Глава 2. Киллиан
Я придерживаю дверь для нашего нападающего Райана в «Антонио» открытой, и нас обдает порыв теплого воздуха изнутри – долгожданная передышка от пронизывающего ветра, бьющего нам в лицо. Он ухмыляется, делая мне преувеличенный реверанс, прежде чем войти внутрь, словно он здесь хозяин.
Саркастичный ублюдок.
Когда я следую за ним, восхитительный аромат поджаренного хлеба и плавленого сыра окутывает меня, словно успокаивающее объятие. Мой желудок громко урчит, напоминая о том, сколько времени прошло с тех пор, как я ел в последний раз. Уютный интерьер ресторана привлек много голодных посетителей, красные виниловые кабинки заполнены до отказа.
– Умираю с голоду, кэп. – Райан легонько хлопает меня по плечу. – Ты ведь угощаешь, верно?
Я усмехаюсь, качая головой от его наглости:
– Ты вообще за себя никогда не платишь?
– С таким-то симпатичным личиком, как у меня, это не обязательно, – улыбается он, театрально хлопая ресницами.
– Ну конечно.
Райан далеко не уродлив, у него резкие черты лица и пронзительные карие глаза. Но в нем есть что-то такое, намек на опасность, которая скрывается прямо под поверхностью. Это все равно что смотреть на извращенную версию Питера Пэна, от которой инстинктивно хочется держаться подальше.
С другой стороны, большинство людей притягивает опасность. Хотя они просто не понимают: когда дело касается Райана, в нем нет и намека. Но он очень зловещий.
Как и большинство «Змей».
По правде говоря, вероятно, я один из самых спокойных членов команды, что-то вроде их надзирателя, который держит их в узде и следит за тем, чтобы они не слишком далеко отходили от правил. Что довольно полезно, особенно когда речь заходит о ежемесячных охотах в Сосновых пустошах.
Нахмурив брови, Райан изучает большое меню, висящее над кассой.
– Не могу поверить, что мы остановились в одном отеле с «Титанами».
Иногда я задаюсь вопросом, что я такого сделал, что вселенная так сильно меня ненавидит. Почему мы не могли остановиться где-нибудь в другом месте? Конечно, в нашем отеле есть еще три команды... включая «Титанов».
Теперь весь отель в любой момент может стать одной большой мясорубкой. Надеюсь, полиция Провиденса справится с поставленной задачей.
– Просто помни, зачем мы здесь. – Мой голос суров, каким и должен быть, чтобы держать товарищей по команде в узде. Не то чтобы я был лучше, особенно когда дело касалось Джексона Рида.
Нет ничего, что доставляло бы мне большее удовольствие, чем вдавливать этого засранца в борта, чувствуя приятный хруст его тела. Я делаю это так часто, что до сих пор ощущаю аромат его геля для душа с бергамотом, дубом и сандаловым деревом.
Должно быть, Райан думает о том же, потому что он пронзает меня понимающим взглядом, приподняв одну бровь.
– Хочешь сказать, что не хочешь узнать, в какой комнате Рид, чтобы сломать ему ногу?
Я не могу удержаться от смешка:
– Не отрицаю.
– И что же ты ему все-таки сказал? Серьезно, он срывается, стоит тебе просто сказать «привет».
– Всего лишь напомнил ему, какой он никудышный игрок. Ну, знаешь, выбор в седьмом раунде драфта и все такое.
Не самый умный ход, но я терпеть не мог проигрывать им и просто ничего не мог с собой поделать. Особенно после того, как меня бросили накануне вечером. Ничто так не портит настроение, как слова о том, что ты скучный любовник. Но, как обычно, вселенная сочла нужным, чтобы моя, теперь уже бывшая, девушка рассталась со мной прямо перед нашей игрой с «Титанами».
Безусловно, участие в драфте было ударом ниже пояса, особенно после того, как «Рейнджерс» выбрали меня во втором раунде. Только мои самые близкие друзья знают настоящую причину, по которой я решил поступить в колледж, а не подписывать контракт.
В итоге во время последовавшей драки Рид сломал мне нос. Причем уже не в первый раз, и это будет определенно не последняя наша ссора.
Официантка за стойкой встречает нас сияющей улыбкой, ее белокурый хвостик покачивается.
– Что я могу вам предложить?
– Я возьму большие фрикадельки, побольше сыра и перца, – говорю я, и у меня текут слюнки. – А мой друг будет...
– Две большие фрикадельки и побольше сыра. – Райан улыбается, потирая живот.
Десять минут спустя, когда я иду через парковку с едой в руках и ощущаю теплый аромат плавленого сыра, доносящийся из пакетов, мои шаги замедляются при виде пяти фигур, стоящих перед нами, одетых с головы до ног в черное.
Джексон, мать его, Рид и его четверо друзей.
Если и есть люди, которых я ненавижу больше всего на свете, то это именно они. Их называют богатыми придурками, но с изрядной долей психоза в придачу. Они соперничают со «Змеями» почти во всем, за исключением одного ключевого отличия – богатства. Не то чтобы в нашем колледже учились только бедные, но в отличие от этих отродий сатаны никто из нас не входит в число пяти с половиной процентов самых богатых семей.
– Какого хрена вам надо? – рычит Райан, его голос сочится ядом.
– Просто дружеская вечеринка по случаю встречи. – Взгляд Джексона перебегает с Райана на меня, его светло-зеленые глаза такие напряженные, словно он прикасается к оголенному проводу. – Ты и меня обедом угостишь?
– Поешь дерьма.
Он только фыркает, отмахиваясь от моего слабого ответа.
Джексон проводит рукой по своим волнистым каштановым волосам, и я перевожу взгляд с него на его товарища по команде, который подпрыгивает на носках, словно безумный заяц, его лицо закрывает маска в виде монашки-демона, дополненная перевернутым крестом.
Виктор Новотны.
Он, наряду с Коннором Уолшем и Заком Найтом, находится на совершенно другом уровне опасности по сравнению с Джексоном и Алексеем.
Я поворачиваюсь к Джексону, стиснув челюсти так сильно, что скрипят зубы:
– Оставь всю эту херню для игр, придурок.
– Э-э... нет. – Он ухмыляется, его глаза злобно сверкают.
– И что? Собираешься драться на парковке, где повсюду камеры? Я думал, ты умнее.
Новотны усмехается под своей маской, и от столь зловещего звука у меня по спине пробегает холодок.
Джексон подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство:
– Решил устроить праздничную охоту. Подумал, что вы, «Змеи», оцените иронию.
Блядь.
Губы Райана изгибаются в злой полуулыбке, а глаза блестят. Конечно, ему понравилась идея. Но я не буду в этом участвовать.
«Змеи» охотятся совершенно иначе. Сначала мы должны убедиться, что добыча действительно этого заслуживает. Потому что от нас никто не уходит живым. Я почти не участвую в подобном – только когда жертва совершает какое-то злодеяние, за которое я искренне хочу ее наказать.
– Кажется, вам двоим пора начинать бежать. – Петров сжимает и разжимает кулаки, вены на его предплечьях вздуваются. – Пять, четыре...
Улыбка Джексона становится волчьей, обнажая его сверкающие белые зубы.
– Три, два...
Блядь.
Райан роняет еду и сгибает колени, словно собирается броситься бежать.
– Рид, прекрати нести чушь. Хватит.
– Лучше беги, сука. – Его губы растягиваются в оскале. – Один.
Я разворачиваюсь и бросаюсь бежать через парковку так быстро, как только позволяют ноги, Райан бежит слева от меня, шаг за шагом подстраиваясь под меня.
– Эти ублюдки сумасшедшие. – Голос моего товарища по команде звучит одновременно раздраженным и заинтригованным. – Не могу поверить, что они испортили ужин.
– Заткнись на хрен и шевели задницей. – Я сильнее сжимаю руки, мое сердце бешено колотится о грудную клетку.
Мы проносимся между кирпичными зданиями и по переулкам, надеясь оторваться от ублюдков, но их шаги не перестают грохотать по бетону позади нас. Впереди виднеются темные очертания леса, того самого, что тянется за нашим отелем.
Не раздумывая, я поворачиваю направо, ныряя за деревья. Но когда я оглядываюсь через плечо, ожидая увидеть Райана, его нигде нет. Должно быть, этот идиот свернул налево.
На хуй мою жизнь.
Последнее, что мне сейчас нужно, – это чтобы мой друг пострадал. Однако, когда я замедляю шаг, чтобы вернуться, в поле зрения появляется Джексон. Поэтому я поворачиваюсь и направляюсь дальше в лес.
Ветки хлещут меня по лицу и рукам, темнота сжимается вокруг меня, словно живое существо. Мои легкие горят при каждом судорожном вдохе, а ноги болят. Но я не могу остановиться. Не сейчас. Не раньше, чем буду уверен, что оторвался от него, или пока мое тело не откажет.
И не важно, что случится первее.