Я сидела напротив Массимилиано, внимательно наблюдая за каждым его движением. В салоне частного ...

Я сидела напротив Массимилиано, внимательно наблюдая за каждым его движением. В салоне частного самолета царила тишина, которую нарушал лишь шелест газеты и тихий звон чайной ложечки, размешивающей травяной чай.

Массимилиано интриговал меня больше всего на свете. Он сидел, легко закинув ногу на ногу, и молча занимался своими обычными утренними делами. Оторвав от него взгляд, я окинула взглядом салон: роскошный интерьер частного самолета, безупречная команда стюардесс, готовых выполнить любой каприз.

Он, несомненно, был богат, но его жизнь оставалась для меня загадкой. Я чувствовала, что между нами пропасть, которую я не могла преодолеть. Он был словно закрытая книга, и я никак не могла разгадать его тайны. Наконец, решившись, я начала:

— Массимилиано, — неуверенно произнесла я.

Его взгляд от газеты медленно переместился на меня.

— Мы можем поговорить? — спросила я, теребя край юбки.

Он не произнес ни слова, но аккуратно сложил газету и положил ее рядом. Затем поднес чашку чая к губам, делая неспешный глоток, словно говоря: «Я весь твой, поэт».

— Знаю, сейчас неподходящий момент для серьезного разговора, но мы одни... и я просто хочу узнать тебя получше, — я прикусила внутреннюю сторону щеки. — Во-первых, ты невероятно богат. Настолько, что я даже не представляла, что такое может быть. Во-вторых, тебя постоянно окружают странные мужчины. Массимилиано... Я знаю, есть такое правило «никогда не спрашивай мужчину, откуда у него деньги», но плевать я хотела на него. Мил, чем ты на самом деле занимаешься? — аккуратно закончила я, выгнув бровь, надеясь наконец-то получить хоть какой-то ответ.

Он допил чай, и я не знаю, как стюардесса об этом узнала, но одна из них подлетела к нему со скоростью света, забрала у него чашку и молча, также быстро, как и появилась исчезла. Массимилиано достал из кармана свою золотую монету и начал крутить ее между пальцами.

— Я бизнесмен, поэт.

— Бизнесмен? — повторила я, вопросительно изогнув бровь, на что он тихо рассмеялся.

— Я глава организации. Глава семьи Эспозито и всех наших предприятий. У меня много имен, некоторые называют меня Сатаной, другие – отродьем, третьи – убийцей, некоторые – Божьим оком, но я предпочитаю – Дон. Дон преступного клана Эспозито, — спокойно объяснил он, не отрывая своих серебристых глаз от моих. В его голосе не было ни юмора, ни каких-либо других эмоций – чего в принципе и следовало ожидать.

Я на мгновение замолчала, пытаясь переварить сказанные им слова.

— П…подожди, подожди. Преступный клан? — я наклонилась ближе, понизив голос до шепота: — Ты в ма-ма-мафии? — испугано спросила, смотря на него широко раскрытыми глазами.

— Я не просто член мафии, я и есть мафия, — прошипел он мне в ответ, наклонившись совсем близко.

Я не могла поверить своим ушам. Как так? Мафии ведь не существует, или я так думала. Какая вероятность того, что босс мафии сидит в тюрьме в моем маленьком городке? И что из всех людей, именно я, напишу ему письмо? Да ну, это же бред какой-то.

Я посмотрела на Массимилиано, раздумывая, стоит ли ему верить. Может ли он лгать мне? Не думаю. Мил кто угодно, но не лжец, это я уже поняла. А вот мафия... Затем я вспомнила мужчин в костюмах, окружающих его, и, конечно, его итальянский акцент. Мы ведь знаем, что некоторые из самых известных мафиози в мире были итальянцами. Да, это стереотипно, знаю, но в книгах и фильмах итальянцев часто рисуют мафиози.

— Значит, ты босс всех боссов? — спросила я, скользя взглядом по его фигуре. И в тот же миг поняла – он идеально подходил на эту роль. В нем ощущалась подавляющая, доминирующая сила, масштабы которой выходили за рамки понимания. Он был воплощением абсолютного контроля и подчинения.

Я откинулась на сиденье, тяжело сглотнув.

— А... а Сальваторе? Он работает на тебя? — выдавила я из себя. — А Валентино? Сперанца? Донателла? О, Боже... А Нирвана? Она знает обо всём этом?!

— Если их фамилия Эспозито, значит, они работают на меня.

— Боже мой... — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. Я пыталась осмыслить происходящее. Как я вообще в это вляпалась? И главное – как мне теперь из этого выбраться? Мафия? Это уже за гранью! Я не могу быть частью всего этого.

Меня охватила паника, дыхание участилось. Я резко подскочила на ноги и начала ходить из стороны в сторону, пытаясь успокоиться.

— Здесь становится жарко, правда? Жарко, да? Я... я не могу дышать. Это... это всё... э-это просто безумие, — я замотала головой, судорожно обмахивая себя рукой, чувствуя, как меня начинает трясти.

Я тихо ахнула, когда Массимилиано с легкостью положил руки мне на талию и притянул к себе, усаживая на колени. Мои ладони инстинктивно опустились на его широкие плечи, пока он ловко устроил меня так, чтобы я сидела на нем верхом.

— Ты шутишь, да? Это же шутка? Или ты просто издеваешься надо мной? — спросила я, глядя в его серебристые глаза.

Вспомнив все его мерзкие поступки, я вдруг осознала, он был настоящим монстром.

Как я могла молиться за него? Как могла связать наши души? Связь душ была необратима, и от осознания этого становилось еще хуже, мне казалось, что обломки моего без того разрушенного мира сгорели, оставляя за собой горький пепел.

Руки Массимилиано скользнули под мою юбку, нежно массируя бедра и поднимаясь всё выше, пока не достигли ягодиц. Моя хватка на его плечах лишь крепчала. Я должна была быть возмущена его прикосновениями, должна была испытывать отвращение, но то, как его большие грубые руки скользили по моей мягкой коже, заставляло меня таять в его руках. Он касался меня там, где никто другой не осмеливался, и я чувствовала себя беззащитной.

Он не посчитал нужным говорить, что не шутит. Его молчание было вполне ожидаемым и говорило само за себя.

Массимилиано наклонился и уткнулся лицом в мою шею, покусывая и целуя. Борода слегка царапала кожу, посылая приятные мурашки. Мои руки переместились с его плеч к его длинным волосам, и я запустила пальцы в шелковистые пряди, наслаждаясь их мягкостью. Внезапно его ладонь с громким хлопком опустилась на мои ягодицы, заставив меня судорожно выдохнуть. Чувствуя его растущую эрекцию у себя между бедер, я крепче обхватила его талию ногами.

Как вдруг, совершенно внезапно раздался громкий крик:

— Дон! Дон! Дон! — я вздрогнула и обернулась. К нам бежал мужчина, грязный и сильно избитый. Глаза расширились от ужаса, когда я рассмотрела, в каком состоянии он был. Незнакомец был совершенно голый, покрытый синяками, свидетельствующими о жестоком избиении. Его лицо было опухшим и страшным, из каждой раны сочилась кровь. Тело выглядело не лучше. От него ужасно несло мочой и фекалиями, это был самый отвратительный запах, который я когда-либо слышала.

Мужчина упал на колени перед нами, пачкая белый дорогой ковер, но, очевидно, ему было всё равно.

— Дон, помилуйте меня, пожалуйста. Дайте мне объяснить! Я знал, что, если найду вас с Донной, вы меня помилуете, потому что не стали бы убивать меня перед ней… — мужчина сбивчиво говорил по-итальянски, всхлипывая у наших ног и складывая руки в молитве, но, прежде чем он успел продолжить, Массимилиано уже пустил ему пулю в лоб, вышибая мозги.

Я застыла в ужасе, не в силах сдержать душераздирающий крик. Я изо всех сил пыталась вырваться из хватки Массимилиано, но он не отпускал. Он притянул меня к себе, глядя на мужчин в костюмах, только что вошедших в комнату.

— Все трое из вас и ваши семьи мертвы за то, что позволили предателю сбежать, испачкать мой персидский ковер и дышать одним воздухом с моей женой. Заказывайте гробы, я убью вас, как только мы приземлимся, — прорычал он.

— Да, Дон, — хором ответили они, вынося тело из комнаты. Не в силах подавить рыдания, я отчаянно продолжала отбиваться от Массимилиано.

— Ты... ты убил его, — заикаясь, прошептала я, но Массимилиано обхватил меня обеими руками за талию и притянул, обратно усаживая к себе на колени. Ему было всё равно, он просто продолжил целовать мою шею, пока я продолжала плакать. Его руки жадно ощупывали мою попку, шлепая время от времени.

— Тсс, поэт, — пробормотал он, целуя меня, несмотря на соленый вкус моих слез и горькие рыдания. Я почувствовала, как он начал тереться об меня, и крепче сжала его плечи, изо всех сил стараясь не поддаваться его действиям. Разорвав поцелуй, он перешел к груди, легко прикусывая сосок сквозь футболку с принтом. Я невольно всхлипнула от неожиданности. Немедля, он сорвал с меня футболку, оголяя грудь, и швырнул ее прямо на то место, где несколько секунд назад погиб мужчина. Затем его губы обрушились на мои соски, облизывая и втягивая в рот, словно голодный ребенок. Он покусывал их, захватывал зубами и тянул. Моя голова откинулась назад, и даже со слезами на щеках я хотела его, стонала для него, умоляла о большем. Задыхаясь, я вцепилась в его волосы, когда его рука проникла под трусики, поглаживая клитор.

— Массимилиано… — простонала я, когда, его большой палец коснулся моего бутона, играя с ним и возбуждая меня еще сильнее. Я инстинктивно двигалась вперед-назад, потираясь об его член.

Он поднялся, и мои ноги крепче сжались вокруг его талии, но он снял меня с себя, развернул, и опустил на сиденье. Я стояла на четвереньках, спиной к нему, руками держась за спинку кресла.

— Раздвинь ноги, — потребовал он, и я подчинилась.

Сначала он задрал мою юбку, и затем отодвинул трусики в сторону. Одновременно я услышала звук расстегивающихся молнии и ремня. Его горячий член скользил вверх по моим бедрам. Я шумно вдохнула, чувствуя, как он медленно проникает в меня. Стиснув зубы, я вцепилась в кожаное кресло, пытаясь вытерпеть сильную боль. Его голова легла мне на плечо, и он поцеловал меня в шею, а я провела рукой по его волосам, крепко сжимая их у корней.