Глава 10

На следующее утро Сэйбл проснулась рядом с Рэймондом. Подняв глаза, она обнаружила, что он наблюдает за ней. Хоть она была невинной, она понимала, что прошлая ночь была необыкновенной. Она чувствовала, что он тоже был тронут их страстью.

- Ну? - спросила она. Она понятия не имела, как общаться с ним в ярком свете нового дня.

- Что? - ответил он, страстно желая притянуть ее к себе, чтобы поцеловать в губы и обхватить ладонями ее попку с солнышками. Он подавил в себе это желание, сказав себе, что не собирается попадаться в ловушку своей жены-воровки.

- Что будет теперь? Вот что я хочу знать. - тихо объяснила она.

Не в силах больше сдерживаться, Рэймонд нежно провел пальцем по изгибу ее спины.

- Ты вернешься в дом моей матери, пока этот дом не будет готов, а я вернусь к своей жизни.

Он обхватил ладонями ее ягодицы и провел пальцем по маленьким выпуклостям на солнце.

- Сколько тебе было лет, когда это сделали?

Сэйбл заставила себя отодвинуться от его слишком соблазнительных прикосновений. Сев, она прикрыла свою наготу простыней.

- Мне было двенадцать, тринадцать лет.

Пока их отношения не прояснятся, она не поддастся его соблазнительной игре.

- Это было частью традиций моей двоюродной бабушки.

- Было больно?

- Нет. Вашти, наша врачевательница, дала мне какое-то питье, от которого у меня онемела кожа и я почувствовала себя частью облаков. Когда шрамы начали заживать, они ужасно горели. По-моему, они очень красивые.

Глядя ей в глаза, он согласился:

- Очень красивые.

Отведя взгляд, чтобы не попасться в ловушку, Сэйбл добавила:

- Салли Энн так не думала. Она называла их «дикарскими рисунками из джунглей». Она чуть не упала в обморок, когда моя сестра Мэвис попросила, чтобы и ей сделали такое. Салли Энн так разозлилась, что запретила нам видеться с Мати на месяц.

- Держу пари, ты все равно ходила к ней.

Сэйбл улыбнулась.

- На самом деле, так и было.

Она пристально посмотрела на него, и искренне сказала:

- Я не знала, что Бейкер намеревался причинить тебе вред.

- Да, я верю, что так было. Ты и твои сообщники просто планировали украсть бумаги Шермана и исчезнуть в ночи.

Сэйбл уставилась на него.

- Какие документы?

- Да ладно тебе, Сэйбл, изображать невинность в постели - это одно, но не держи меня за дурака.

- Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

И она, действительно, не имела.

- Радуйся, что ты сменила свое имя на Элизабет Кларк, потому что, если бы армия нашла тебя, тебя и, возможно, твоих друзей судили бы за государственную измену.

Ее глаза расширились.

- Государственная измена?

- Так это называется, когда ты работаешь на врага.

- Ты хочешь сказать, что они приняли нас за шпионов повстанцев?

- А разве нет?

- Конечно, нет! Не будь смешным!

- Где сейчас Бейкер?

- Все еще в Массачусетсе, полагаю.

- Кто еще был вовлечен, кроме тебя?

- Я не была замешана ни в чем, кроме кражи из твоего сундука, и я уже говорила тебе, что Бриджит отправилась с нами на Север.

Сэйбл внимательно изучала его. Он действительно считал ее предательницей! Неудивительно, что он вел себя с ней так грозно.

- Я не имею никакого отношения к бумагам генерала.

- Я тебе не верю.

Теперь у нее был ответ на вопрос, изменит ли он свое мнение, услышав правду. Она отбросила обиду и, вздернув подбородок, ответила:

- Веришь ты мне или нет, я ни в чем не участвовала.

- Ты обокрала меня.

- Я бывшая рабыня, Рэймонд. Я боялась.

- Чего?

- Попасть снова в рабство. Я знаю, ты сказал, что защитишь меня, но я никогда в жизни не видела, чтобы представитель расы побеждал в битве с таким человеком, как Морс. Когда Бриджит сказала мне, что Бейкер подслушал, как Морс и майор Борден договаривались отправить меня обратно, что мне оставалось делать? Прости, что я украла твое золото, но я не видела другого выхода.

- Ты могла бы подождать моего возвращения. Если бы ты попросила, я бы отдал тебе золото.

- У меня не было времени.

По выражению его лица она поняла, что он не верит ни единому ее слову.

- Мне жаль, что ты мне не веришь, - прошептала она.

- Мне тоже.

Поскольку прошлое стояло между ними непроницаемой стеной, Сэйбл соскользнула с кровати, чтобы одеться. Ее взгляд скользнул по маленьким пятнышкам крови на простыне, свидетельствовавшим о том, что она лишилась девственности, но она не стала беспокоиться об этом. Поскольку у нее не было другой одежды, она переоделась в платье, в котором выходила замуж. Она пожалела, что не может помыться, но сомневалась, что он захочет, чтобы она оставалась с ним дольше необходимого. Контракт был выполнен, брак заключен. Теперь он вернется к своей любовнице и к своей собственной жизни, а она попытается найти свое место в жизни, ожидая, не принесет ли занятие любовью прошлой ночью ребенка.

Рэймонд подошел к ней сзади и застегнул крючки на ее платье. Он не планировал, что утро закончится таким образом, но так получилось. Он подождал, пока она расчесывала волосы и заплела их в косу на затылке. Затем она посмотрела на него смело и гордо, как одна из Старых королев.

- Я подожду тебя внизу.

Но она не стала ждать.

Когда он спустился вниз с намерением проводить ее обратно через весь город, он обнаружил, что она уже ушла.

Джулиана, казалось, удивилась, увидев Сэйбл у своей двери, но, по просьбе Сэйбл, расплатилась с кучером, стоявшим перед домом, и присоединилась к ней в кабинете.

- Что случилось? - спросила Джулиана, закрывая дверь кабинета. - Где Рэймонд?

- Все еще в доме, полагаю. Он убежден, что я была шпионкой повстанцев.

- Что?!

Сэйбл подождала, пока ее изумленная свекровь сядет, прежде чем как можно лучше объяснить то, что рассказал Рэймонд.

- Неудивительно, что он так расстроен, - тихо сказала Джулиана.

Сэйбл кивнула.

- Теперь я тоже понимаю его чувства, но как мне донести до него правду?

- По-своему и в свое время. Ты любишь его, он любит тебя. Рэймонд разбивал женские сердца по всему миру. Теперь это случилось с ним, и ему это не нравится, вот и все.

Сэйбл с трудом верила в эту теорию.

- Если он и был влюблен, Джулиана, в чем я сомневаюсь, то сейчас уже нет, особенно если он считает, что я предала его таким подлым образом.

- Как только он найдет время, чтобы услышать твои слова своим сердцем, он изменит свое мнение. Столкнувшись с перспективой стать рабыней, кто из нас может честно сказать, что бы мы сделали, чтобы остаться свободными?

Сэйбл поблагодарила Старых королев за то, что они свели ее с такой мудрой женщиной.

- Итак, у вас есть какой-нибудь совет?

- Нет, но я знаю, что, поскольку ты разбила сердце моего старшего сына, именно ты должна это исправить. Признает он это или нет, но, несмотря на все свое недоверие и гнев, он любит тебя.

- Я все еще думаю, что вы ошибаетесь, Джулиана.

- Матери всегда правы. Подожди, пока у тебя не появятся собственные дети, и ты поймешь. А сейчас, похоже, тебе не помешает немного взбодриться. Как насчет того, чтобы мы приготовили тебе горячую ванну? Ты можешь избавиться от грустных воспоминаний прошлого, немного полежать в постели и проснуться новой женщиной.

Сэйбл сочла эту идею великолепной.

Следующие две недели Сэйбл с головой ушла в свою новую жизнь в качестве жены Рэймонда Левека. Она работала в новых школах для вольноотпущенников при различных церквях по всему городу, ходила с Арчером по магазинам, подбирая для себя новый обширный гардероб, на котором настаивала Джулиана, и проводила вечера, сидя за столом с Джулианой и ее шуринами. За каждым ужином присутствовало как минимум два брата, и когда они не подшучивали друг над другом, то обычно обсуждали политику и будущее страны. Одной из тем, которую они избегали, был Рэймонд. От его братьев и других людей в городе Сэйбл знала, что он усердно работает в Бюро, но она не видела его со времени их страстной первой брачной ночи. Она прилагала сознательные усилия, чтобы не думать о нем, но безуспешно.

Однажды днем, когда они с Джулианой сидели и писали письма с просьбой о дополнительной помощи, Сэйбл задала вопрос, который уже давно занимал ее мысли.

- Почему Рэймонд не проводит время ни с одним из своих братьев?

Джулиана подняла глаза.

- У него и малышей разные отцы.

- А.

- Мои родители выдали меня замуж совсем юной за красивого мужчину в Порт-о-Пренсе. Я была влюблена, по крайней мере, мне так казалось. Он был богат, старший сын могущественного графа, и я была уверена, что проведу с ним всю оставшуюся жизнь.

- Что случилось?

- В первую брачную ночь я узнала, что ему нравилось причинять боль. Для него боль была удовольствием. На следующий день я поехала к своим родителям, но они отказались принять меня. Был подписан контракт. Он был моим мужем. Мои родители и церковь сказали, что я должна остаться.

Сэйбл поняла, что Джулиана тоже была своего рода рабыней.

- Рэймонд родился в тот первый год. Я сбежала восемь месяцев спустя, не зная, что ношу Джеррольда. Я знала, что моя семья будет в ярости и попытается вернуть меня обратно, поэтому я отправилась к человеку, которого они боялись больше всего, - к моему дедушке-пирату в Гаване. Он предоставил мне жилье и, самое главное, защиту. Мы прожили с ним почти десять лет, двое старших сыновей и я. Поскольку я всегда хорошо разбиралась в цифрах, он назначил меня своим бухгалтером. Всему, что я знаю о финансах и приобретении недвижимости, я научилась у него, практикуясь с его золотом. Он был очень богатым человеком, когда умер, а поскольку я копила и инвестировала вместе с ним, я была очень состоятельной женщиной.

- Что случилось с вашим мужем?

- Он умер примерно через пять лет после моего побега. От сифилиса. Я не горевала.

- Сколько времени прошло, прежде чем вы снова вышли замуж?

- Прошло два года после смерти старого пирата. Рэймонду было почти двенадцать, а Джерролду - на год меньше, когда Франсуа Левек ворвался в мою жизнь, как океанский шторм. Я никогда не думала, что смогу полюбить снова, но ему я отдала не только свою любовь, но и душу. Когда на двенадцатом году нашей совместной жизни его унесло море, я бы вошла в море, чтобы присоединиться к нему, если бы у меня не было мальчиков. Я так сильно его любила. Его лучший друг, Анри, помог мне пережить большую часть моих страданий. Анри помогал мне сосредоточиться на нуждах моих сыновей, постоянно напоминал мне, что они тоже потеряли отца и нуждаются во мне, чтобы я была сильной. Мы с Анри разделяли общее горе много-много лет.