо подсказало сердце. Ну, конечно. Уже в юном возрасте Ди мог строить порталы, потому и не были для него серьезным препятствием расстояния между галактиками.

Пока я рассуждала, уменьшенная копия будущего правителя драконов оперлась на перила и стала наблюдать за нашей с папой игрой. С лица Дориана не сходила задумчивость, и я почему — то захотела представить себя на его месте. Проникнуть в мысли. Дотянуться до сути.

— Ты смеялась, — подсказал знакомый голос, в то время как я ощутила пробирающий до дрожи поцелуй у основания шеи. Существо отозвалось на него, и я потянулась к стоящему позади себя Дориану всем телом, откинув голову ему на плечо. — Ты так сияла в тот момент, что я не мог оторвать взгляда. А всего — то перенесся, чтобы узнать, как поживает будущая женушка.