Я сказал, что да, удовлетворен, но тут же задал еще один вопрос:
- А как же вы будете жить без угля?
- Все зависит от продолжительности конфликта. Если он затянется надолго, будет трудно. В частности, нам с вами.
- Почему?
- Потому что большинство английских электростанций все еще работает на угле, включая и те, что снабжают энергией Лондон. Как только иссякнет запас угля на складах, мы с вами будем готовиться к урокам при свечах. Образно говоря, шахтеры держат руку на выключателе.
Мистер Хатчинсон предсказал все правильно. Прошло еще недели полторы-две, забастовка шахтеров уже шла полным ходом, и у нас дома вдруг погас свет - как раз когда мы сели ужинать. Мама пошла за дядей Глебом, он у нас в доме был за монтера, но он куда-то уехал вместе со всем семейством. Мы стали ужинать в темноте, почти ощупью, и тут папа звонко шлепнул себя по лбу.
- Это же не пробки, это забастовка! Писали же в газетах, что в целях экономии угля районы будут поочередно отключаться на какое-то время ежедневно.
В последующие дни и недели перебои стали повторяться все чаще, а промежутки без электричества делались все длиннее. Мы, как и другие семьи в доме, обзавелись свечами и фонарями. Комнаты при таком никогда мною не виданном освещении принимали таинственный вид - по стенам и потолку метались большие черные тени, казалось, что все вокруг двигается, перемещается с места на место.
Мама стала готовить обед утром, а не накануне вечером, как прежде, и в магазин за продуктами ходила каждый день: набивать холодильник было глупо при такой нерегулярной подаче электроэнергии. Маме это, конечно, не нравилось. А папа шутил:
- Ничего, ничего, товарищи, надо иметь классовую сознательность. Какие-то у вас, понимаете, мелкобуржуазные настроеньица. И это, Тоня, при твоем сугубо пролетарском происхождении.
- Классовая сознательность у меня есть, - вздохнув, ответила мама, - а вот обедов у вас, кажется, скоро не будет.
- Будем обедать в посольстве, только и всего. Отдохнешь от кухонных забот.
В посольствах электричество, конечно, не отключалось. Зато уж во всех прочих местах, которые нам время от времени приходилось посещать, нормальная жизнь нарушилась. Собрались мы посмотреть один кинофильм, приехали на площадь Лейстер-сквер, где сосредоточены лучшие кинотеатры, а там все закрыто, в районе нет электричества. Поехали покупать мне брюки, а в магазине приходится передвигаться, держась за стены: вместо люстр горят свечи в стаканчиках - по пять-шесть на каждом прилавке. Папа вычитал в газете, что для магазинных жуликов наступил настоящий праздник - при таком освещении разве за ними уследишь.
За это газеты тоже ругали шахтеров. Вот, мол, какие эгоисты: им захотелось побольше денег, а страдать должны все англичане.
Папа, читая газету, как-то подумал вслух:
- Ничего, ничего... Ишь, какие гуманисты нашлись!.. Довели подземных рабочих до того, что они меньше почтальонов получают, и еще обижаться изволят...
- Пап, а почему они получают меньше почтальонов?
- Тут, видишь ли, целый комплекс причин, но основное то, что за последние десятилетия уголь превратился во второстепенное промышленное топливо, главное место заняли нефтепродукты. Самих шахтеров в Англии стало вдвое меньше, чем, скажем, двадцать лет назад, да и они тоже ждали, что многих из них вот-вот сократят за ненадобностью. Вот с ними и делали что хотели, да и профсоюз у них долгое время был ни рыба ни мясо.
- А теперь?
- Профсоюз стал боевым при новом руководстве, а нефти не хватает, кончилась для них дармовая нефть: арабы сами хотят ею распоряжаться. Вот уголек, стало быть, опять в гору пошел. Так что шахтеры очень правильно момент для забастовки избрали.
- Значит, они победят?
- Пролетариат, Виктор, всегда побеждает, когда он действует единым кулаком, а не растопыренными пальцами. Историческая истина.
В эту секунду все лампочки опять погасли. А я как раз остановился на том месте "Трех мушкетеров", где Фелтон явился к герцогу Букингемскому. Так я в тот вечер и не узнал, убил Фелтон, подосланный коварной миледи, ее врага, герцога, или нет.
В такие вечера мы с Вовкой устраивались во дворике, если было достаточно тепло, или на лестнице, если было холодно, и тихо беседовали о всякой всячине, пока нас не звали спать.
- Эх, жалко, ты кристмасовскую иллюминацию не увидишь, посочувствовал он один раз.
- Какую, какую иллюминацию?
Он сказал, что англичане празднуют не Новый год, а рождество, по-ихнему "кристмас", которое бывает 25 декабря. Задолго до него на центральных улицах Риджент-стрит и Оксфорд-стрит зажигаются повешенные поперек улицы фигурные гирлянды из цветных лампочек. Каждый большой магазин устраивает на своем фасаде собственную световую картинку. На одной Санта-Клаус, английский Дед-Мороз, мчится на санях, запряженных оленями, на другой какие-нибудь ангелочки с крылышками порхают, на третьей еще что-нибудь. А на Трафальгарской площади, по соседству с колонной адмирала Нельсона, устанавливают елку высотой метров в двадцать. Ее каждый год дарят лондонцам норвежцы, это уже тоже традиция. Когда начинает темнеть, елка вспыхивает электрическими украшениями, и к ней приходят гулять точно так же, как москвичи ходят гулять к елке на Пушкинскую площадь. В этом году елку тоже, наверное, привезут, только она уже не засверкает огнями.
Мы с Вовкой говорили между собой: как же это люди жили, когда не было электричества? То есть, значит, без настоящего освещения, без кино, без телефона, без метро, без телевизора, без электроутюгов, без пылесосов и холодильников. Повезло нам все-таки, что мы живем не тогда, а сейчас.
Но вот приблизился Новый год, и на щитах продавцов газет появилось слово "виктори!". Победа! Шахтеры победили! Папа не ошибся. И мистер Хатчинсон тоже: правительство, сколько ни грозило, так и не посмело двинуть против бастующих войска.
Но понадобилось еще немало времени, прежде чем огни Лондона совсем перестали гаснуть, а если гасли, то уже действительно потому, что где-то перегорели пробки.
16. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ПРИ СВЕЧАХ
Один эпизод, происшедший во время шахтерской забастовки, я сознательно пропустил. Он заслуживает того, чтобы я о нем рассказал особо, не смешивая его ни с чем другим.