40 Близкие друзья

Лука

У меня нет времени, чтобы осмыслить это откровение. Уиллоу с улыбкой на лице решительно ведет нас вверх по лестнице, чтобы мы оказались лицом к лицу с моими родителями.

— Добрый вечер, дорогой, — говорит мама, беря меня за локти и приподнимаясь, чтобы расцеловать в обе щеки. Ногти Уиллоу впиваются в мою руку, и я уже знаю, что в будущем стану адресатом тысячи шуток об инцесте. — Ты собираешься представить нам свою прекрасную спутницу?

Уиллоу не утруждает себя ожиданием того, что это сделаю я. Она одаривает мою мать сладкой улыбкой. Но эта миловидность имеет другой оттенок. Она мягкая и безобидная; она предполагает покорность и радость.

— Уиллоу Линч, — говорит она. — Я так рада наконец-то познакомиться с вами, миссис Флетчер-Лоу, мистер Флетчер-Лоу.

Она одаривает улыбкой моего отца, который отвечает ей кивком.

— Лука так много рассказывал мне о вас, миссис Флетчер-Лоу. Я не могу отделаться от ощущения, что встречаюсь со знаменитостью в реальной жизни.

Она говорит об этом толсто, может быть, даже слишком толсто. Бровь моей матери взлетает вверх, а ее улыбка приобретает сардонический оттенок.

— И что именно мой сын рассказывал тебе - Уиллоу, не так ли?

Уиллоу коснулась моей руки знакомым, ласковым жестом, идеально изображая любящую пару.

— Он просто не останавливается. Можно подумать, что каждое ваше достижение - это его собственное достижение! Новое крыло в Музее Маргариты, сбор средств для Фонда Эмилиани и, конечно, вся та работа, которую вы проделали за эти годы для Королевской детской больницы Лондона... Наверное, если бы вы были моей матерью, я бы не смогла удержаться, чтобы не похвастаться вами.

Я сужаю глаза, пока она говорит. Я не только не говорил ей ни о чем из этого, но и даже не знаю о половине из них.

Выражение лица моей матери мгновенно меняется. Она не убеждена, но польщена и пытается скрыть свою гордость за скромной улыбкой. — О, вовсе нет. Разве мы все не пытаемся изменить этот мир к лучшему?

— Некоторые меняют мир больше, чем другие, — говорит Уиллоу. Она заговорщически наклоняется вперед и шепчет моей матери: — Нас, женщин, всегда заставляют чувствовать, что мы должны преуменьшать свои достижения, но почему мы должны это делать?

Моя мама наклоняет голову. — Ты абсолютно права.

Очередь за нами растет, и Уиллоу оглядывается через плечо. — Мы отвлекаем вас от ваших гостей. Мне очень жаль.

— Вовсе нет, вовсе нет! — Моя мама машет рукой. — Пожалуйста, проходите, пейте, общайтесь. Сегодня мы с вами за одним столом, так что я с нетерпением жду возможности узнать вас получше.

Это угроза, замаскированная под вежливость, но я сомневаюсь, что Уиллоу это понимает. Она ведет меня за руку, и я ловлю на себе взгляд матери, когда поворачиваюсь, чтобы последовать за ней. Быстрый взгляд, который, кажется, говорит: пока все хорошо, но только пока. Лицо отца остается каменным, но его взгляд почти незаметно переходит на изгиб бедер Уиллоу, подчеркнутый облегающим лифом ее платья.

Мой отец испытывает естественное презрение к женщинам, которых считает охотницами за удачей, но это не мешает ему принимать все, что они предлагают. Я вспоминаю о своем пари с Уиллоу и клянусь держать ее подальше от отца до конца ночи.

В залах усадьбы нас встречает экстравагантность позолоченных канделябров, мерцающий океан свечного света среди колонн и арок. Насыщенный зеленый кафель пола создает мутную лужу под ногами, а со стен на нас смотрят строгие фигуры в рясах и завитых париках. Уиллоу, не обращая внимания на великолепие декора, направляется к серверам, несущим подносы с изящными фужерами.

Она делает глоток шампанского, закусывает губу и улыбается. — Спасибо леди Флетч. Она не пожалела хорошего дерьма.

— Откуда тебе знать, что такое хорошее дерьмо? Я видел, что ты ешь - у тебя вкусовые пристрастия подростка.

— На твоем месте я бы ни над кем не смеялась. — Она подмигивает мне через ободок своего бокала. — Я только что видела, как ты целовался со своей собственной мамой.

— Ты мерзкая. — Я притягиваю ее ближе за руку. — Но раз уж ты снова заговорила о моей матери, как насчет того, чтобы...

— О, смотри! — Глаза Уиллоу загораются, когда она осматривает комнату. — Это та парочка с твоей доски серийных убийц!

Я поворачиваюсь, слегка встревоженный. — Какая?

— Ты уже познакомил меня со своей мамой, — говорит Уиллоу, — с таким же успехом ты можешь познакомить меня со своими друзьями.

Но я уже заметил ту пару, о которой идет речь. Закаре Блэквуда и Теодору Дорохову трудно не заметить: они излучают красоту и элегантность, словно эмиссары с небес.

Теодора, одетая в небесно-голубой шелк и тонкую корону из жемчуга, слегка прижимается щекой к плечу Закари, когда они стоят у подножия огромной картины. Зная их, можно сказать, что они глубоко погружены в интеллектуальный спор о сюжете картины или обсуждают историю поместья Корам-Ридж.

Я беру Уиллоу за талию и притягиваю к себе. — Поверь мне, Линч, нам лучше держаться от них как можно дальше.

Но как только я заканчиваю фразу, Зак поворачивает голову, чтобы поцеловать золотистую головку Теодоры, и его глаза встречаются с моими. Его рот искривляется в торжественной улыбке.

— Не будь дураком, Лука, — говорит Уиллоу и чмокает меня в щеку, словно пытаясь убедиться, что оставила отпечаток помады. — Позволь мне познакомиться с твоими горячими друзьями.

— Это не мои горячие друзья, это мои удручающе скучные друзья...

Закари и Теодора, развернувшись как единое целое и скользя по зеленой плитке, достигают нас прежде, чем я успеваю закончить предложение.

— Флетч.

Закари приветствует меня ледяной улыбкой.

— Епископ. — Я поворачиваюсь к Теодоре. — Теодора, ты прекрасно выглядишь.

Рука Закари слегка сжимается вокруг талии Теодоры. Я никогда ему не нравился, но Закари возненавидел меня с тех пор, как я заявил, что поцеловал его Теодору. Он отравил меня за это, и я не сомневаюсь, что Закари мог бы убить меня, если бы я солгал, что сделал что-то еще.

Уиллоу наблюдает за этим коротким обменом мнениями с едва скрываемым ликованием. Она приветствует Теодору поцелуем в щеку, как давно потерянную подругу или невестку, и протягивает Закари руку.

— Уиллоу Линч. Зачарованная.

Закари, как и подобает джентльмену, целует воздух прямо над костяшкой ее пальца.

— Закари Блэквуд. — Он переводит взгляд с Уиллоу на меня, слегка скривив губы. — Вижу, слухи правдивы. Неужели тебя наконец-то поразила стрела Купидона, Лука?

Он даже не пытается скрыть свой сарказм. Теодора, слегка коснувшись его плеча своей изящной рукой, говорит: — Рада познакомиться с тобой, Уиллоу.

— Рада познакомиться, — отвечает Уиллоу, игнорируя мою руку на своей талии, когда я неуловимо пытаюсь оттащить ее. — Для меня большая честь познакомиться с ближайшими друзьями Луки - я так много слышала о вас двоих, что мне кажется, будто мы знакомы уже много лет.

Я впиваюсь пальцами в ее ребра, но она даже не вздрагивает. Даже Закари не так спокоен, как она, он слегка хмурится под оправой своих очков.

— Самые близкие друзья?

— И как же вы познакомились?— Теодора поспешила спросить Уиллоу. — Мы все умираем от желания узнать историю о том, как Лука Флетчер-Лоу наконец встретил свою пару.

— CHOKE, — отвечаю я за Уиллоу.

Мой ответ быстр и рассчитан. Закари и Теодора прекрасно осведомлены о репутации моего клуба: это поможет им составить особое мнение об Уиллоу. Какую бы игру ни затеяла эта ядовитая ведьма, я могу сыграть лучше.

Но Уиллоу, совершенно невозмутимая, трепещет ресницами перед Теодорой, словно олицетворяя собой пафос.

— О, это довольно грустная история, — говорит она с досадой. — Не уверена, что вы захотите ее слушать.

— Я бы с удовольствием ее послушала, — говорит Теодора, обмениваясь с Закари полуулыбкой.

— Что ж… — Уиллоу понижает голос, словно делится интимным секретом. — Представьте себе темный бар, безнадежную девушку, которая недавно потеряла мать, и молодого человека, который пьет в одиночестве на Хэллоуин. Жалкая сцена для начала любовной истории, не так ли?

Уиллоу использует самоубийство собственной матери, чтобы вызвать сочувствие у моих друзей-аристократов, - это как раз то, что не должно меня больше шокировать, но все равно шокирует.

Я смотрю на нее, сузив глаза, и у меня подрагивает челюсть. У нее ушли месяцы, не говоря уже о том, что я спас ей жизнь в буквальном смысле, чтобы рассказать о смерти матери, но она рассказывает об этом Закари и Тео, едва познакомившись с ними?

— О, — говорит Тео, прикрывая рот рукой, искренне тронутая. — Я сожалею о твоей потере, Уиллоу.

Уиллоу протягивает руку, чтобы сжать ее руку.

— Вы слишком добры - пожалуйста, не надо меня так жалеть. Жизнь часто забирает у нас все, прежде чем одарить.

Она прижимается всем телом к моему боку, проникновенно заглядывает мне в глаза, а затем с игривой улыбкой смотрит на Тео. — Иногда я не уверена, кому повезло больше: мне, что я нашла Луку, или Луке, что он нашел меня.

— Ему определенно повезло, — говорит Зак, бросая на меня взгляд. — Никто из нас не верил, что на свете есть женщина, способная покорить его.

— Не всем же везет влюбиться в двенадцать лет, — отвечаю я.

Зак пожимает плечами и цитирует: — У сердца есть свои причины, о которых разум не знает.

— Может, и есть, —говорит Уиллоу, прижимая руку к моей груди. —Сердце Луки просто немного отличается от всех остальных. Оно немного разбито, немного заржавело. Но именно это делает его таким особенным.

Она улыбается мне с совершенно фальшивым обожанием, и от ее самодовольной ухмылки мне хочется смахнуть улыбку с ее лица своим членом. Я крепче обнимаю ее, впиваясь пальцами в ее бедра через платье.

— Давай не будем задерживать Закари и Теодору на всю ночь, дорогая. Мы же не хотим утомить их до смерти.