17. Установка
Тепло не покинуло Рею, когда она зашевелилась.
Нет.
Но пахло не совсем так, как надо. Определенно не как дома.
Что-то мягкое пощекотало ее подбородок.
Медленно она открыла глаза. Незнакомый каменный потолок встретил ее. Она была завернута в большое мягкое одеяло, уютно поджав под себя ноги. Это была та самая маленькая комнатка, в которую ее заточил король нага.
Неужели он убрал здесь все и уложил ее?
Она расстегнула и перевернула все предметы мебели в этой комнате, какие только могла, и даже разобрала полки. Но вот они снова собраны. Даже маленькое зеркало было снова повешено на стену. А у восьмиугольного столика снова появились выдвижные ящики. На нем стоял поднос с тостами.
С улыбающимися лицами.
У нее свело живот. Эмоции душили ее.
Осторожно подняв тарелку, она посмотрела на изуродованный хлеб. Одна из двух улыбок была сильно искажена и больше походила на гримасу. Могла ли нага подслушать это в разговоре с Цикори во сне?
В мифах об этом не говорилось. Наги могли носить лицо. Использовать голос. В какой-то степени мимикрировать. Они могли кое-что узнать в результате интенсивного допроса. Но зачем Цикори рассказывать нагам о завтраке? Зачем нагу вообще понадобилась эта информация?
На ее губах заиграла улыбка. Она не раз говорила об этом Цикори. Он шутил, что однажды, возможно, она сделает то же самое для него, ведь он так боится утра. Она это понимала. Тяжело вставать, когда знаешь, что день завершится чем-то ужасным, вроде психических атак и мучений твоей семьи. Но это не мешало начать день.
Может ли это быть?
Ее желудок продолжал скручиваться. Сон снова вернулся в ее сознание. Невыразимая печаль в его глазах. То, как трансформация пронзила его. Подобно тому, как меняются Вавтрианы, но медленнее и сильнее, искажая его, словно он боролся с этим при каждом вдохе.
Но она видела, как этот наг заколол Цикори в его постели. И наг, защищавший странный разлом. Они были одинаковыми, не так ли?
Она отодвинула стол. Голова болела.
Встав, она провела пальцами по волосам. Должен быть ответ.
В книгах по мифологии этот вопрос не рассматривался. Каковы пределы магии нага?
Она снова повернулась к тосту. Если она доверяла своей интуиции, то король нагов ни за что не стал бы беспокоиться, узнав такую мелочь. Но если интуиция была права, то...
За дверью послышались шаги.
Она замерла.
Замок повернулся, затем дверь со скрипом открылась.
Вместо короля нагов во всем его внушительном великолепии стояла фигура в капюшоне, в руках у нее было копье с бронзовым наконечником и деревянным древком.
— Ты послана к нам в трудную минуту, — сказала фигура в капюшоне, голос его был хриплым и таким тихим, что ей пришлось напрячься, чтобы расслышать. — Приди и исполни судьбу, ради которой ты была послана. — Они протянули ей копье. — Наш мир нуждается в тебе.
— Кто вы? — Она осталась на месте, не совсем доверяя этому незнакомцу. Все это казалось слишком удобным.
— Тот, кто заманивает людей в ловушку и подвергает их опасности. Такие же, как ты. Это проклятие длится уже слишком долго. Оно должно быть снято. А теперь поторопись. — Они потрясли копьем, словно она должна была смириться с этим. — Ты должна быть быстрой. Завтра Разлом снова запульсирует, и мы можем не выдержать.
Она нахмурилась. Между рукой в перчатке и рукавом виднелось нечто, похожее на руку, хотя оно казалось полупрозрачным. Почти как лед. То, как этот незнакомец говорил о разломе, заставляло думать, что это реальное место. Как будто это и в самом деле было его настоящее название.
— Ты знаешь Цикори? Я тоже пришла сюда, чтобы найти его. — Она подошла ближе.
— Я не знаю никого с таким именем, — ответила фигура в капюшоне. — Но их уже много — сотни — захвачены в плен, содержатся в подземельях. Этот король нагов стремится расширить их, вместо того чтобы сделать то немногое, что необходимо, чтобы прекратить наши мучения. Справишься с королем нагов, и мы с радостью поможем найти твоего Цикори.
— А этот король нагов...
— Тенгрий, — тихо произнесли они, и это имя прозвучало почти как рык.
В груди у нее сжалось. В прошлый раз он назвал это имя во сне. Однако Цикори называл нападавшего не так. Так почему все изменилось? Может быть, чтобы обмануть ее? Чтобы заставить ее поверить, что он — ее любимый Цикори? Как же он был жесток! А ведь он казался таким искренним. Если бы она не знала, как коварны наги, она бы ему поверила.
— Тенгрий — король нагов. И он...
— Он злой, — прошептал человек в капюшоне, снова протягивая ей копье. — Он скорее даст нам всем умереть, чем заплатит цену за закрытие Разлома. Он не страдает так, как мы, но из-за него погибнут все миры, в том числе и твой любимый.
— Какую цену требует Разлом? — спросила она. Копье было гораздо легче держать в руке, а вес его был гораздо более ощутимым, чем у предыдущего. Оно и впрямь было приятным на ощупь. — Чего хочет Разлом?
— Я и мои спутники позаботимся об этом. А ты разберись с королем-нагом.
— И тогда моя семья и Цикори будут в безопасности?
— Все будут в безопасности, когда с ним разберутся. Ты — ответ на наши молитвы и конец этому проклятию. Просто сделай свою часть работы. Ты найдешь его в зале совета здесь. — Фигура начертила мелом карту на каменной стене. — Вот путь, по которому ты должна идти.
Рея запомнила его.
— Нужно ли мне следить за стражей?
— Не высовывайся. Не привлекай к себе внимания. Если ты пойдешь этими путями, тебя не заметят. Нас уже недостаточно, чтобы вести полноценное наблюдение. Мы ничто по сравнению с тем, чем были когда-то. Тенгрий и те, кто идет за ним, желают только нашего уничтожения в пасти Разлома.
— Еще одна атака приведет его в эту комнату. Будь там и жди его. Нанеси быстрый и верный удар. Все миры рассчитывают на тебя. Мы позаботимся об остальном.
Она поправила рукоять копья. Оно легко ложилось в руку, и на нем даже имелись отметки, облегчающие положение пальцев. Но что было на лезвии? Оно блестело.
— Что на нем? — спросила она.
Когда она подняла голову, фигура в капюшоне уже исчезла.
Ее сердце забилось быстрее. Вот и ответ. И что ей делать, и можно ли ему доверять. Ей дали оружие и путь. Теперь она нужна своей семье, чтобы сделать это.
Она оглянулась на стену. Она пришла в это место, чтобы убить короля нагов. Именно так она и поступит.
Выходя из комнаты, она еще раз оглянулась на тост, тускло-коричневый и изрезанный зазубринами, лежащий рядом с соленой рыбой.
Ее желудок сжался.
Ничего особенного. Возможно, Цикори упоминал об этом во сне. Возможно, магия нагов позволяла им видеть такие вещи. Было и другое объяснение. Сейчас у нее был шанс сделать то, ради чего она пришла, и сделать это нужно было быстро.
Тенгрий сидел во главе каменного стола совета. Заседание затянулось уже на три часа, а конца все не было видно. В основном потому, что у них не было других ответов. Он предпочел бы остаться с Солт-Свит, даже в ее нынешнем состоянии.
Райму стоял в дальнем конце, его лицо было перекошено от волнения.
— Мы исчерпали все другие возможности. Мы больше не можем вливать энергию в Разлом. Он больше ничего не делает. Вызовите всех, кто причастен к открытию Разлома. Посмотрим, сработает ли это.
— Нет, — прорычал Тенгрий. — Не сейчас, пока я правлю. Кровавым и разумным жертвоприношениям здесь не место!
— Но что же нам делать?
— Мы продолжаем искать. Есть и другой выход.
— А что, если нет? — потребовал Джайку, один из немногих оставшихся в живых первородных дворян и основателей. Он был превращен в какое-то паукообразное существо, хотя его лицо и большая часть верхней части тела остались прежними. Он жестикулировал четырьмя конечностями в сторону стены, как будто Разлом находился совсем рядом. — Он расширяется каждый третий день. Энергия, которую он излучает, становится все больше и больше. Мы сделали все возможное, чтобы обратить его вспять. Теперь мы знаем, что он не изолирован от нашего мира. Он распространяется и заражает другие. Почти все наши медиумы умерли или впали в кому. И посмотрите на нас!
Тенгрий осмотрелся. Не то чтобы он должен был. Он наблюдал, как за последние дни последствия этого проклятия множились.
Некоторые даже не могли больше находиться в присутствии друг друга. Жена Джайку и Тодрик почти полностью превратились в камень и едва могли двигаться. Следующие несколько фаз, скорее всего, навсегда заточат их в этих формах, удушая или моря их голодом, в зависимости от того, насколько сильным будет импульс из Разлома. Формы Йото и Дулс ослабли настолько, что они больше не могли рисковать, находясь рядом друг с другом. Никто из элементалистов не мог долго находиться рядом друг с другом, если скачки температуры еще больше ослабят их тела и приведут к распаду. Элтко, как и все попавшие в ловушку перевертыши, все больше и больше боролся за сохранение рассудка во время пульсации Разлома. Джайку, вероятно, боролся не меньше, хотя и отказывался признать это.
Не говоря уже о тех, кто сломался, кто потерял рассудок, когда Разлом перестал пульсировать, и отдался своим звериным формам, став худшим из того, чего они боялись. Два дня назад в результате такого нападения погибла юная Сейн. Сколько их уже погибло?
Сжав кулаки, он провел когтями по столу. Это были хорошие люди. Все они. Хорошие люди, сошедшие с ума. Их голоса звучали у него в ушах.
— Гао, — сказал он, обращаясь к последнему из ученых и медиков, еще способных присутствовать на заседаниях совета. — Больше ничего нет?
— Нам удалось поймать еще больше вещества из Разлома. В бутылках оно сохраняет свою силу, а не уменьшается... Некогда стройная женщина превратилась в какую-то щуплую мерзость с шестью глазами и более чем дюжиной конечностей. Кобальтовый поясок, который она носила на поясе, был единственным предметом одежды, который ей удалось сохранить. — Но дальнейшее воздействие этого вещества только усугубляет симптомы и в некоторых случаях быстрее вызывает безумие.