ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Деклан

«Sex and Candy» льется из динамиков, когда мы входим в «Afterlife». Маленькая блондинка медленно скользит вниз по центральному шесту, полностью обнаженная. Красные огни освещают прямоугольную сцену, и все помещение пропахло дешевой водкой и киской.

На лице Райкера уже застыла дерьмовая ухмылка, а мы только переступили порог. Мой желудок скручивает, и я ловлю себя на том, что искренне нервничаю из-за того, что у него может быть припрятано в рукаве сегодня вечером.

Обычно я держусь подальше от этого места, если только не возникает проблем с безопасностью и у нас не хватает вышибал. Законный бизнес или нет, стрип-клубы - не мое место. Кроме того, настоящий бизнес происходит в приватных комнатах. Мерзкий, предосудительный и не всегда по обоюдному согласию бизнес. Я могу притвориться, что не замечаю того, что здесь происходит, если просто буду держаться подальше, но я полностью осознаю отклонения, которые скрываются в стенах этих комнат. Мое невежество только делает меня соучастником, и при мысли об этом у меня мурашки бегут по коже.

— Здравствуйте, мистер Андервуд, — мурлычет невысокая брюнетка в черных туфлях на шпильках и красных стрингах, проводя рукой по груди Райкера. — Как насчет потанцевать? — Она смотрит на него из-под своих длинных, блестящих накладных ресниц.

— Селеста, комната 8, — рычит он, шлепая женщину по заднице. — И приведи подругу.

Она хихикает и убегает, предположительно, чтобы привести в порядок номер с другой танцовщицей. Я не понимаю возбуждения, светящегося в ее глазах. Конечно, она знает, что происходит, когда Райкер Андервуд получает отдельную комнату. До меня дошли только слухи, и я разобрался с последствиями, не зная подробностей. Но сегодня вечером? Сегодня вечером я получу информацию из первых рук, и мой мозг лихорадочно соображает, пытаясь придумать все способы, которыми я мог бы выпутаться из этого. Во-первых, я не хотел приходить. Он все равно никогда не вовлекает меня напрямую в свои дела здесь, но в последнее время он все больше и больше тянет меня за собой, как будто прощупывает почву. Но почему?

— Как насчет того, чтобы просто посмотреть шоу и выпить? — Предлагаю я.

Райкер сжимает зубы и смотрит на меня со зловещей ухмылкой:

— О, Деклан, это будет шоу.

Сокрушенно вздыхая, я ослабляю галстук, провожу рукой по волосам и следую за Райкером в заднюю часть клуба. В холле темно, освещенном только тусклыми лампочками, висящими над каждой из двенадцати дверей. Шесть с одной стороны, шесть с другой. Лампа над каждой дверью отбрасывает мягкий свет на номер комнаты. Три цвета. Красный означает "занято", зеленый - "свободно", фиолетовый - "зарезервировано". Мы направляемся к предпоследней двери слева.

Комната 8. Фиолетовый свет.

Райкер открывает дверь, и я в нерешительности отступаю назад. Вытаскивая телефон из кармана, я улучаю момент, чтобы проверить камеры в квартире Эхо. Она танцует в нижнем белье с бутылкой пива в руке и громко поет. Я прикрываю рот рукой, пряча ухмылку.

Райкер громко откашливается, и я быстро закрываю экран, прежде чем убрать телефон в карман. Я хотел бы придумать какое-нибудь веское оправдание, которое помогло бы мне уйти отсюда, куда бы ни направлялась эта ночь, но у меня пока ричего нет. Он не из тех, кто позволил бы мне уйти без чертовски веского повода.

— Эй, чувак, послушай, у меня завтра ранняя встреча с подрядчиками по настройке безопасности в твоей новой сборке. На самом деле, мне лучше просто закруглиться.

— Внутрь, Беннетт, — рычит он.

Неохотно я вхожу в комнату и направляюсь к черному кожаному дивану, где сажусь. Райкер сидит в большом черном кожаном кресле, которое расположено в центре комнаты, прямо напротив шеста. Повернув голову в сторону, он смотрит на молодую брюнетку, с которой мы познакомились, когда впервые вошли в клуб. Она стоит у маленького бара в комнате, доставая с полки пустые бокалы.

— Принеси мне виски со льдом, куколка. Вот этому, принеси чистого виски.

— Да, сэр, — мурлычет она.

Господи Иисусе, она, должно быть, новенькая или что-то в этом роде. Она не может на самом деле быть такой чертовски наивной. Я перевожу взгляд на сумасшедшего ублюдка, на которого я работаю, и вижу это. Безумный взгляд в его глазах, о котором все слышали, но мало кто видел на самом деле. Я нутром чую, что сейчас произойдет. То же самое происходит каждый раз, когда он чувствует необходимость отпраздновать или выплеснуть сдерживаемую ярость. Эмоции для него все одинаковы. Хорошие девушки, плохие, он обращается с ними одинаково. В одном и том же месте. Девушки не повторяются.

— Спасибо, — бормочу я, когда миниатюрная брюнетка протягивает мне виски. Прежде чем она успевает отвернуться, я опрокидываю весь стакан и останавливаю ее, говоря, чтобы она просто принесла мне всю бутылку.

— Расслабься, Дек. Тебя ждет удовольствие, — ухмыляется Райкер.

Задняя дверь в комнату открывается как раз в тот момент, когда девушка протягивает мне пятую стакан виски, и входит другая брюнетка, немного выше, немного пышнее, одетая в ту же чертову униформу, состоящую из стрингов и туфель на шпильках. Сиськи выставлены на всеобщее обозрение в клубе.

— Селеста, — рявкает Райкер, — представь нас своей подруге.

— Да, конечно, мистер Андервуд, — хихикает она. — Это Серена.

— На сцену, дамы, — командует он.

Достав телефон, он открывает приложение клуба, которое подключается к музыке и освещению. Свет в зале тускнеет, и маленькая сцена озаряется мигающими лампочками, переливающимися между фиолетовым и розовым. «Way Down We Go» начинает громко играть, и девушки соблазнительно танцуют на сцене, напоказ прижимаясь друг к другу. Они попеременно кружатся вокруг шеста и танцуют вместе, позволяя своим рукам блуждать по телам друг друга.

С каждой секундой мне становится все более неуютно. Все, о чем я могу думать, это Эхо и о том, что я, блядь, не хочу находиться в этой комнате или даже в этом клубе. Поднимая бутылку, чтобы сделать большой глоток виски, я краем глаза вижу Райкера, который вытаскивает свой член из штанов. Он потирает свой член по всей длине, прежде чем рявкнуть «на колени!» двум девушкам.

Медленно сходя со сцены, обе девушки опускаются на колени у его ног.

— Лижи, — требует он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня, и толкая свой член вперед.

По очереди они лижут и сосут его член, и он со стоном откидывает голову назад.

— Хочешь присоединиться, Дек? — ворчит он. — Гребаные бархатные язычки здесь.

— Не, босс. Меня устраивает только виски.

— Киска, — рычит он. — Эта сучка обвела тебя вокруг своего гребаного пальца, Беннетт. Не думай, что я этого не вижу. Я вижу это ясно, и мне не нужно, чтобы какая-то шлюха отвлекала моего лучшего парня.

Сжимая кулак, я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пока не чувствую отчетливый привкус меди во рту. Делая глоток за глотком виски, я осушаю бутылку до последней капли. Я слышу резкий вздох и всхлип, оборачиваюсь и вижу, как Райкер хватает Серену за волосы.

— Иди, блядь, полижи его член, шлюха, — рычит он и толкает ее на землю. Она делает движение, чтобы встать, но он останавливает ее: — Ах, ах, ах. Я, блядь, говорил, что ты можешь стоять?

Она поворачивается и смотрит на него в замешательстве.

— Ползи, сука.

Серена хихикает:

— Ты что, серьезно?

Встав, его член все еще торчит из штанов, он хватает ее за волосы и притягивает к себе. Другой рукой он сжимает ее шею. Сжимая ее горло и оттягивая волосы назад, он поднимает ее так, что ее ноги едва касаются пола. Ее лицо окрашивается в несколько оттенков красного, а глаза расширяются.

— Я сказал что-то смешное? Я сказал, блядь, ползти. Теперь ползи, жалкая шлюха, — он отпускает ее, и она падает на колени, хватаясь за шею и хватая ртом воздух. Слезы наворачиваются на ее глаза, когда она подползает ко мне.

— Нет, это не для меня, — невнятно произношу я, виски наконец-то действует, заглушая голоса в моей голове.

— Беннетт, тебе нужно намочить свой член в кого-нибудь, кроме этой распутной барменши. А теперь позволь девчонке делать то, за что я ей плачу, черт возьми, — рявкает он.

Серена устраивается у меня между ног, пока мой разум, одурманенный алкоголем, безуспешно пытается придумать выход из этой передряги. Я не только не хочу участвовать в его больных и извращенных играх, но и мой член вял для этой девушки. Она не Эхо.

Эхо.

Ее лицо заполняет мои мысли. Ее красивые, большие, с медовыми крапинками глаза цвета лесного ореха. Ее бледная кожа, пухлые розовые губы и темные волосы. Прекрасная улыбка, которая озаряет ее лицо, когда она надолго теряет бдительность, чтобы просто насладиться моментом.

Руки скользят по моему члену, и он возбуждается.

Эхо.

Пожалуйста, Деклан, пожалуйста. Я слышу ее нежный голос.

Эхо? Мой член дергается, когда кончики пальцев расстегивают молнию на моих брюках. Моя голова откидывается назад, и комната начинает кружиться.

Мой котенок.

Теплое, влажное ощущение окутывает мой член. Я чувствую, как ее язык кружит вокруг кончика, а губы скользят вниз по всей длине. Снова поднимая голову, я смотрю себе между ног. Несколько раз моргнув на размытую сцену передо мной, я заставляю себя сосредоточиться. Не Эхо.

Какого хрена?

— Отъебись от меня! — Я рычу и толкаю девушку на пол, отпрыгивая назад.

Я слышу смех и, обернувшись, вижу Райкера, стоящего над миниатюрной и яростно трахающего ее в лицо. Она давится и корчится. Густые черные слезы катятся по ее лицу. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и вытаскивает "Глок" сзади из-за пояса. Не сбиваясь с ритма, продолжая трахать лицо маленькой брюнетки, он вздыхает и чешет голову рукояткой пистолета. Я слышу отчетливый щелчок, когда он снимает пистолет с предохранителя и направляет его на девушку, лежащую на полу у моих ног.