27

Вообще ничего Не Надевай

Леона

Изи заснула довольно быстро. Обычно она спала как убитая, но на всякий случай я лежала и откашливалась, с каждым разом все громче, чтобы проверить, стала ли она хотя бы дышать по-другому.

Я оставила ее храпеть с открытым ртом, ее голова почти касалась моей подушки.

На каждом шагу, выходя из ее комнаты, я оглядывалась, нет ли там каких-нибудь изменений. Нет.

Чтобы не встревожить ее, я использовала мягкое свечение экрана своего телефона — даже не включая фонарик — чтобы проложить себе путь от ее кровати к двери своей спальни.

Я не могла позволить ей остановить меня.

Костяшками пальцев я тихонько постучала в дверь. Ответа не последовало. Склонив голову через плечо, я постучала снова.

— Да? — раздался низкий голос Дома.

Его вопрос баритоном пробежал по моему телу, обжигая кожу.

Я прокралась в комнату на носках тапочек, заперев за собой дверь.

Он лежал на моей кровати, прислонившись к изголовью, скрестив лодыжки, с книгой в руках. В очках.

Черт. Кто-нибудь, пристрелите меня. Никогда еще мне так не хотелось сесть кому-нибудь на лицо. Я хотела разбить эти очки бедрами, а потом купить ему новую пару, просто чтобы я могла сделать это снова.

— Я не знала, что ты носишь очки.

Он оглядел меня с ног до головы, разглядывая шелковую майку и шорты. Я не могла дождаться, когда он увидит, что под ней.

Я чувствовала на себе его молчаливый взгляд, когда обходила свою комнату, зажигая волшебные гирлянды на подоконнике, письменном столе, прикроватных тумбочках. Я выключила яркую лампу рядом с ним.

— О, неужели я больше не читаю?

— Нет, — сказала я, поднимая колено, чтобы оседлать его.

Я взяла его книгу, положила свою подставку на его страницу и переложила обратно на прикроватный столик. Возможно, я отчаянно нуждаюсь в его версии Кларка Кента, но я все равно могу оценить хороший роман.

Я провела пальцем по оправе его очков. Почему в них он выглядел еще лучше?

— Я не знала, что ты носишь очки, — повторила я.

— Только для чтения, — сказал он, кладя руки мне на задницу и подталкивая меня вперед, чтобы я могла почувствовать, насколько он тверд подо мной. — Я вижу тебя прекрасно. Я всегда вижу тебя прекрасно.

— Ты видишь меня прекрасно, — сказала я. Между нами три слоя одежды. Слишком много.

— Вижу. С тобой сегодня что-то случилось. Потому что ты провела этот день в своих обтягивающих леггинсах и толстовке с капюшоном, которые лучше бы не принадлежали никакому другому мужчине, — добавил он, проводя пальцем по моему рту, отрывая нижнюю губу от зубов. — Толстовка, которая, могу я добавить, позволяла мне лишь время от времени мельком видеть твою задницу. Я хочу сжечь ее.

Я еще сильнее извивалась на нем, когда он переместился с моего рта на бретельки на моих плечах. Он снял одну из них, верх моей пижамы слегка упал, обнажив красное кружево под ним. Он провел нежными пальцами по его краю до ложбинки между грудями.

— Итак, я предполагаю, что ты пыталась сбить Изи с нашего следа. И я предполагаю, что ты хотела напомнить мне, насколько ты чертовски сексуальна, придя сюда в этом.

Он потянул за оставшуюся бретельку, защелкивая ее на моей коже.

— Но я уже знаю. Носи то, что хочешь, — сказал он, взявшись за шелк внизу, прежде чем снять топ через мою голову, — или вообще ничего не надевай.

Если бы у меня было свое жилье, я бы так и сделала. Я бы пригласила его в гости, и это — крошечное кружевное боди без вырезов — было бы лучшим, что я надела бы в его присутствии.

Я хотела купить что-нибудь с Джаредом, но далеко не в той степени, в какой мне хотелось сейчас.

Он держал меня под лопатками и оглядывал с головы до ног.

— Теперь это, — сказал он, его взгляд потеплел, когда он увидел красное кружево, которое он показал мне в моем гардеробе, — это намного лучше. Сними это.

— Я даю на это всего пять минут, — сказала я, притягивая его обратно к себе.

Я надела их, чтобы он увидел, восхитился. Но теперь я пожалела об этом; мне хотелось лечь на него, прижаться своей кожей к его.

— Это наша последняя ночь, когда ты остаешься здесь, — сказала я ему и очень, очень постаралась не казаться грустной по этому поводу.

Я больше хотела сказать: выеби мне мозги, это наш последний раз вместе , но вместо того, чтобы сказать: это наш последний раз вместе, и я опустошена.

— Ты не собираешься навестить меня в своем сексуальном белье? — спросил он, поглаживая меня по спине, его слова обжигали мои волосы. — Ты не собираешься войти и разбросать лепестки роз по кровати?

— Если меня пригласят, — сказала я и потянулась поцеловать его.

— Ты всегда приглашена, — сказал он, целуя мой рот, когда я откинулась назад. — Плата за вход — твоя одежда.

— Прямо там, на крыльце? — спросила я, когда он оставил попытки поцеловать меня, вместо этого слегка покусывая мою ключицу.

— Да, прямо там, где я могу заснять тебя на камеру и воспроизводить это несколько дней.

Мысль о том, что он наблюдает за мной, заставила мои бедра сжаться вокруг него.

— О, тебе это нравится, — сказал он, поворачивая мои бедра, безмолвно прося меня повернуться. Я упала между его ног, где он стянул с меня шелковые шорты. — Раньше я наблюдал не только за крыльцом. В каждой комнате была камера, доступ к которой был только у меня. Я верну её обратно в свою спальню, чтобы снова и снова смотреть, как мы трахаемся.

— Только в спальне? — спросила я, откидываясь на его грудь, когда его пальцы задели внутреннюю поверхность моего бедра.

— Где еще мне их вернуть?

Его прикосновения так мучительно медленно продвигались к линии бикини, что я потеряла ход мыслей.

— Кухня, гостиная, ванная. Поставь подводный в этот гребаный бассейн, Дом.

— Хочешь немного поиграть с водой, а? — спросил он, наклоняя голову, когда его пальцы нашли мою влажную сердцевину. Они остановились. — О, вау, — сказал он, его губы коснулись моего уха, он провел пальцами по доказательству моего желания.

Я была влажной от возбуждения, просто увидев его в этих очках.

— Да, так лучше. Мне это очень нравится. Мне нравится, что ты перестала бороться со мной. Сменила джинсы на трусики с промежностью, малышка.

Он поднял пальцы, чтобы показать мне, потирая большой палец о два своих пальца.

— Нам нужно вести себя тихо, — прошептала я.

Он притянул меня, чтобы я села к нему на бедро, прежде чем поднести свои блестящие пальцы к моим губам.

— Попробуй.

Я подчинилась, посасывая, в то время как его другая рука лениво нашла мой клитор. Мое дыхание сбилось под его пальцами.

— Тише, львенок, — приказал он мне на ухо, прижимая ладонь к моему рту. — Твой рев услышу только я. Ты понимаешь? Только я.

Я кивнула, закрыв глаза, пока его пальцы двигались быстрее.

— Лео, ты всегда такая мокрая для меня, — промурлыкал он мне на ухо. — Я всегда так жесток с тобой.

Да, я чувствовала его спиной. Когда я начала тереться о его бедро, это было не обязательно для меня, но и для него. Я хотела, чтобы у него хоть раз были липкие бедра. Я хотела, чтобы его член почувствовал трение, чтобы он вошел в меня.

Его руки крепко прижимали меня к нему, но в этом не было необходимости. Я уступила тому, чего хотело мое тело, расслабляясь в его объятиях. Его покусывания вдоль раковины моего уха сделали меня такой чувствительной, что я ахнула в его руку. Его прикосновение пощекотало меня, спустилось по шее прямо к клитору. Он играл со мной так, как будто спал со мной несколько раз и знал мое тело лучше, чем я сама. Он держал меня так близко к оргазму, зарождающемуся внизу моего живота. Я извивалась рядом с ним, чувствуя озноб от его дыхания, его зубы царапали это эрогенное местечко у меня под ухом.

Я собиралась кончить. Я должна была кончить. Все мои чувства были потеряны от его прикосновений.

И он остановился, двигая губами ниже, чтобы прикусить изгиб моей шеи, прежде чем пососать, заставляя меня задыхаться. Его пальцы скользнули ниже, дразня вход в меня, и мое дыхание немного успокоилось.

— Однажды я засуну в тебя весь свой кулак, — прошептал он. — Ты недооцениваешь, как сильно мне нужно попасть туда. Я бы разрезал тебя и залез внутрь, если бы мог.

Я только кивнула и повернула голову назад. Залезай внутрь, пожалуйста.

Но он продолжал мучить меня, и когда я открыла глаза, то увидела, что он склонился над моим плечом и смотрит на дело своих рук.

Если бы он не взял контроль в свои руки, это сделала бы я.

Слегка приподняв мои бедра, два его пальца скользнули внутрь меня. Он приподнял бровь и скрестил пальцы, коснувшись прямо моей точки G. Ему пришлось сильнее зажать мне рот рукой, потому что стадия хныканья давно миновала. Я вспотела, липкая рядом с ним, когда во мне разгорелся очередной оргазм, его горячее дыхание сопровождало пульсацию внутри меня.

— Позволь мне, позволь мне... — попыталась произнести я, уткнувшись в его ладонь.

Но он остановился и убрал руку.

— Да, Леона? — спросил он у моих губ.

— Позволь мне кончить, — простонала я, расстроенная еще одним отказом от оргазма.

— О, малышка, не расстраивайся, — сказал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Я кое-что скрывал от тебя.

Я попыталась вырваться, но он все еще прижимал меня к себе так крепко, что я не смогла.

— Мои результаты отрицательны. Сегодня вечером я буду груб с тобой.

Я оттолкнула его руки, развернулась, чтобы поцеловать его, и потянула за его боксеры, пытаясь стянуть их вниз. Он помог мне, приподнявшись и одновременно трахая мой рот своим языком.

Все еще сидя у моего изголовья, он притянул меня обратно к себе на колени, где я заскользила вверх и вниз по его члену, покрывая его своим желанием. Я раскачивалась на нем взад-вперед, наслаждаясь ощущением его шелковистого члена на моем клиторе.

— Нет, малышка, этот оргазм мой. Я почувствую, как ты кончаешь на мой член. Ты собираешься прокатиться на мне верхом.

Я кивнула и приподняла бедра, когда он приблизил свой член к моему входу. Я принимала таблетки, но он не спрашивал. Конечно, нет.