Конечно, Родни записал вымышленные имена: "Тимофеюс Т. Петигрю" и "Памела Петигрю", но на этот раз у него не было большой надежды, что «инкогнито» сработает. Он знал, что полицейский все расскажет в участке, а репортеры всегда держат связь с полицией. Репортеру будет легко выспросить, куда отвезли гномобиль. Если он к тому же узнает, что у его пассажиров были две большие корзины, он легко отыщет отель, где Родни и Элизабет попытались найти убежище. Родни уже знал, что отели всегда на стороне репортеров. Поэтому он нисколько не удивился, когда зазвонил телефон и вежливый голос спросил:
— Это мистер Синсебау?
— Вы ошибаетесь, — сказал Родни.
— Тогда это мистер Петигрю?
— Да, это мистер Петигрю.
— Так, мистер Петибау, простите, мистер Синсегрю, я репортер "Вечернего Фью-уик", нашей местной газеты. Я хотел бы спросить у вас насчет королевских гусят.
— Я сожалею, — сказал Родни, — но мне слишком жарко.
— Слишком жарко, мистер Петибау?
— Да, фьюжасно жарко.
— Ах да, я понимаю, ха-ха-ха! Но право же, мистер Синсегусь, вы не можете себе представить, как весь мир беспокоится о королевских гусятах! Все газеты в стране разыскивают вас. Скажите мне, пожалуйста, вылупились гусята?
— Гусятам тоже фьюжасно жарко.
— Они у вас в этих корзинках, мистер Синсегрю?
— У меня папоротник в корзинках.
— Но, пожалуйста, мистер Петибау, скажите: у вас там гусята сидят на папоротнике?
— Я сожалею, но мне некогда с вами разговаривать. Сочините сами.
— Но, право же, мистер Синсебау…
— Вы сделаете это лучше, чем я, у вас практика.
— Вы это серьезно?
— Какая вам разница?
Родни повесил трубку, а Элизабет с Бобо от хохота фьюкали, пытаясь себе представить, что репортер сочинит о них. Бобо очень нравились названия газет: сначала «Пшик-ньюс», потом «Вжик-рипорт», потом "Фьюуик".
Было обеденное время. Родни сказал, что история появится в газетах через несколько часов, а потом надо будет срочно выбираться из города. Он направился навестить гномобиль в «больницу», чтобы узнать, как прошла «хирургическая» операция, и вернулся мрачный. Повреждения оказались более опасными, чем он ожидал, пришлось послать в соседний город за новой задней осью. Гномобиль будет в порядке только к вечеру.
— Если у нас случится столкновение с фотографами, я уже присмотрел толстяка в вестибюле, — заметил Родни.
Он принес с собой немного еды — не могли же они идти с гномами в ресторан! Все пообедали. Не успели они кончить обед, как зазвонил телефон, корреспондент агентства печати хотел узнать имена тринадцати абиссинских гусят. Родни сказал:
— Хорошо. У вас есть ручка? — И начал диктовать: — Альфа, Бета, Гамма, Дельта, Эпсилон, Зета, Эта, Тета — я забыл следующую букву, но вы возьмите в библиотеке греческую грамматику, — Каппа, Лямбда, Ми, Ню, Омикрон… Это буквы греческого алфавита, его первые буквы и составляют наше слово "алфавит".
— Но получилось уже четырнадцать, мистер Синсебау.
— Ну, тогда, значит, нет никакого Омикрона. Репортер хотел узнать, прорезались ли у гуся зубки, но Родни заявил, что один репортер уже работает над этой проблемой, а если ее будут разрабатывать двое, они могут не прийти к взаимному соглашению.
Родни бросил трубку, попросил на станции отключить телефон и повесил на дверь табличку: "Прошу не беспокоить".
Через пару часов Родни спустился за газетами. Там он нашел одну из тех фантастических историй, которые развлекали всю страну. Репортер рассказывал об эксцентричном молодом миллионере, который вмонтировал инкубатор в заднее сиденье своего дорогого автомобиля и высидел тринадцать королевских гусят во время путешествия по Соединенным Штатам. Гусята сидят в корзинках, выстланных папоротником, сорванным высоко в горах. У этих крошечных существ такие же розовые щечки и золотые короны, какие были у их покойных, горько оплакиваемых родителей. Они уже умеют махать хвостиками и отвечать на вопросы. Вскоре знаменитый хирург прооперирует им языки так, чтобы они могли научиться разговаривать. Потомок магната оценивает их по две тысячи долларов за пару. Он говорит, что передаст их "Зеленому кресту", когда они пройдут курс обучения.
После того как Элизабет и Бобо вдоволь посмеялись, надо было переходить к решению серьезной проблемы: как удрать от репортеров. У них был номер машины штата Вашингтон. Здесь их опознает любой, и у них не будет ни минуты покоя ни в одном отеле. Элизабет предложила поехать в деревню, купить тринадцать гусят, раскрасить их и снова устроить аукцион.
Глого сказал, что он не может причинять столько беспокойства своим друзьям и вводить их в новые расходы. Он просился обратно в красные леса. Но Родни сказал, что глупости, что он никогда в жизни так не веселился, а газеты он просто разыгрывает. Бобо и Элизабет шумно с ним согласились, тысячелетний старик удалился в свою корзинку.
Глава одиннадцатая,
где гнегодяи гнастигают гномов
![Гномобиль _13.jpg](https://litlife.club/books/40511/read/images/_13.jpg)
Был самый разгар обсуждения планов относительно поездки к горам Озарк, когда в дверь постучали. Бобо прыгнул в свою корзинку. Элизабет накрыла обе корзинки, а Родни подошел к двери, но не отпер ее.
— Кто там? — спросил он.
— Мне нужно видеть мистера Петигрю, — сказал мужской голос.
— Разве вы не заметили на двери табличку "Прошу не беспокоить"?
— Но у меня срочное дело, мистер Петигрю.
— Что вам надо?
— Позвольте, пожалуйста, с вами поговорить.
— О чем вы собираетесь со мной говорить?
— Я хочу купить абиссинских королевских гусят.
— Они не продаются.
— Я заплачу вам хорошую цену, мистер Петигрю.
— Я в этом не заинтересован.
— Я тут же выпишу вам чек или вручу вам всю сумму наличными.
— У меня нет гусят для продажи.
— Я прибавлю цену, мистер Петигрю.
— Я вам уже сказал, что ваши предложения меня не интересуют.
— С вами говорит хозяин крупнейшего в стране цирка; нехорошо прогонять меня, даже не выслушав.
— Я уже объяснил вам: я в этом не заинтересован. Уходите, пожалуйста, и перестаньте стучать в мою дверь.
Воцарилась тишина. Через некоторое время Родни на цыпочках вышел в соседнюю комнату, осторожно приоткрыл дверь и заглянул в коридор, чтобы убедиться, что в коридоре никто не подслушивает. Возобновилось обсуждение того, как им отделаться от репортеров и прочих преследователей. Родни сказал, что ему надо пойти достать денег, без которых в мире людей трудно избежать неприятностей. Он попросил Элизабет постеречь гномов и ни в коем случае не открывать ни одной двери и поспешил вниз.
Элизабет и Бобо никогда не скучали, когда оставались вдвоем. Бобо задавал столько вопросов, что Элизабет сама узнавала массу полезного, пока находила нужный ответ. Теперь ему хотелось узнать все насчет циркачей: какие люди этим занимаются, и что они показывают, и где; зарабатывают ли они этим деньги и много ли? Элизабет было нелегко отвечать на такие вопросы.
Родни вернулся с деньгами. Они все вместе поужинали и немножко поиграли. Потом Родни пошел посмотреть, как продвигается ремонт гномобиля. Уходя, он снова предупредил Элизабет, чтобы она никому не открывала и не оставляла гномов одних.
Прошло несколько минут после его ухода. Элизабет и Бобо играли в карты, когда зазвонил телефон. Элизабет подняла трубку и вдруг издала крик ужаса и побледнела. В трубке незнакомый мужской голос произнес:
— Твоего дядю Родни только что сбила машина. Быстро спускайся.
— Где? Где? — закричала Элизабет.
— На главной улице. На углу. Двумя кварталами восточнее отеля. Беги быстрее!
Элизабет выронила трубку. Она чуть не потеряла сознание от горя.
— О Бобо, Глого! Родни сбила машина! Может быть, он уже умер!
— Можно, мы с тобой? — крикнул Бобо.
Но Элизабет сказала:
— Нет, нет, вам нельзя выходить на улицу. Подождите здесь, я вернусь.