41

Физически? В порядке. Морально? Пиздец.

Дом

Я следовал за Леоной на расстоянии, пока она шла через внутренний дворик, по траве, на участок пляжа, который принадлежал нам. К этому времени уже стемнело, и на ясном небе мерцали звезды. Тропинка была освещена, но она могла идти этим маршрутом вслепую.

Мы провели так много ночей на этом пляже.

Ни одно из этих мест не казалось таким зловещим, как это.

Она сбросила туфли на палубе и прошлась босиком по песку, прежде чем рухнуть на один из шезлонгов. Она упала, настолько потеряв контроль, что я подошел к ней и упал на колени рядом с ней.

Она посмотрела на меня сверху вниз, смущенно нахмурившись.

— Да?

— С тобой все в порядке? — спросил я, беря ее за руку и оглядывая ее ноги в поисках царапин.

— Физически? В порядке. Морально? Пиздец.

— Заходи обратно. Я принесу тебе воды и...

Она покачала головой и посмотрела на море.

— Не из-за алкоголя. Просто было сложно… целую неделю.

Из-за меня.

Но она бросила на меня тот унылый взгляд, который у нее часто бывал, полный упрека и отстранения.

— И не из-за тебя тоже. Не совсем.

Ее отец.

— Я только что говорила с Дереком, — призналась она и с трудом сглотнула. — Это был не он. Когда я сказала ему, он… он сломался. Если я что-то и знаю, то точно не его. Я собираюсь сообщить ему подробности о Робби, чтобы они могли работать над этим вместе.

Я погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

— Я думал об этом.… он ничего не выиграл бы от того, что произошло. В этом не было бы смысла.

— Да, — сказала она, и ее голос прозвучал неуверенно из-за ветра, дувшего с берега. Затем она физически отбросила все мысли, которые у нее были, и сказала твердым голосом: — Мы должны во всем признаться. Мия всем расскажет, и у нас есть примерно две недели до конца месяца, и я отказываюсь терять Изи. Мы повеселились, но я не могу рисковать всеми в своей жизни только потому, что ты думаешь что я тебе нравлюсь.

— Я думаю, что ты мне нравишься? — я зарычал с таким отвращением, что она моргнула. — Меня так чертовски тошнит от того, какой никчемной ты себя считаешь. Ты мне не нравишься, я люблю тебя, дура.

— Не надо, — прохрипела она, и слезы навернулись у нее на глаза. — Не играй со мной в интеллектуальные игры.

— Я не играю с тобой ни в какие игры. Позволь мне быть откровенным: я хочу быть с тобой. Во всех отношениях. Сексуально, исключительно, публично, трахаясь законно, Леона.

У нее вырвался шокированный, резкий вздох, но я продолжил.

— Я не лгал раньше, когда сказал, что ждал, любил тебя в течение многих лет. Если мне придется ждать дольше, чтобы заполучить тебя, я это сделаю. Но я больше не могу сдерживать эту потребность. Мне нужно, чтобы ты знала. Знала, что я действительно не хотел влюбляться в тебя, но влюбился. Медленно, нежно, как в детстве, и даже издалека, моя любовь к тебе всегда была такой сладкой и доброй. Это была единственная по-настоящему хорошая часть меня.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь прочитать выражение ее лица. Я смахнул слезы, которые скатились по ее щекам.

— На какое-то время я почти овладел тобой. Если бы та ночь прошла по-другому, мы были бы вместе. У нас было бы все вместе. Ты тоже это знаешь.

Она кивнула, глядя на наши переплетенные руки.

— Я знаю это, — прошептала она в знак согласия.

— Мне так жаль, что я оставил тебя, когда ты нуждалась во мне. Я больше не подведу тебя, — пообещал я. — Я не стану.

В течение следующих шести разбившихся волн она оставалась совершенно неподвижной.

Она знала, что заслуживает лучшего. Она сама так сказала. Может быть, даже кого-то вроде Сэма. Определенно кого-то вроде Джека. Но я саботировал это и буду саботировать Сэма. Может быть, не так далеко, как хотелось бы моему отцу, но...

Если бы она отказала мне сейчас, я бы ушел.

Туда, куда только могли завести меня деньги. Если бы я был достаточно близко, чтобы увидеть ее с другим мужчиной...

Каким-то образом я уже справлялся с этим с Джаредом и другими парнями раньше. Поскольку меня не было с ней, я не знал, что у меня могло бы быть.

Я знал, что недостаточно хорош для нее, потому что никогда не позволял себе быть таким.

Может быть, она простила бы меня.

Море продолжало набегать на берег, а она продолжала, не мигая, смотреть вниз.

Затем она потерла мой большой палец своим.

Еще одна волна, не такая громкая, как пульсирующая в ушах кровь.

Она сжала мою руку обеими своими и поднесла их к своей груди. Я прижал ладонь прямо к ее сердцу, когда она моргнула, склонив голову.

При следующем всплеске воды она вытянула шею, глядя на меня снизу вверх, потянув меня за подбородок, чтобы прижаться губами к моим.

Не прерывая поцелуя, я пересел рядом с ней на шезлонг. Я провел руками по ее бедрам, затем провел ими по волосам. Как и прошлой ночью, наш поцелуй был глубоким и медленным, языки переплетались, пробуя друг друга на вкус.

Голод Леоны рос. Она подошла и села ко мне на колени, распуская мой галстук и притягивая меня ближе за воротник рубашки.

Я очистил ее от прикосновений любого другого мужчины, прикасаясь к ней повсюду. К ее спине, шее, груди.

— Тебе нравится платье? — я выдохнул, когда мы наконец остановились, прерывисто дыша друг от друга.

Она со смехом выдохнула на мою внезапно обнажившуюся грудь.

— Мне нравится это платье. Пожалуйста, не порви его.

— Тогда помоги мне снять это, — прошептал я ей на ухо, уже стягивая это с ее бедер.

Она подняла руки, и я сбросил ее одним движением.

Обнаженная Леона Кастильо лежала на мне сверху на пляже, принимая мою любовь.