30

Я Тебя не знаю

Через две недели после убийства Луиса Кастильо

Дом

Церемония была недолгой. Луис был истовым католиком, но у него было мало времени. Он предпочел бы, чтобы люди злились на поминках, чем пели песни о Рае.

Когда он понял, что попадет в Ад.

Мы все были такими.

Самой долгой частью нашего пребывания в церкви была надгробная речь Леоны в честь ее отца. Ее голос несколько раз прерывался, но восстанавливался слабыми улыбками и взглядами на увеличенную фотографию Луиса.

Ее слова были прекрасны. Я старался не смотреть на нее.

Даже на поминках в нашем доме я избегал ее. Подумать только, в прошлый раз, когда мы устраивали здесь вечеринку, я бросил ее в бассейн и чуть не поцеловал. Слишком много близких отношений.

Все пили, даже девушки, но я бы не стал. Я внимательно наблюдал за Леоной, стараясь держаться на расстоянии. Ребекка была рядом, пытаясь разговорить меня. Я притворился, что меня переполняет горе.

Она что-то проворчала, пока Леона разговаривала с моим дядей, его руки успокаивающе обхватили ее.

За последние две недели я почти не видел ее, хотя она жила в моем доме. Ее запах был повсюду, от ее вещей веяло удушьем. Она переехала в комнату дальше по коридору от моей комнаты, но мне все равно удавалось избегать ее.

Оглянувшись, чтобы посмотреть, куда ушла Ребекка, ко мне подошла Леона. Она положила голову мне на плечо и простонала:

— Это слишком. Я хочу, чтобы это поскорее закончилось.

Нас соединяли всего несколько дюймов, но это было слишком. Ее давление, тепло. Я хотел прикоснуться к ней, сжать ее, любить ее. Она прикасалась к чудовищу.

Я отступил назад.

Она слегка пошатнулась и, моргнув, подняла глаза. Между нами было не меньше фута.

Ее глаза блуждали по моему лицу, ожидая, что я объясню. Я молчал, совершенно неподвижный.

Затем она вздрогнула, поняв, что мой уход причинил ей боль. Как будто разрыв нашей дружбы был физическим разрывом.

— Ты настолько неспособен на эмоции, что даже не утешишь меня на похоронах моего собственного отца? — рявкнула она, ее заплывшие глаза сузились от гнева. Навернулась слеза, часть ее горя, вытесненная ее гневом на меня.

Вот что я бы сделал. Выдавил бы еще больше слез.

Это было все, на что я был способен.

Все доверие в ее глазах испарилось, сменившись чистой ненавистью.

— Я тебя совсем не знаю.

Я пожал плечами и взял пиво со столика рядом со мной.

— Думаю, что нет.

Потому что, если бы она знала, кто я такой и что натворил, она бы захотела моей смерти.