Глава двадцатая

‡

Мерседес

Провиденс, Род-Айленд

2024

Еще один день.

Еще одна ранняя утренняя пробежка с Дазарай.

Душ.

Созвон.

Перерыв на обед.

Я готовлю салат и решаю основаться в гостиной, пока разбираю электронную почту. Ноутбук открыт, и я готова есть во время работы, но понимаю, что не захватила прибор.

Поднимаясь с дивана, я замечаю свою любимую вилку. Она там, где я оставила ее накануне вечером — на кофейном столике. Я не должна испытывать такого облегчения, как сейчас, оттого, что она вернулась в мою жизнь, но я снова чувствую себя цельной.

Держа вилку в одной руке, я думаю о том, как одно, казалось бы, незначительное решение — заскочить на распродажу имущества за предметами для наполнения моей новой квартиры — оказало такое положительное влияние на мою жизнь.

Слова старого профессора колледжа звучат в моей голове шепотом: Корреляция не равна причинно-следственной связи.

Это, вероятно, действительно применимо в данном случае.

Я купила старое столовое серебро.

Я встретила человека, который думал, что он из прошлого, и утверждал, что был пойман в ловушку этой вилки.

Моя жизнь улучшилась.

Эти три события могут показаться связанными, но я также знаю принцип "бритвы Оккама", который, по сути, гласит, что, когда у события есть более одного объяснения, самое простое, скорее всего, является правильным.

Итак, что же, скорее всего, правда?

Что я нашла набор волшебного столового серебра, полный суперсолдат Второй мировой войны, освободила одного из них, влюбилась в него, и это дало мне возможность наконец взять свою жизнь в свои руки?

Или…

Я просто нашла столовое серебро?

Пережила ночной визит психически больного человека?

И я просто уже была готова перестать прятаться от внешнего мира?

Крутя вилкой перед лицом, я качаю головой.

— Я не принцесса из сказки. Я обычная женщина с немного токсичными отношениями с родителями, жизнью, полной тревог, и буйным воображением, — я осуждающе хихикаю. — Если бы ты остался здесь, Хью, ты бы обнаружил, что я была бы идеальной парой для суперсолдата. Никто ничего обо мне не знает. У меня есть друзья-зануды, которые могли бы помочь нам выяснить, что с тобой случилось, может быть, даже освободить твоих друзей. Я верный человек, и у меня скопилась приличная сумма денег, потому что я работаю с подросткового возраста и никуда не хожу, ничего не делаю, — поддаваясь фантазии о том, что Хью может слышать меня, я продолжаю — Я также достаточно морально серый герой, чтобы помочь тебе убирать врагов и никогда не признаваться, где мы прячем тела. Мне все равно, как долго мы с Грегом дружим, я никогда не скажу ему, что мы украли его почту — я достаточно умна, чтобы понимать, что такие вещи человек должен унести с собой в могилу, — наклоняясь вперед, я втыкаю вилку в салат и подношу ее ко рту. — Мы могли бы быть командой.

Я открываю рот и замираю. Хотя я никогда не видела, как вилка превращается в Хью, я также никогда не видела Хью и вилку одновременно. Представь, что Хью не ушел и не лгал. Представь, что он снова стал этой вилкой.

Не просто вилкой.

Моей любимой.

Салат вкусный, но вилка оживляет мой рот. Я скучала по ней так, что это не поддается логике.

Смешно.

Восхитительно.

На серебре над зубцами осталось немного приправы. Я слизываю ее, вспоминая, как Хью сказал, что ему знаком мой вкус, потому что он был у меня во рту.

Если бы ты вернулся в ту ночь, ты бы отведал чего-то большего. И я тоже.

Сердце начинает учащенно биться, когда я вспоминаю ощущение его губ на своих. Я была готова, так готова принадлежать ему.

Что бы я сделала с тобой…

Тебе.

Я поддаюсь импульсу и облизываю вилку по всей длине.

Вините во всем тот факт, что я в самом расцвете сексуальных сил с досадным отсутствием опыта, но я так возбуждена, что снимаю трусики и начинаю себя трогать. Я сжимаю вилку в одной руке, пальцами другой потираю клитор взад-вперед, закрываю глаза и представляю голову Хью у себя между ног. Как он целует внутреннюю поверхность моих бедер, прежде чем раздвинуть их еще шире и…

Вилка движется в моей руке.

Нет, не может быть.

Вилки не могут двигаться.

Я возвращаю свое внимание к удовольствию от фантазии о том, что это язык Хью скользит по мне, а не моя рука. В прошлом я подумывала о покупке секс-игрушки, но хотела, чтобы мой первый раз был не с ней, а с кем-то настоящим.

Теперь я жалею, что у меня нет фаллоимитатора, чтобы погрузить его в себя, чтобы я наконец могла почувствовать, каково это, когда тебя трахают. Я прикусываю нижнюю губу и увеличиваю скорость, шепча при этом имя Хью.

На этот раз нельзя отрицать, что вилка вибрирует в моей руке. Мне следовало бы испугаться, но тело уже гудит от желания, и я так чертовски близка к кульминации, что не хочу останавливаться. Я поворачиваю вилку так, чтобы зубцы были у меня в ладони, и подношу ее ручку к своему клитору, ожидая, что металл будет холодным, но это не так.

Он теплый.

Тяжелый.

Чертовски маленький отбойный молоток у моего клитора. Чертовски правдоподобный и такой приятный. Я прижимаю вилку к себе, а другой рукой хватаюсь за подушку.

Я расставляю ноги шире, упираясь в вибрирующее серебро, желая гораздо большего, чем когда-либо могла дать мне вилка. Волна удовольствия поднимается во мне, и я отдаюсь жару, разливающемуся по всему телу.

Все еще с закрытыми глазами я кладу вилку рядом с собой на диван и наслаждаюсь возвращением на землю после оргазма. В наличии действительно хорошего воображения есть свои плюсы… Я только что трахнула себя вилкой и не возненавидела это.

Когда я могла получать удовольствие по таким низким стандартам, секс с настоящим мужчиной должен был быть потрясающим. Теперь все, что мне нужно сделать, это найти мужчину, который заставил бы меня чувствовать что-то вроде того, что я испытывала с Хью.

Две сильные руки сжимают мои колени, и я распахиваю глаза. Хью.

Как он снова оказался в моей квартире?

— Ты не могла оставить меня в покое, не так ли? — рычит он. — Я говорил себе, что не гожусь для тебя, но если это то, чего ты хочешь, боже, я тоже этого хочу, — он умело раздвигает мои складки и ныряет вперед, его язык скользит по мне.

Я ахаю и пытаюсь отстраниться, но его руки хватают меня за бедра, и он прижимается ко мне лицом. Ничто в моей жизни не подготовило меня к погружению его языка внутрь меня. Мокрого. Горячего. Он толкается и кружит.

Я и понятия не имела, что языки такие большие… и талантливые.

Все мысли о сопротивлении исчезают, когда он убирает язык, а затем снова погружает его в меня. Руки зарываются в его волосы, притягивая лицо ближе, пока я бездумно умоляю его не останавливаться.

Я прочитала изрядную долю книг с описанием орального секса, но ни в одной из них не описывалось ничего подобного. Его язык вырывается и начинает ритмичный танец над моим клитором, который я могу описать только как похищающий душу. Взад-вперед. Вокруг. Трет. Ударяет.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что кончу, его язык проникает в меня, наполняя, растягивая, мощно двигаясь внутрь и наружу, пока я больше не могу сдерживаться. Мои бедра сжимаются вокруг него. Взрываются фейерверки. Я вся дрожу.

— Вау.

— Успокойся, куколка. Я еще далеко не закончил. Встань.

Я делаю это, но с его помощью. Он раздевает меня догола и медленно проводит по мне трясущимися руками, как будто я блюдо, которого он слишком долго ждал и разрывается между желанием насладиться и проглотить его.

— Ты действительно девственница?

Хватая ртом воздух, я смотрю на него.

— Ты действительно здесь? — спрашиваю я.

Он стягивает через голову рубашку, которую я ему купила, и начинает расстегивать ремень.

— Отвечай на вопрос, Мерседес.

Я облизываю нижнюю губу.

— Сначала ты.

Он раздевается догола, отбрасывая в сторону остатки своей одежды. Я не знаю, насколько велик член обычного мужчины, но когда я вижу размер его налившегося члена, я начинаю сомневаться в том, что мой первый раз должен быть с суперсолдатом — воображаемым или нет. Выражение его лица смягчается, и он проводит рукой по моим волосам.

— Я здесь, Мерседес. И я без ума от тебя. Я сделаю все возможное, чтобы быть нежным, но если ты этого не хочешь, скажи мне сейчас.

Есть шанс, что Хью действительно вовремя вернулся и застал меня кончающей на вилку. Или… Я бросаю взгляд на диван рядом со мной. Вилки снова нет.

— Я не понимаю.

Он притягивает меня в свои обнаженные объятия, и я содрогаюсь от этого и от очень большой части тела, что прижимается к моему животу.

— Я тоже. Я думал, что снова ушел. Я не думал, что есть путь назад, но потом ты была там… повсюду вокруг меня, заполняя собой пустоту. Без тебя меня нет, и я смирился с этим. Ты — единственное, по чему я скучал, и единственное, ради чего стоит вернуться. Я знаю, что тороплю события, Мерседес, но я не могу сделать это наполовину. Я хочу тебя не только сегодня, но и всегда. Скажи, что чувствуешь то же самое.

Как он вернулся в мою квартиру? И где он был? У меня было так много вопросов, но я решаю задать их позже. Я обвиваю руками его обнаженную спину и крепко обнимаю.

— Я тоже по тебе скучала.

Он обхватывает руками мои бедра и без усилий приподнимает меня, скользя вверх, пока наши глаза не оказываются на одном уровне.

— Как долго меня не было?

— Месяцы, — он действительно не знает? Это часть его состояния? — Почему ты ушел?

— Я ревновал. Глупо. Злился на себя за то, что не мог предложить тебе большего, — он переносит мой вес, и я обвиваю ногами его талию. Кончик его члена дразнит, касаясь моей влажности.

— Ревновал? — почему я задаю вопросы, когда все, чего я действительно хочу — это снова ощутить вкус его губ?

— Я видел цветы на кухне. Они от него?

Я напрягаюсь, чтобы вспомнить.

— Да.

Его руки сжимаются на моих боках.

— Ты с ним трахалась?

Я выдерживаю его взгляд.

— Нет.

Облегчение наполняет его глаза, и хватка смягчается.

— Почему нет?