ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Марко

Задняя комната Osteria del Sole пропитана густым сигарным дымом и запахом виски. Официантка торопливо пробирается сквозь нее, не встречаясь ни с кем взглядом, быстро убирая тарелки. Я сижу во главе стола, разглядывая гостей и пытаясь решить, собираемся ли мы все в конечном итоге убить друг друга, или эта безумная идея действительно сработает.

— Я отдам тебе должное, Марко, твой шеф-повар знает свое дело, – Джульен Моро закуривает сигарету и затягивается. Это высокая похвала от главы единственной французской преступной организации в городе. Его Milieu специализируется на героине и нелегальных мягких сырах, и я не думаю, что когда-либо слышал от него комплименты итальянской кухне.

— Тебе потребовалось достаточно времени, чтобы признать, что вы, французы, не единственные, кто умеет готовить, — говорит Ронан, наклоняясь к французу с ухмылкой. Он глава выскочки из ирландской семьи, которая находится в прямой оппозиции к более могущественным Куиннам.

— А, я могу это признать, но только когда это правда, – Джульен машет рукой, пожимая плечами. — Это только первый раз, когда шеф-повар достоин.

Ронан смеется и смотрит туда, где Адам Янковский, лидер польской организации, тихонько попыхивает сигарой. Он крупный мужчина с темными волосами и темными глазами, и не очень разговорчив.

— Что ты думаешь, Янковский? Есть какие-нибудь мнения?

Адам только уклончиво пожимает плечами и допивает свой стакан водки. — Ничего.

— С едой покончено, и теперь, я думаю, пришло время поговорить, – мой последний гость, Душан Петрович, глава сербов, откидывается на спинку стула и крутит свой стакан. Он пристально смотрит на меня, и если в этой комнате есть кто-то, кто может перерезать мне горло до того, как этот союз будет ратифицирован, то это он. — Ты позвал сюда группу. Я полагаю, ты хочешь поговорить не только о еде.

Я позволяю остальным наблюдать за мной несколько мгновений. Эти четверо мужчин — одни из самых опасных преступников в мире, и я прекрасно понимаю, по какому канату я иду с ними. Я успокаиваю свое сердце и сажусь прямо, прежде чем заговорить.

— Мы можем препираться о вещах, которые не имеют значения, — тихо говорю я и заставляю мужчин наклониться ближе, чтобы отчетливо слышать. – Но когда дело доходит до важных вещей, мы сильнее, если наши организации и семьи работают вместе.

— И какие именно важные вещи? — спрашивает Душан. Его темно-зеленые глаза пристально смотрят на меня, и на его губах играет понимающая улыбка.

— Bianco Famiglia, – я перевожу взгляд с одного лица на другое. Джулиан усмехается; Ронан хмурится; Адам выглядит так, будто проглотил жука. Только ухмылка Душана остается неизменной, но я знаю, что он ненавидит их больше всего. — Они безжалостно уничтожают любого, кто может противостоять их власти в этом городе. У всех нас были стычки с ними за последние несколько лет. Вы все знаете, что они выследили и убили моего бывшего дона, Лучано Санторо, и оставили его дочь сиротой и одинокой в мире. Я восстанавливаю его сеть, и мы постепенно набираем силу. Но как только мы станем точкой на радаре Бьянко, они обрушат на нас всю свою мощь.

Еще больше тишины. Я позволяю мужчинам представить параллели с их собственными ситуациями. Я знаю, что прибыльная схема торговли Душана была разрушена Бьянко не так давно. Ронан постоянно ссорится с Куиннами, еще одной ирландской семьей, которая тесно связана с Бьянко через брак. Адам и Джульен оба работали на окраинах системы Бьянко и выжили только потому, что их банды остаются относительно небольшими, как и моя.

Но это не будет длиться вечно. Каждый мужчина в этой комнате слишком амбициозен, чтобы долго молчать, а несанкционированный шум — это то, с чем Бьянко не могут справиться.

— Эта речь становится лучше с каждым разом, — наконец говорит Ронан, отчего все остальные усмехаются. Часть напряжения в комнате спадает.

— Тогда я продолжу ее произносить, пока вы все не согласитесь со мной. Бьянко хотят быть доминирующими хозяевами преступного мира Чикаго. Они хотят поставить нас на место. Но я не собираюсь позволять им диктовать мне, как жить.

— Ты прав, — тихо говорит Адам. Все глаза на мгновение обращаются к нему, но он не вдается в подробности. Он редко это делает.

— Скажи, что мы согласны, — вместо этого говорит Джульен, размахивая сигаретой в воздухе. — Мы обсуждали и обсуждали, но в конце концов мы все соперники. Мои дилеры каждый день борются за пространство с мелкими головорезами Ронана.

Улыбка Ронана остра и опасна. — Я бы поостерегся называть кого-то мелочным, мой французский друг.

— К сожалению, Джульен прав, — говорю я, прежде чем они снова начинают препираться. — Мы слишком часто деремся друг с другом, вместо того чтобы объединиться, чтобы противостоять настоящей угрозе. Никто здесь не будет уничтожен кем-то другим в этой комнате. Это будут Бьянко, и мы все это знаем.

Ронан откидывается назад, хмурясь на свои руки. Джулиан, кажется, задумался. Я смотрю на часы: десять минут одиннадцатого. Чуть меньше чем через два часа я встречусь с врагом. Я отбрасываю эту мысль и встречаюсь взглядом с Душаном.

— Как это будет работать? Ты предлагаешь устанавливать правила? Ты равномерно распределишь наркоторговцев, как маленький коммунист-дилер? – Душан качает головой. — Хотя я симпатизирую твоей идее, Марко, я сомневаюсь, что она сработает.

Официантка возвращается, прежде чем я успеваю что-то сказать. Она наливает напитки и убирает еще пару тарелок, а когда она уходит, я закуриваю сигару. Когда она дымится, я смотрю сквозь дымку на Душана, который наблюдает с некоторым удовольствием. Высокомерный ублюдок. Он мне даже не нравится, и все же я здесь, пытаюсь построить что-то, что принесет пользу всем нам, а он едва это видит.

— Когда убили моего дона, казалось, что все кончено, – убеждаюсь, что все внимательно слушают, прежде чем продолжить. — Лучано был единственным человеком, который мог дать отпор Бьянко. Он начал дерзкую атаку на их драгоценный маленький оазис, и это почти прикончило их, но в конце концов он потерпел неудачу, и они убили его за это. Теперь я — все, что осталось от его наследия, пытаюсь удержать его немногих верных Капо и солдат вместе, в то время как Бьянко становятся больше и сильнее с каждым днем, – я киваю им по очереди. — У вас есть свои версии. У вас есть свои потери и душевные страдания, и вы все хотите большего. Вот как мы можем это сделать. Вместе, как группа, мы можем править Чикаго и всем Средним Западом. Бьянко сильны, но мы можем быть сильнее.

Я заканчиваю свою речь и откидываюсь назад. Ронан подмигивает мне и кивает, и я знаю, что он уже в основном на моей стороне. Джульен тоже придет — а потом, может быть, и Адам — но мне действительно нужно убедить Душана. Если сербы присоединятся, все остальные определенно отнесутся к этому серьезно, и у нас будет настоящая сила.

Только я не уверен, что Душан действительно заинтересован. Он говорит, что речь была хорошей, и есть о чем подумать, а затем Ронан и Джульен снова начинают ругаться, и ужин заканчивается без какого-либо решения. Адам уходит первым, но только после того, как поблагодарил меня за гостеприимство в своей сдержанной и тихой манере, и я выхожу из ресторана с Ронаном, в то время как Джульен и Душан уходят со своими телохранителями.

— Мы все знаем, что ты прав, — говорит Ронан на парковке. — Просто каждый раз, когда ты упоминаешь своего старого босса, это напоминание о том, что чертовы Бьянко могут сделать, когда кто-то создает проблемы.

Я отвожу взгляд на город, на большие здания и огни и представляю, что все они находятся в тени Бьянко, и эта тень растет с каждым днем. Она не прекратится, пока мы не остановим ее.

— Лучано был один, и он нанес серьезный ущерб. Мы не будем одни.

Ронан проводит рукой по своим темным медно-рыжим волосам и направляется к своему мотоциклу.

— Я поработаю над Душаном. Но я думаю, что на самом деле тебе нужно убедить Адама.

Мои брови поднимаются.

— Серьезно? Я думал, он придет в себя, если мы поймаем сербов.

— Нет, у поляков свой собственный способ что-то делать. Убеди Адама.

— А как насчет Джульена?

— К черту этого французского придурка.

— Серьезно, Ронан.

— Он присоединится, не волнуйся, – он ухмыляется и пинком заводит свой мотоцикл. Двигатель ревет и хрипит. — Но я говорю, что нам лучше без этого трусливого хуесоса.

— Ты не очень-то полезен, — кричу я ему вслед, когда он сдает назад. Он смеется и показывает мне средний палец, а его мотоцикл громко рычит, когда он трогается и исчезает в ночи.

Я некоторое время жду у входной двери. Мне следовало бы больше думать о том, что сказал Ронан, и о том, как я собираюсь воплотить этот альянс в реальность, но мои мысли совсем в другом месте. Они о маске на заднем сиденье моего BMW, о лакированной черно-золотой морде Шакала и о том, что я собираюсь делать сегодня вечером.

Я провел этот ужин, осуждая семью Бьянко, и я имел в виду каждое слово. Они убили Лучано, моего наставника, человека, который был мне как второй отец, и сделали мою лучшую подругу сиротой. Они обращались с ним как с собакой, и все из-за ошибок, которые он совершил в далеком прошлом. Я ненавижу их, мстительных ублюдков.

И все же все, чего я хочу, это провести ночь с одним из их основных членов.

Лора на самом деле не часть организации. Я имею в виду, она младшая дочь первоначального Дона Бьянко, а теперь младшая сестра их нынешнего лидера, но я никогда не слышал о ней многого за все годы, что я наблюдаю за их семьей. Лучано однажды сказал, что она самая странная из всех, и что она не представляет особой угрозы, и, возможно, я понимаю, почему. Она едва ли вообще Бьянко.

А может быть, я просто оправдываю неудачное решение.

Если бы кто-то в этой комнате знал, что я собираюсь встретиться с ней, они бы меня убили.