ГЛАВА 14

Арчер

Закрыв за собой дверь, я заключил ее в объятия и крепко прижал к себе, вдыхая цветочный, теплый аромат.

— Я скучала по тебе, — прошептала она мне в плечо, и я крепче обнял ее.

— Я люблю тебя. Как прошел твой день?

— Напряженно, но весело. Автобус, полный пожилых людей, остановился прямо перед бутиком, и мы провели весь день, продавая им одежду.

Она повернула голову и положила подбородок мне на грудь, улыбаясь.

— Твоя записка была очень милой.

— Что за записка?

Она нахмурилась, внимательно изучая меня.

— Записка, которую ты оставил в почтовом ящике. Реджина нашла ее и отдала мне. Я подумала, что с твоей стороны было очень мило оставить ее там.

Я внимательно наблюдал за ней, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Дорогая, я не оставлял записки в почтовом ящике. Я был завален работой. И даже не смог сегодня выйти из офиса, чтобы пообедать.

— Но...

Она нахмурилась еще сильнее и отступила на шаг.

— Кто же тогда оставил записку?

— Ты можешь мне ее показать?

Она кивнула, в ее глазах все еще читалось замешательство. Синклер пошла в одну из комнат, чтобы взять записку, а я остался в коридоре, ожидая, когда она вернется. Я засунул руки в карманы и склонил голову набок, пытаясь придумать этому логическое объяснение.

— Ты уверена, что записка была для тебя? Могла ли она быть адресована твоей коллеге?

Синклер покачала головой, выходя из комнаты, и, все еще хмурясь, протянула записку мне. Она не произнесла ни слова и смотрела, как я взял у нее маленький листок бумаги. Я еще некоторое время наблюдал за ней, прежде чем опустил глаза на записку.

Скучаю по тебе, котенок.

— Сначала я подумала, что это ты или кто-то из твоих друзей. Но ты единственный, кто называет меня так.

Она была права.

Кроме того, Линка и Форда не было в городе, и Тейбор не стал бы писать любовные записки и прятать их где-нибудь.

— Ты правда этого не писал? — спросила она взволнованным голосом.

Я покачал головой, глядя на нее снизу вверх.

— Нет, я этого не писал.

Мои челюсти сжались, а пальцы судорожно сжались. Я был готов пробить дыру в стене, потому что постепенно начал складывать все воедино. Я скомкал записку и сунул ее в карман, затем потянулся к ней и снова заключил в объятия.

— Не думай об этом прямо сейчас, хорошо? Я позабочусь обо всем.

Она молча наклонилась ко мне, прижавшись лбом к моей груди. Я знал, что в ее голове крутятся самые худшие сценарии, и в моей тоже, но я должен был сохранять спокойствие и не раздувать из мухи слона.

— Ты думаешь, это был Реннер? — наконец спросила она, и я возненавидел то, сколько паники было в ее голосе.

Я крепче прижал ее к себе и погладил по спине.

— Неважно, кто это был. Тот, кто достаточно смел, чтобы оставлять подобные записки моей женщине — покойник.

За исключением трех других. Если это был Реннер, он, должно быть, выяснил, где она работает, проследив за ней. Я, блядь, ясно дал понять этому ублюдку, чтобы он не приближался к ней. Я поднял руки и приподнял ее голову, чтобы Син посмотрела на меня.

— Я не хочу, чтобы ты волновалась или пугалась, хорошо? Я буду защищать тебя.

— Как? Кто бы это ни был, он уже знает, где я работаю. Меня там не было, когда оставляли записку, но что, если однажды они придут снова и я окажусь на месте?

— Я даже не хочу, чтобы ты так далеко заходила. Ты никогда не бываешь одна на работе, а я всего в нескольких шагах от тебя.

Она нахмурилась, затем в ее глазах промелькнуло веселье.

— Тебе не кажется, что мне лучше сначала позвонить в полицию?

— Нет. Если ты в опасности, сначала позвони мне.

— Даже если случится пожар?

Она издевалась надо мной.

— Син.

— Что? Я серьезно. Я отношусь к этому очень серьезно, — сказала она, сморщив носик, чтобы придать себе серьезный вид.

Я усмехнулся.

— Я серьезно. Когда тебе будет угрожать какая-либо опасность, позвони мне. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, а гребаная полиция не приедет так быстро, как я.

Она изучала меня прищуренными глазами, потом вздохнула и, наконец, согласилась со мной.

— Хорошо. — сказала она, выдержав долгую паузу, прежде чем добавить: — Но если действительно случится пожар, мне придется позвонить в девять-один-один, чтобы они прислали пожарные машины.

Я усмехнулся тому, какой очаровательной дурочкой она была. По крайней мере, ей удавалось осветлить комнату, когда все принимало мрачный оборот.

— Хорошо.

Я наклонился и поцеловал ее в лоб, и, все еще не отрывая от нее губ, посмотрел на дверь, за которой она исчезла ранее.

— Это твоя спальня? — спросил я, отступая назад и кивая в сторону двери.

— Да.

Это было все, что мне нужно знать. Я подхватил ее за бедра и перекинул через плечо, а затем направился прямиком в ее спальню, когда она завизжала у меня за спиной. У меня был долгий день общения с людьми, которые были слишком глупы, чтобы разобраться в простейших задачах, и которые предпочитали говорить о футболе, а не о бизнесе.

Я начал отключаться, думая о том, как было бы здорово, если бы Син стояла на коленях под моим столом и отсасывала мне, пока я занимаюсь своими клиентами, но я терпел всю эту чушь, пока, наконец, не вышел из офиса, чтобы навестить свою женщину.

Один. В кои-то веки без других.

Когда я начал раздевать ее, она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я приподнял бровь, спрашивая, что случилось.

— У меня месячные, — сказала она тихим голосом, прижимая руку к моему животу.

Меня это не волновало, и я уже собирался продолжить раздевать ее, но решил не быть придурком. Я не хотел, чтобы ей было неудобно.

— Ты хочешь остановиться? — спросил я, лаская ее плечо пальцами.

Она медленно покачала головой.

— Я просто хотела, чтобы ты знал.

Я улыбнулся ей, затем опустил взгляд между ее ног.

— Тебе нужно отлучиться в ванную на секунду?

Она слегка кивнула мне, ее щеки покраснели.

— Я сейчас вернусь. — Она встала с кровати и поспешила в свою ванную комнату, а я, пока ждал, расстегнул ремень и вскоре избавился от него, как и от брюк, боксеров и рубашки.

Я оглядел комнату, не найдя того, что искал, и поэтому направился в ванную, где обнаружил ее сидящей на унитазе и нервно теребящей рукой между бедер. Мы привыкли находиться в одной комнате, когда занимались своими делами. Ничего такого, за что нам было бы стыдно.

— У тебя есть полотенце, которым мы могли бы накрыть твою кровать?

— О, вон там. В правом нижнем шкафчике.

Она указала на него, и я подошел, открыв его и взяв полотенце.

— У тебя только белые полотенца, — заметил я, поджав губы, когда снова посмотрел на нее.

— Да, однако… они пачкаются независимо от того, месячные у меня или нет.

Это полотенце станет еще грязнее. Я кивнул и вышел из ванной, чтобы положить махровую ткань на кровать. Я подождал ее у края кровати, а когда Синклер вернулась, то остановилась в нескольких футах от меня, сцепив руки за спиной. Я внимательно изучал ее, впитывая в себя каждый дюйм ее прекрасного тела. Как только собрался поднять глаза, я увидел, как по внутренней стороне ее бедра побежала капелька крови, и мой член дернулся в ответ.

— Ложись на кровать. На четвереньки, — потребовал я.

***

Она сделала, как я сказал. Положила голову на руки, выгнув спину, а ее попка приподнялась в воздух.

— Прекрасно, — пробормотал я, наблюдая, как сжимается ее киска при каждом моем слове.

— Я должен избавиться от всего стресса сегодняшнего дня. Надеюсь, у тебя уже не болит голова после прошлых выходных.

Она покачала головой. Ее глаза сказали мне все, чего не сказали губы. Я провел руками от тыльной стороны ее бедер до самой попки, крепко сжимая ее, затем запустил пальцы в ее щель, чтобы покрыть их ее кровью.

— Я чертовски скучал по этой киске. Скучал по тому, как чертовски плотно она обхватывает мой член.

Я поднял руку и сильно шлепнул ее по ягодице, оставляя на коже следы крови. Син вскрикнула и прикусила губу, а когда ее кожа покраснела от удара, она повернулась ко мне задницей, прося о большем. Я ухмыльнулся, сжал, а затем снова шлепнул по тому же месту.

— Тебе это нравится, не так ли? Мой непослушный котенок. Всегда даришь мне то, что я хочу. И на этот раз ты даже приготовила для меня сюрприз.

Я схватил свой член правой рукой и потер по всей длине, до самого кончика. Я сжал его двумя пальцами, позволяя капле преякулята упасть прямо на ее анус. Затем провел по нему большим пальцем, прижал кончик к ее киске и вошел в нее.

— Бляяядь, — простонал я, наблюдая, как мой член исчезает в ее тесноте, а кровь покрывает мою кожу.

Сначала я делал это медленно, но Синклер быстро потеряла терпение и попросила большего.

— Пожалуйста, — умоляла она, отстраняясь от меня, когда я оказался глубоко внутри ней.

Ей не пришлось просить дважды. Я крепко схватил ее за попку, потянул назад, а затем вошел в нее так сильно, как только мог. Она выкрикнула мое имя и уткнулась пальцами в подушку над головой. Не давая ей времени привыкнуть, я продолжал трахать так сильно, как только мог.

Это было именно то, что мне было нужно после такой недели. И хотя я был сосредоточен на своей девушке, я продолжал думать об этой чертовой записке.

И собирался выяснить, кто это оставил, и тогда я бы убедился, что этот ублюдок никогда больше даже не решится думать о Синклер.