Эпилог

ДЖАННИ

— Джанни.

Это был голос Элли, шептавший моё имя в темноте. Мягкий и нежный, как она обычно делала, когда была в настроении. В последнее время такое случалось нечасто — я понимал, она была на девятом месяце беременности. Но даже если это была середина ночи, и я только что крепко спал, я был готов.

— Мммм. — Я перевернулся на бок и потянулся к ней. И потянулся ещё. И ещё раз. Но её не было.

— Джанни. — Теперь её тон был не мягким и нежным, а настойчивым и раздражённым.

Я сел и открыл глаза. В тени вырисовывалась её фигура. Она стояла рядом с кроватью, одетая.

— Что? Что случилось?

Она включила ночник.

— У меня начались схватки.

Моё сердце забилось как сумасшедшее.

— Ещё рано! У тебя осталось десять дней!

Она засмеялась.

— Дети не всегда приходят по расписанию. Когда они «готовы», таймер срабатывает. И мой сработал.

Я спрыгнул с кровати и взял её за плечи.

— Ты уверена? Сколько времени? Ты звонила врачу?

— Уверена. Сейчас два тридцать, и да. Дежурный акушер сказал ехать в больницу, так как у меня отошли воды.

— Отошли?

— Да. Я встала, чтобы сходить в ванную, и вот.

— Хорошо. Хорошо. — Я начал метаться по комнате как торнадо. — Одевайся.

— Я уже одета.

— Я говорил сам с собой. — Я открывал и закрывал ящики, вытаскивая вещи и надевая их, не заботясь о том, что именно. Я сунул ноги в какие-то ботинки. Натянул шапку. В последнюю секунду вспомнил про дезодорант и быстренько воспользовался им под толстовкой, которую успел надеть.

— Джанни, расслабься. Возможно, пройдёт ещё несколько часов, прежде чем ребёнок появится. Мне нужно, чтобы ты не паниковал, хорошо?

Я обернулся и увидел Элли, стоявшую там с огромным животом и руками, упёртыми в поясницу. Её длинные тёмные волосы свободно ниспадали на плечи. Она выглядела такой юной и красивой, что у меня сжалось сердце. Я отбросил дезодорант в сторону и притянул её к себе.

— Тебе страшно?

— Да. — Она улыбнулась нервно, её карие глаза сияли от волнения. — Но ты же рядом, правда?

— Я рядом. Я не отойду от тебя ни на шаг.

— Тогда я в порядке.

Я поцеловал её в лоб и обнял, стараясь быть храбрее, чем я себя чувствовал. Ей нужно было, чтобы я оставался спокойным и уверенным, поэтому, даже если внутри меня бушевали тысячи разъярённых быков, я должен был быть неподвижным.

— Ты собрала сумку?

— Да, собрала.

— Тогда поехали.



Наш новый дом всё ещё пах свежей краской, и я читал, что это может быть вредно для ребёнка, но Элли заверила меня, что прошёл уже месяц с тех пор, как я покрасил стены спальни морской зелени несколькими слоями мягкого цвета слоновой кости. Это была почти моя единственная задача, пока не настало время собирать кроватку. Элли, её мама и моя мать заполнили комнату до отказа мебелью, подушками и мягкими игрушками. Я в основном просто стоял в стороне и наблюдал, как обустраивается детская, но должен признать, получилось неплохо. Мне нравилось, что она не была слишком «девчачьей» — никаких рюшек или розовой гаммы, только нейтральные цвета: слоновая кость, светло-коричневый и моховый зелёный. Моей любимой вещью там был огромный плюшевый жираф, которого я купил спонтанно. Элли закатила глаза и вздохнула, но всё же поставила его в угол рядом с книжной полкой.

Я помог ей спуститься по лестнице, через кухню и в гараж. Открывая дверцу машины для неё, я внезапно почувствовал, как нахлынули эмоции.

— Элли!

Она посмотрела на меня с тревогой.

— Что?

— Ты понимаешь, что в следующий раз, когда мы заедем в этот гараж, у нас будет ребёнок в этом кресле? — Я показал на детское автокресло, которое установил в своём внедорожнике на прошлой неделе.

Она рассмеялась.

— Очень на это надеюсь. Потому что сегодня я официально выселяю этого ребёнка из своего тела. Хватит уже.

Я держал её за руку всю дорогу до больницы.

— А что мы будем делать, если она не будет выглядеть как Клаудия Лупо?

— Она не посмеет появиться на свет с другим видом, — уверенно сказала Элли. — Мы с ней об этом не раз говорили.

Я рассмеялся.

— Хорошо.

– И обещаю, как только смогу подумать о планировании свадьбы, я поменяю фамилию на Лупо.

Я поднял её руку к своим губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Мы долго обсуждали, когда будет лучше пожениться — до рождения ребёнка или после — и в итоге решили подождать. Наши родители надеялись, что мы поженимся сразу, но и Элли, и я были уверены в своём решении. Она заслуживала свадьбы своей мечты, а не спешного мероприятия. И хотя наши мамы клялись, что всё будет элегантно и красиво, и что они смогут всё организовать, мы с Элли твёрдо стояли на своём и защищали своё право делать всё по-своему. Для меня было достаточно, что она сказала «да» и носила кольцо на пальце.

— Все хорошо, — сказал я. — Мы поженимся, когда будем готовы. Нам не нужно делать всё в определённом порядке или так, как делают все остальные — это скучно.

Она посмотрела на меня и засмеялась.

— Мы никогда не будем скучными.

Я улыбнулся, и мне показалось, что моё сердце вот-вот взорвётся. Мог ли я когда-нибудь представить, что жизнь предложит приключение лучше, чем это? Создание семьи с человеком, которого ты любишь больше всего на свете? Испытывать счастье, которому нет слов? Чувствовать себя таким живым, что кажется, будто можешь выпрыгнуть из своей кожи?

Мои глаза наполнились слезами, и я снова поцеловал её руку. Я никогда не перестану быть благодарным за неё.



— Посмотрите на мою дочь. Разве она не самый красивый ребенок, которого вы когда-либо видели?

— Джанни, ты должен перестать говорить это всем, кто заходит сюда, — сказала Элли с кровати. Медсестре, которая пришла проверить её состояние, она добавила: — Простите. Просто наш папа впервые стал отцом.

— Ничего страшного, — весело ответила медсестра.

Закончив с осмотром Элли, она заглянула на крохотный сверток, который я держал на руках у изножья кровати.

— О, она действительно красавица. Посмотрите на эти огромные голубые глаза.

— Спасибо, — сказал я медсестре. И с триумфальным видом посмотрел на Элли. — Видишь?

Она только вздохнула.

— Не слушай её, Клаудия, — сказал я, глядя на лицо моей дочери с её розовыми пухлыми щечками, крошечными идеальными губами и ямочкой на подбородке. — Ты самый красивый ребенок в мире, и никто меня в этом не переубедит. Ты почти так же прекрасна, как твоя мама.

Клаудия посмотрела на меня своими большими голубыми глазами, моргнула один раз и снова уснула. Я тоже был уставшим — книги не врали о том, насколько изматывающим может быть становление родителем.

Клаудия родилась вчера, чуть до полудня. Первую ночь я провел рядом с Элли, пока она рожала, а прошлую ночь — на стуле у окна. Элли сказала мне поехать домой и выспаться в нашей кровати, но я не смог уйти. Я не только не хотел расставаться с ними, но и боялся что-то пропустить. Я уже поменял первый грязный подгузник (это было абсолютно отвратительно), научился пеленать (оказалось, я в этом неплох), и убаюкивал её (это стало моей новой любимой вещью в мире). Я был рядом, когда Элли боролась с грудным кормлением, желая быть полезнее, но медсестра успокоила её, сказав, что у многих мам и детей вначале возникают трудности, и что всё наладится. В следующие разы стало гораздо лучше.

— Если врач даст добро, мы сможем вернуться домой уже сегодня после обеда, — сказала Элли. — Не могу дождаться, когда лягу в нашу кровать.

— Я тоже. Но это немного странно, что они просто так отпускают нас домой с ней.

Элли рассмеялась.

— Почему?

— Не знаю. Как они могут быть уверены, что мы справимся? Я, конечно, сделаю всё возможное, но всё ещё не на сто процентов уверен в себе как в отце.

Она улыбнулась.

— А я уверена. Иди сюда.

Я подошел к Элли с Клаудией на руках и сел на край кровати.

— Я полностью одержим ею, Элли. Это нормально?

Элли засмеялась.

— Я тоже. И да, думаю, это нормально.

— Книги для отцов об этом не говорят, знаешь?

— О чем?

— Просто… об этом. — У меня на глазах навернулись слезы, и я прочистил горло. — О том, сколько любви ты можешь почувствовать. О том, насколько защищать хочется. О том, что невозможно представить, что когда-то в твоей жизни ты этого не хотел.

— Джанни Лупо, ты плачешь?

— Нет, — ответил я, хотя, конечно, плакал.

Она снова рассмеялась и положила голову мне на плечо, осторожно проведя большим пальцем по щеке Клаудии.

— Всё в порядке. Я чувствую то же самое. И она действительно самый красивый ребенок в мире.

Мы посидели так несколько минут в тишине, глядя на нашу спящую дочь.

— Это невероятно, правда? — тихо спросила она.

— Что именно?

— Всё это. Ещё год назад я бы ни за что не поверила, что это возможно.

Я покачал головой.

— Я тоже.

— Это было просто приключение в метель, — сказала она, мягко смеясь. — А теперь посмотри на нас. Мы семья.

— Мы семья, — повторил я. Я поцеловал голову нашей дочери, а затем Элли. — Навсегда.

Конец