Глава 7

Эми

Следующий день не дает мне больше ответов, только больше вопросов. Ясно, что дракон не намерен меня отпускать. На самом деле, он не хочет выпускать меня из виду. Я понимаю это, когда он снова следует за мной в туалет, а потом, когда мы возвращаемся на крышу, он хватает меня своими когтями и улетает. Он выслеживает корову, держа меня в объятиях, хватает ее ртом, а затем проглатывает в два глотка. Это происходит так быстро, что я даже вскрикнуть не успеваю, а потом мы взлетаем обратно на крышу, и он снова устраивается поудобнее.

И наблюдает за мной, ожидая.

Ладно, что ж, если я здесь главная, я хочу остановиться в месте получше. Это не дом. Я думаю о доме Клаудии с дырой в крыше, чтобы Кэйл мог приходить и уходить. Мне нужно какое-нибудь место, доступное для дракона, но все же более удобное для меня, чем жесткая крыша. Сегодня моя нога болит при каждом шаге, так что я знаю, что мне нужно держаться на ногах, если я не хочу скоро ползать.

Некоторые люди могут справиться с этим, но я не могу. У моей дурацкой ноги просто не хватает сил. Я ненавижу это, и я ненавижу то, что я обуза для всех. Но я ничего не могу с этим поделать. Я направляюсь к краю крыши и затем смотрю наружу, размышляя. Казино — не самое гостеприимное место, особенно когда его обчистили. Моя способность выживать самостоятельно близка к нулю, и собирать там нечего. Я разочарованно вздыхаю и позволяю своему взгляду скользнуть по парковке, вниз по длинному зданию… к отелю в дальнем конце.

Конечно. На территории отеля есть гостиница. Почему бы и нет? А в отеле, я думаю, будут постельные принадлежности, по крайней мере, при условии, что дом не был полностью разграблен. Я прикрываю глаза рукой и смотрю на здание. Оно очень высокое, этажей пятнадцать-двадцать. Если бы я была мусорщиком, я бы рискнула подняться на верхний этаж, но, скорее всего, нет. Не тогда, когда все, что я нахожу, приходится возвращать обратно на землю. В этом нет никакого смысла.

Но это имеет смысл, если у вас есть дракон, который может поднять вас на самый верх здания. Я встаю на ноги и подхожу к Сэму. Он наблюдает за мной, его тело спокойно. Однако я думаю, что спокойствие — это притворство. В нем нет ничего, что хоть в малейшей степени вызывало бы чувство спокойствия. Больше похоже на… бдительность. И его глаза подернуты черным по краям, что говорит мне о том, что он легко может впасть в безумие.

Когда я приближаюсь, золото в его глазах становится более заметным, и я задаюсь вопросом, не я ли удерживаю его от того, чтобы сорваться? Он не впадал в буйство с тех пор, как схватил меня, а большинство драконов очень непостоянны. Если это так, то мне нужно поддержать его радостное настроение. Я лучезарно улыбаюсь ему и приближаюсь к его голове, хотя какая-то маленькая частичка меня внутри дрожит от ужаса. Хотя я не думаю, что он причинит мне боль. Нет, если он хочет меня для спаривания. Я протягиваю руку, проверяя свои возможности.

Дракон поднимает голову, задевая своей огромной мордой мои пальцы.

— Тогда ладно, — шепчу я и испытываю некоторое удовольствие, когда его глаза становятся еще более золотистыми. Если бы драконы умели мурлыкать, держу пари, он бы мурлыкал прямо сейчас. Я подхожу ближе и провожу руками по его носу, изучая текстуру. Невероятно твердая чешуя, так плотно прилегающая к его коже, что она кажется одним волнистым листом металла. Я осторожно держусь сбоку от его рта, потому что не забыла, что у него длинные и острые зубы. — Мы можем отправиться в путешествие? — спрашиваю я его. — В маленькое?

Сэм моргает, глядя на меня, и в следующее мгновение я глажу воздух, а обнаженный человек-дракон с длинными безумными волосами направляется ко мне.

О боже. Он неправильно понял. Он думает, что я хочу поговорить. Я продолжаю улыбаться, хотя от разочарования мне хочется сказать что-нибудь непристойное.

— Это место — нехороший дом, — говорю я ему, и когда он слегка наклоняет голову, что означает, что он не понимает, мое разочарование растет. У меня болит нога, я хочу пить и устала, и меня тошнит от батата. Я провожу рукой по лицу, борясь с раздражением.

Он подается вперед и тянется к моему лицу.

Я замираю, встревоженная, но все, что он делает, это слегка проводит когтями по моей челюсти, затем наблюдает за выражением моего лица. Он… гладит меня. О. Неужели он думает, что это было приветствие? Я сдерживаю смешок, представляя, как здороваюсь с ополченцами Форт-Далласа, приятно поглаживая их челюсть. Да уж.

Я позволяю ему ласкать себя еще мгновение, а затем указываю на здание на горизонте, сразу за обширной парковкой.

— Мы можем пойти туда?

Его взгляд следует за моим жестом, а затем он тоже указывает на это, одним длинным когтем рассекая воздух.

Я нетерпеливо киваю.

— Да. Туда. Там еда, — я изображаю, как ем. Я не знаю, правда ли это, но если и есть что-то, что не подверглось обыску, так это верхние этажи высокого отеля. — И одежда. — Я одергиваю свою футболку, пытаясь продемонстрировать ему это.

Взгляд Сэма скользит вверх и вниз по моему телу, рассматривая мою одежду. Через мгновение он протягивает руку вперед и рвет мою футболку, оставляя дыру на бедре. Удивленная, я отпрянула назад, чтобы остановить его, и в итоге споткнулась.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Он низко рычит и приседает рядом со мной, снова протягивая руку к моему лицу.

— Эээм?

Я вздрагиваю и сажусь, не обращая внимания на его руки.

— Я показывала тебе свою футболку не для того, чтобы ты мог сорвать ее с меня. Я показывала тебе, чтобы ты знал, чего я хочу. — Я бросаю на него взгляд, и его глаза с каждой секундой становятся все темнее, как будто он в нескольких дюймах от того, чтобы потерять самообладание. Ладно, нехорошо. Я протягиваю руку и глажу его по подбородку, чтобы успокоить. — Все в порядке.

Конечно же, чернота в его глазах немного отступает, и он касается моего лица.

Да, мы, скорее всего, застрянем здесь на весь день, поглаживая челюсти, если я не заставлю его понять меня. Я не могу удержаться от смеха над абсурдностью этой ситуации, и его глаза на мгновение вспыхивают чистым золотом, и он улыбается.

О боже. Когда он улыбается, от него… захватывает дух. Я улыбаюсь в ответ и снова указываю на здание.

— Так мы пойдем туда?

РАСТ

Ясно, что моя пара хочет новое гнездо. Это ей не нравится, и она указывает и болтает на другое высокое, узкое здание неподалеку. Она хочет именно этого. Я обдумываю это. Оно находится намного выше от земли, но это хорошо. Это означает, что она будет в безопасности от других дурно пахнущих людей, если они прибудут. Но мне не нравится, что оно находится так высоко, потому что это означает, что ее аромат будет разноситься ветром гораздо дальше. Это наверняка привлечет соперников, которые захотят отнять ее у меня.

Но потом она протягивает руку и ласкает мое лицо своими маленькими, мягкими ручками, и я ни в чем не могу ей отказать. Всего лишь это легкое прикосновение рассеивает дым гнева, затуманивающий мой разум, и на мгновение мне кажется, что мой разум пришел в норму. Это всего лишь мимолетный миг, но он заставляет меня жаждать того, что у нас может быть, если мы будем вместе. Она должна чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы оспаривать у меня права на спаривание, и если она хочет другое гнездо, я дам ей его. Я снова принимаю боевую форму, осторожно подхватываю ее когтями, а затем поднимаюсь в воздух.

Как всегда, я открываю свои чувства, пробиваясь сквозь мириады ароматов, доносимых легким ветерком. В непосредственной близости нет других драконов, но я чувствую запах гари и дыма на расстоянии, что говорит мне о том, что поблизости есть и другие, но с подветренной стороны от нас. Это хорошо. Вонь от людей почти исчезла, и я также чувствую больше запаха очень вкусных травоядных копытных животных. Те остаются поблизости для легкой охоты.

Если ее высокое гнездышко такое, как ей нравится, то сейчас это хорошее место для ночлега.

Я подбрасываю свое мощное тело в воздух, крепко прижимая ее к себе. Она цепляется за мою переднюю лапу, издавая испуганные звуки, и я удивляюсь существу, которое так боится летать. Если бы у нее была собственная боевая форма, разве она не поднялась бы в воздух? Есть кое-что, что мне… не дает покоя. Однако, чем сильнее я пытаюсь сосредоточиться, тем больше мои мысли рассеиваются и улетучиваются, как дым.

Она касается моей передней лапы, когда я облетаю здание, снова и снова указывая, куда она хочет полететь. На самый верх. Тогда приземляться будет легко, но мне неприятна мысль о том, чтобы оставаться так высоко на открытом воздухе. Несомненно, она привлечет других своим сладким ароматом. Я рычу от этой мысли, и затем вокруг меня поднимается запах ее страха. Я пугаю ее, что только усиливает мое разочарование.

Ладно. Если она хочет быть высоко в воздухе, то это то, что мы сделаем. Если это для того, чтобы она могла наблюдать, как я оспариваю у всех желающих права на спаривание, тогда я уничтожу всех, кто придет. Я сделаю все, что она пожелает.

Я приземляюсь на крышу с тяжелым стуком, сотрясающим здание. Где-то поблизости раздается звонкий треск чего-то ломающегося, и я настораживаюсь. Однако в воздухе нет никаких новых ароматов. Просто реакция на то, что мой вес осел здесь.

Моя человеческая пара похлопывает меня по когтям, показывая, что хочет, чтобы я отпустил ее, и она жестикулирует и бормочет свои текучие, мягко звучащие слова. Я неохотно отпускаю ее, и она улыбается мне в ответ, как будто очень довольная. Я сдерживаю рык удовольствия от ее реакции, наблюдая, ожидая. Неужели это тот момент, когда она примет свою боевую форму и бросит мне вызов, чтобы я мог победить ее? Чтобы мы могли спариться и сблизиться?

Но она только отходит в сторону, придерживая больную ногу, и направляется к чему-то по плоской крыше. Мгновение спустя я понимаю, что это дверь. Она хочет войти внутрь этого странного здания. Тогда мне нужно будет перевоплотиться в свою двуногую форму для таких вещей. Я низко пригибаюсь и переминаюсь с ноги на ногу, а когда поднимаюсь на ноги, то вижу, что она терпеливо ждет меня, ее волосы развеваются на сильном ветру. Ее запах страха исчез, и ее вид наполняет меня таким удовольствием, что я ничего не могу с собой поделать; я подхожу к ней и притягиваю ее к себе, зарываясь лицом в ее шею и глубоко вдыхая ее запах, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к моему.