Глава 3

Нелл

Брэдшоу вписывался в атмосферу поздней ночи в круглосуточной закусочной. Его черная одежда выглядела мрачно, а капюшон был надежно натянут на голову, где ему и полагалось быть.

Я поблагодарила официантку, которая принесла мне чашку кофе и яйца Бенедикт (прим.пер. – блюдо на завтрак, представляющее собой бутерброд из двух половинок английского маффина с яйцами пашот, ветчиной или беконом и голландским соусом.).

Брэдшоу заказал чашку апельсинового сока и буррито на завтрак.

Было уже час ночи. Так много для раннего отхода ко сну. Но я не была против того, чтобы завтра быть уставшей. Это гораздо, гораздо лучшая ночь, чем я могла надеяться. Я не чувствовала ничего подобного уже два года. И тоска по кому-то снова – это была боль, которую я пока не была готова унять. Я наслаждалась его присутствием так долго, как могла.

Мы не сказали друг другу ни слова с момента прибытия. Он просто продолжал смотреть на меня, как будто пытался меня понять. По крайней мере, он больше не смотрел прямо в упор.

Я бросила два кубика сахара в свою кружку и три упаковки порционных сливок, которые они оставляли на каждом столе в белой миске. Брэдшоу откусил свой буррито и закрыл глаза.

— Так вкусно? — поддразнила я его, разрезая свои яйца и сгорая от желания последовать за ним в гастрономическое блаженство.

Он кивнул. — Лучшее буррито, которое я когда-либо пробовал в час ночи.

Я рассмеялась. — Сколько их у тебя было?

Он пожал плечами. — Думаю, это было первое.

— Ты никогда не ходил куда-нибудь поесть поздно ночью?

Он покачал головой, и пустое выражение медленно вернулось в его глаза. — Мне никогда не разрешали выходить из дома ночью, когда я рос. И я пошел в армию молодым, — коротко ответил он.

У меня сжалось горло. Я так и знала. Стоило избегать темы работы.

— Почему? Твои родители были очень строги с тобой и Эреном? — спросила я, прежде чем отправить в рот кусочек еды. Я закрыла глаза, когда голландский соус овладел моими вкусовыми рецепторами. Это было слишком вкусно.

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Мы рано осиротели. Приемные родители позволяли Эрену делать все, что он хотел. Меня же держали взаперти только потому, что думали, что я причиню людям боль, если у меня появится такая возможность.

Моя вилка замерла на тарелке.

— А ты бы сделал?

Брэдшоу с любопытством изучал меня, прежде чем наконец сказать: — Возможно. Я всегда был немного странным ребенком.

Я тоже. Хотела признаться, но слова застряли на языке.

— Хм, это странно, — сказал он, и в его ледяных глазах расцвела тьма.

— Что?

— Это та часть, где ты должна меня бояться.

Я сделала глоток кофе, прежде чем окинуть взглядом пустую закусочную. Мой взгляд вернулся к нему. — Ты меня не пугаешь.

Но он пугал, совсем чуть-чуть.

На его красивом лице появилось зловещее выражение, и у меня пробежали мурашки по моей коже.

— Правда? — Он поднял свой напиток и сделал несколько глотков. Его кадык несколько раз дернулся, и я ненавидела то, как пристально я наблюдала за этим. Он поставил чашку обратно и облизал губы. — Чего же тогда боится такая девушка, как ты?

Я попыталась подумать о том, что меня пугало.

Я боялась потерять Дженкинса и свою команду, но это уже произошло.

— Океан. — Моя улыбка была озорной.

Он саркастически усмехнулся. — Ты серьезно?

Я засмеялась. — Конечно! Куча людей боится океана. Он чертовски огромен, и так легко потерять контроль над происходящим там, в бескрайних водах. — Я содрогнулась, просто говоря об этом.

Брэдшоу наклонился вперед, опираясь локтем на стол, а подбородком – на ладонь. Пряди его черных волос рассыпались по лбу, делая его еще более очаровательным. Он моргнул, словно мои слова действительно интересовали его, и довольная улыбка коснулась его губ.

— На что ты смотришь? — раздраженно спросила я.

— На женщину, которая боится океана, но не меня, — насмешливо ответил он.

Я прищурилась. — Ну, чего боится такой парень, как ты? — Игриво толкнула его ботинок своим. В этот момент я могла бы сниматься в фильме о прошлом, флиртуя с мужчиной своей мечты. Я задумалась об этом, наблюдая, как он колебался с ответом. — Ну?

— Я ничего не боюсь.

— Это чушь. — Моя толкающая нога превратилась в пинающую.

Он бросил на меня сердитый взгляд, а затем резко покачал головой и снова рассмеялся – его смех был странно успокаивающим.

— Ладно, хорошо. Думаю, если бы мне пришлось назвать что-то одно, это было бы пережить своего близнеца.

Я кивнула. — Он единственный человек, который имеет для тебя значение?

Его глаза мелькнули. — Он единственный, кто остался.

Значит, были и другие, но их больше нет. Я откинулась назад и скрестила руки. Мне не привыкать к потерям. — Мне жаль это слышать.

Брэдшоу пожал плечами. — Такова жизнь. — Он сделал паузу, прежде чем сменить тему. — Так что же такой человек, как ты, делает здесь, в Коронадо? — Он подал официантке знак, что мы закончили с едой.

— Просто пробую новые места. Смотрю, что мне подходит, — солгала я. Официантка подбежала со счетом, и мои щеки вспыхнули, когда он вручил ей деньги, прежде чем я успела возразить.

— Спасибо, — сказала я, когда официантка ушла.

Он протянул мне руку с ожиданием. Я вложила свои пальцы в его.

— Давно я не встречал человека, с кем мне действительно нравилось бы разговаривать, кроме Эрена.. — Он провел большим пальцем по кончикам моих пальцев, прежде чем отпустить мою руку и кивнуть в сторону выхода.

— То же самое. Но, очевидно, без Эрена, — пробормотала я. Брэдшоу скривил рожицу и покачал головой с ухмылкой.

— Видишь? Ты просто говоришь странные вещи.

— Ты тоже.

— Может быть, именно поэтому ты меня не раздражаешь.

Я дождалась, пока он выйдет вперед, прежде чем улыбнуться про себя. Он говорил так же, как Дженкинс, говоря это. Ты меня не раздражаешь. Это были первые с трудом заработанные, добрые слова, которые я получила от своего сержанта. Слова, которые я никогда не думала услышать из таких холодных уст, как его.

Вот откуда я знала, что Брэдшоу в глубине души тоже добрый человек.

Мы зашли за угол, направляясь обратно в отель. Я подумала сказать ему, что ему не нужно провожать меня, но сомневалась, что он послушает.

— Ну, Брэдшоу, какой ты на самом деле парень? — Я толкнула его плечом. Мышцы на его шее напряглись, но он уверенно шел вперед.

— Я дьявол.

— Дьявол? — переспросила я недоверчиво.

Если бы он знал, на что я способна, он бы тоже подумал, что я дьявол.

— Да. Я совершал поступки, которые никто не смог бы понять. Поступки, за которые я ненавижу себя.

Ладно, очень зловеще.

— А ты? Что ты за человек?

Я задумалась. Я убила множество целей. Назначенных и официально подтвержденных документами. Людей, которых я никогда не встречала и не знала причин, почему это делала. У меня нет ни малейшего представления, сколько у них было детей, братьев или сестер. Я просто выполняла приказы – слепо и без особой заботы. Дженкинс всегда называл меня своим маленьким жнецом.

— Я жнец, — сказала я, не задумываясь.

Он остановился у входа в отель и посмотрел на меня сверху вниз, приподняв брови.

— Жнец, да? Странно слышать это от красивой молодой женщины, — его глаза сузились.

Если бы он только знал. Но моя жизнь — греховная тайна, мои поступки – лишь шёпот на ветру.

И все же это меня истощает. Каждое убийство понемногу разрушает мою душу больше, чем предыдущее.

— Кем ты работаешь? — спросил он, проводя большим пальцем по моей щеке.

Я коротко вдохнула и покачала головой. — Сейчас я между работами.

Технически я действительно между отрядами.

Он нахмурился, размышляя, но все же притянул меня в объятия, проводя пальцами по моей спине. Я замерла, когда его пальцы остановились где-то посередине, рядом с позвоночником, над шрамом размером с пулю, который, как я знаю, привлек его внимание.

— Что ты занималась раньше? — Он копает. Я слышу, как шестеренки в его голове начинают крутиться.

Мой мозг завис.

— Эм, я работала в библиотеке.

Он отстранился, держась на расстоянии вытянутой руки и недоверчиво посмотрел на меня. — Зачем ты врешь?

Мои легкие остановились — Я не…

Холод вернулся в его глаза, а челюсть снова сжалась.

Я отвечаю взаимным холодом. — Какое это имеет значение? А ты чем занимаешься?

Он не ответил.

— Так и думала. Лицемер. — Я попыталась обойти его и войти в лобби отеля, но Брэдшоу встал между мной и дверью.

— Ты ведь не говоришь, чем занимаешься на работе, по той же причине, по которой не говорю, и я? — В его голосе появились новые нотки, словно в меня направлено лезвие.

Я встретилась с его пристальным взглядом. Его божественная красота должна быть незаконной.

— О чем ты говоришь? — спросила я как можно небрежнее.

Он изучал меня с презрением, горящим в его глазах, прежде чем подтолкнуть меня к кирпичной стене здания. Там он наклонился надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

Я замерла. Я не могла дышать. Я не могла говорить.

Его слова прозвучали осторожно. — Ты ведь не Пенелопа Гэллоуз, не так ли?

Каждый волосок на моей шее встал дыбом, и он заметил, как шок пробежал по моему лицу.

Как он узнал мое настоящее имя? Если только... нет.

— Ты ведь не из подполья... из Темных сил...не так ли? — Мой голос дрожал.

Его глаза расширились при упоминании нашего секретного филиала, а челюсть сжалась в ярости. Мышцы Брэдшоу напряглись, и его изумление быстро сменилось гневом.

— Ты та чертова Банни, которую назначили в наш отряд.

Что за нахуй?