Эпилог

Алора

Я, конечно, циник, но когда я была маленькой девочкой, я никогда не мечтала надеть пышное белое платье в день своей свадьбы. Я не представляла себе пятиярусный торт, или живой оркестр, или лилии и розы. Потому что я всегда верила, что такие женщины, как я, — пресыщенные, ожесточенные, считающие мужчин простодушными и эгоистичными, — не созданы для брака. На смену этим мечтам пришли планы путешествовать туда, куда меня занесет ветер, и рисовать все, что откликнется в моей душе. Я бы осуществила мечту моей матери здесь, в Мексике. Я бы открыла магазин в память о ней и при каждом удобном случае романтизировала свою тихую маленькую жизнь. А на стороне я бы занялась мелким воровством, чтобы уравновесить чаши весов правосудия.

Но все изменилось, когда большой, задумчивый мужчина, стоящий передо мной — тот, кто тщательно выговаривал каждое слово своих клятв, — ворвался в мою жизнь, как какой-то темный, всепоглощающий вихрь. Лиам — настоящий разрушитель, который разрушил мои хорошо укрепленные стены и заявил права на свою территорию. И хотя временами он чрезмерно защищает меня и раздражает, я никогда не чувствовала себя более сильной, чем рядом с ним. И теперь, целый год спустя, я выхожу замуж не только за своего лучшего друга, но и за человека, на которого я могу положиться. Которому я могу доверить свою жизнь. Мужчину, которого моя мать с гордостью назвала бы своим зятем.

Слезы наворачиваются на мои глаза, когда я смотрю на его суровое красивое лицо. Да, он бы ей понравился.

Я люблю его.

Когда священник спрашивает меня, согласна ли я, два простых слога, слетающих с моих губ, являются не чем иным, как Божьей правдой.

— Я согласна.

Облегчение появляется на лице Лиама, и я едва успеваю моргнуть, как меня заключают в крепкие руки и целуют до тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова от вожделения, а колени угрожают подогнуться. Улюлюканье и вопли наших гостей — это фоновый шум, заглушаемый биением моего сердца. Сердце, которое, как я узнала, теперь живет вне моего тела в форме другого человеческого существа.

Потому что Лиам — это мое сердце. Моя душа. Все для меня.

В конце концов, он отпускает меня, и мы попадаем в засаду, устроенную всеми нашими ближайшими друзьями и семьей.

Семья. Концепция, которая казалась мне чуждой с тех пор, как умерла моя мать. Но меня приняли в семью Суитуотер с распростертыми объятиями, и я не могу быть сильнее благодарна за каждого из них.

Слоан появляется рядом со мной, ее бледно-голубое платье подружки невесты идеально сидит по фигуре, а огненно-рыжие волосы уложены мягкими локонами.

— Поздравляю, девочка. Я так рада за тебя. — Она притягивает меня в объятия, прежде чем игриво подтолкнуть Лиама локтем и улыбнуться ему. — Ты тоже, здоровяк. Теперь давай сюда. — Она хватает его и заключает в неловкие объятия. Я не могу удержаться от смеха.

Когда она, наконец, отшатывается от него, он хмуро смотрит на полупустой бокал "маргариты" в ее руке.

— Слоан, — предупреждающе произносит он. — Сколько ты уже выпила?

— Всего сотня, — шутит она, подмигивая мне. Но когда челюсть Лиама отвисает от раздражения, она закатывает глаза и рубит воздух. — Расслабься, Лиам. Ты же знаешь, я вполне способна позаботиться о себе.

Она икает. — Кроме того, не каждый день кто-то из вас, неудачников, женится. Итак, я праздную. — Она издает возглас, затем допивает оставшуюся жидкость в своем стакане.

Когда мимо неторопливо проходит официант с подносом напитков, она тянется за добавкой и протягивает мне "маргариту", чокаясь нашими бокалами в знак приветствия. Я делаю жадный глоток, текила согревает мою грудь и успокаивает нервы. Кто знал, что день моей свадьбы будет таким суматошным.

— Тетя Слоани, — визжит тоненький голосок откуда-то издалека. Слоан опускает взгляд до колен, и мы с благоговением наблюдаем, как Лейни, неистовая пятилетняя дочь Джоэла и Стеллы, вприпрыжку бежит к нам. Она проталкивается сквозь толпу, как торнадо, точная копия своей матери с ее большими карими глазами и темными кудрями. И она выглядит прелестно, как пуговка, в своем платье цветочницы и блестящей тиаре с единорогом.

— Привет, Малышка Л. — Слоан раскидывает руки, и Лейни прыгает в них. — Ты пахнешь конфетами и любовью, и я могла бы просто съесть твое маленькое личико.

Лейни хихикает и извивается, когда Слоан щекочет ее ребра. — Ты видела меня, тетя Слоани? Ты видела, как я бросала цветы?

— Конечно, видела, милая. Ты так здорово справилась там, наверху.

Яркая, взволнованная улыбка расплывается на ее лице в форме сердечка.

— Лучше, чем Финн? — спрашивает она, без сомнения, ища одобрения у своей любимой тети.

— Ну, теперь. — Слоан поправляет диадему Лейни и сжимает ее пухлые маленькие ручки в своих. — Это не совсем справедливо. Видите ли, у вас с братом обоих была работа. И его работа отличалась от твоей. Так что, хотя ты была лучшей цветочницей, которую я когда-либо видела, Финн был лучшим носителем колец, которого я когда-либо видела. Это яблоки и апельсины, Л. Это не одно и то же, поэтому ты не можешь их сравнивать. Ты понимаешь?

Ее лицо надувается, и я не могу удержаться от улыбки. Но когда Лиам наклоняется ко мне и шепчет на ухо: — Сегодня ночью я зачну в тебе ребенка, — я чуть не давлюсь своим напитком.

Подавляя глупую улыбку, я смиренно говорю ему: — Я не думаю, что это так работает. Ты не можешь просто выбирать, в какой день я забеременею. На такие вещи может потребоваться время.

Он хмыкает и притягивает меня к себе, его пальцы находят опору на моем бедре. Я краснею от неожиданной волны тепла, которая разливается между моих бедер. Дети по-прежнему пугают меня, и я по-прежнему принимаю противозачаточные, но с каждым днем я все больше и больше привыкаю к тому, что я мать. И я знаю, что из Лиама вышел бы невероятный отец, и я могла бы положиться на его поддержку.

— А пока мы можем попрактиковаться в их создании. — Я поднимаю брови, глядя на него, и его губа дергается от удовольствия.

Вмешивается Харпер. — Блин, вы двое. Приберегите грязные разговоры для спальни, ладно?

Из моей груди вырывается неловкий смешок, и я делаю еще глоток алкоголя. Никогда за миллион лет я и представить не могла, что такой будет моя жизнь. И все это благодаря череде странных, пугающих событий, которые приводят меня прямо к Лиаму. К моему будущему.

— Ты ведь помнишь день нашей свадьбы, правда, котенок? — Что? — бормочет Зак Харперу с кривой ухмылкой, приклеенной к его глупо очаровательному лицу.

Харпер хихикает, когда на ее щеках появляется румянец, который, я точно знаю, не от жаркого мексиканского солнца.

Я наклоняюсь к Харпер и Заку и шепчу: — Вы же знаете, что мы все вас слышим, верно?

Улыбка Харпера исчезает, и губы Зака кривятся в дерьмовой ухмылке. Он усмехается и делает глоток виски.

— Кстати, о свадьбах, — вмешивается Джоэл, прорезая странное напряжение, нарастающее среди группы. Он обращает свой ледяной взгляд голубых глаз на Слоан. — Похоже, теперь твоя очередь выходить замуж, Слоан.

Слоан фыркает от смеха. — О, вы, ребята, знаете, что на земле нет мужчины, который смог бы справиться со мной. Кроме того, брак предназначен для таких влюбленных идиотов, как вы все. — Она похлопывает Джоэла по груди и качает головой. — Со мной этого никогда не случится. Я неукротимая.

Когда я смотрю на своего нового мужа, наслаждаясь светом в его янтарных глазах, которого почти не было, когда я встретила его, я вспоминаю дни, когда чувствовала то же, что сейчас чувствует Слоан. Я была сверхнезависимой, меня не интересовали мужчины и их пустые предложения. Но теперь? Ну … Я только жалею, что не встретила Лиама раньше, чтобы провести с ним еще немного своей жизни.

Прижимаясь к нему и наполняя легкие его успокаивающим фирменным ароматом, я возвращаю свое внимание к Слоан и говорю ей с улыбкой: — Никогда не говори никогда.