Тридцать пять

Паундтаун

Джек

— Вдруг она возненавидит меня? — спрашивает Лиз, когда мы подъезжаем к дому престарелых, где проживает моя мама.

— Она не станет тебя ненавидеть, — отвечаю я. Вероятно, она будет счастлива познакомиться с одной из моих подруг, которая не является охотницей за деньгами.

— Но вдруг она меня возненавидит?

Я решил пошутить: — Да какая, нахрен, разница? Она находится за тысячи миль от нас.

Лиз смотрит на меня с максимальным раздражением.

— Я серьезно, Джек. Насколько вы близки со своей мамой? Если она будет против, ты свалишь в закат или что-то в этом роде?

— Милая, мы проживаем в таком маленьком городке, что его можно уместить в наперстке. Я не смог бы свалить в закат, даже если бы попытался. Что касается твоего второго вопроса, то да, я действительно близок с мамой. Однако она никогда не пыталась влиять на мои решения, какими бы глупыми они ни были.

Когда вижу ее обиженное лицо, я добавляю: — Не то чтобы я считал тебя глупой.

— Да, да. Отличный выбор.

— Не могла бы ты, пожалуйста, постараться не нервничать? — Моя мама, вероятно, самая добродушная женщина на свете. Даже если бы у нее были какие-то негативные чувства к тебе, ты, скорее всего, никогда бы об этом не узнала. Черт возьми, я, возможно, тоже бы не заметил.

— Кажется, она совершенно не похожа на мою маму. Если у нее возникнут с тобой проблемы, это будет написано у нее на лице.

— О, как скажешь. Твоя мама всегда была очень милой.

Она широко распахнула глаза.

— Может быть, для тебя! Уверена, что ты ей нравишься больше, чем я. Хотя, по-моему, это вполне нормально. Похоже, что ты всем нравишься больше меня.

Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы.

— Вероятно, тебе лишь нужно наладить отношения с окружающими.

— Может ты и прав, — бормочет она так тихо, что я почти не расслышал. — Что ж, расскажи мне о своей маме.

— Что ты хочешь узнать?

— Немного больше информации? Ты сказал, что она милая. За исключением этого и факта, что у нее день рождения, я ничего больше не знаю.

— Ну, ее зовут Джудит. Она вырастила меня будучи матерью-одиночкой, почти без чьей-либо помощи.

Лиз перебивает.

— Где твой отец?

— Он скончался еще до моего рождения. Отправился за границу и там же погиб.

— Черт, Джек, — выдыхает Лиз. — Мне так жаль.

— Не стоит. Да, это печально, но я не ожидал, что ты узнаешь, и не желаю, чтобы ты расстраивалась. Это всегда было частью моей истории.

— Твоя мама так и не повторила попытку выйти замуж?

Я качаю головой.

— Нет. Она работала учительницей и была матерью-одиночкой, воспитывающей сына, увлеченного всеми возможными видами спорта. Она не пропустила ни одной тренировки, матча или любого другого мероприятия, если на то пошло.

— Как она оказалась в Майами, если ты вырос в Миннесоте?

— Когда я подписал контракт, она решила переехать, чтобы быть рядом со мной. Хотя она утверждала, что это ради меня, мне кажется, что ее больше привлекала теплая погода. Ты заметила, что, когда я переехал на Тихоокеанский северо-запад, мама не последовала за мной? Она не хотела расставаться с солнцем. — Я усмехнулся. — Но ее можно понять. Она переехала в дом престарелых и завела много друзей, с которыми проводит время. Посещает кружки и обзавелась хобби. Я рад, что теперь она живет по своим собственным правилам, а не беспокоится о том, все ли у меня в порядке.

— И она не знает, что ты вернулся?

— Нет. Я хотел сделать сюрприз.

— Уверена, что он ей понравится.

— Надеюсь.

Когда мы доезжаем до маленького поселка с его уютными квартирами, я и Лиз идем по тротуару, пока не подходим к дому моей мамы. Соседка, ухаживающая за своими тюльпанами, дружелюбно машет нам рукой.

— Вы не знаете, Джудит дома? — спрашиваю я. — Или она в общественном центре?

Она приподнимает брови. — О, думаю, она дома. Кажется, они с подругой играют в бридж, так что, возможно, ты захочешь присоединиться.

Когда мы уходим, я бормочу Лиз: — Это прозвучало довольно странно.

Мы подходим к двери, и я хватаюсь за ручку.

Лиз спрашивает: — Ты не собираешься постучать?

— Это должен был быть сюрприз, помнишь?

Мы открываем медную дверь и оказываемся в уютной квартире. Это место понравилось ей с первого взгляда. Она говорила, что ей это не по карману, но я решил покрыть половину стоимости. Естественно, она никогда не просила меня о помощи, поэтому я договорился с управляющими, что буду каждый месяц отправлять им свою долю напрямую.

Когда мы с Лиз поворачиваем за угол в гостиную, я вижу то, что, полагаю, никогда не смогу развидеть.

Моя мать.

Склонилась над диваном.

А сзади на нее набросился какой-то незнакомый мужчина.

— Боже мой, мама! — я кричу.

Мы с Лиз закрываем глаза, когда моя мама вскакивает и стремительно начинает искать свои штаны.

— Джексон! Что, черт возьми, ты здесь делаешь? И почему ты не постучал?

— Хотел сделать тебе сюрприз! Твоя соседка сказала, что ты играешь в бридж! Я думал, что это подразумевает отсутствие неприятностей!

Джентльмен, который в данный момент застегивает свои брюки, смеется.

— Да, это маленькое кодовое слово, которое мы здесь используем, когда кто-то решает повеселиться.

— О, Боже милостивый, — говорю я. — Больше никогда не смогу смотреть на игральные карты как прежде.

Лиз все еще закрывает лицо рукой, чтобы не видеть, но при этом смотрит на меня и шепчет: — Ух ты! Я же говорила, что надо было постучать!

— Не время злорадствовать, Принцесса, — произношу я в ответ.

— Хоть раз ты мог бы меня выслушать!

Я в замешательстве смотрю на нее.

— Неужели нам обязательно обсуждать это, когда мою маму только что отодрал...

— Джозеф, — встревает мужчина. — Он подходит и протягивает руку.

Я смотрю на нее сверху вниз.

— Думаю, ты понимаешь, почему я не стану пожимать тебе руку, Джозеф.

Мама подходит и целует Джозефа в щеку.

— Я поговорю с тобой позже, милый. Спасибо за хорошее времяпрепровождение.

Боже милостивый!

Когда он уходит, мама говорит: — Дай мне несколько минут. Я собираюсь быстренько привести себя в порядок.

Когда она покидает комнату, я обращаю внимание на Лиз, которая выглядит так, словно ее живот вот-вот разорвется, если она еще хоть на мгновение сдержит смех. Я указываю на нее пальцем.

— Это не смешно.

Ее губы дрожат.

— Это немного забавно.

— Представь, что ты застала своих родителей за этим занятием!

— О, пробегала по этой дороже. Ты знаешь моих родителей? Они всегда находятся рядом друг с другом и были частью всей моей жизни. Будучи детьми мы всегда понимали, что перед тем как войти в закрытую комнату, нужно стучать.

— Однако твои родители по-прежнему в браке. Это не выглядит столь необычно, как наблюдать за своей матерью, которую ты никогда не видел на свиданиях, склонившейся над диваном, в то время как Джозеф пристроился у нее за спиной.

— И отодрал? — шутит Лиз.

— Я был застигнут врасплох, хорошо? Оставь меня в покое.

Она подходит и кладет руки мне на плечи.

— О, детка, прости. Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? Хочешь присесть на диван?

— Лиз, — предупреждаю я. — Продолжай в том же духе, и позже я хорошенько отшлепаю твою маленькую попку.

— Ты хочешь сказать, что собираешься отодрать мою задницу? — Она сжимает кулаки и стучит ими друг о друга.

— Ты такая несмешная, — говорю я, пытаясь скрыть улыбку.

Она смотрит на меня снизу, проводя языком по нижней губе.

— Я немного забавная.

— Возможно, немного, — отвечаю я.

Не в силах сдержаться, я наклоняюсь и нежно целую ее.

— Но я все еще травмирован.

— Знаю, детка. Все будет хорошо.

Мама выходит из своей спальни, поправляя волосы, собранные заколкой.

— А теперь давай попробуем снова. — Она улыбается. — Джексон, милый, что ты здесь делаешь?

— Я приехал, чтобы сделать тебе сюрприз на твой день рождения.

— О, это так мило. — Она подходит и крепко обнимает меня. — Я люблю тебя, сынок. Просто, возможно, в следующий раз лучше постучать.

— Не знал, что нужно стучать. И не надеялся, что у тебя могут быть посетители.

— Да, Джексон, иногда твоя мама любит поразвлечься.

— О Боже! — Я съеживаюсь.

Мама обращает свое внимание на Лиз.

— Привет, дорогая. Мне жаль. Не хотела показаться грубой. Я Джудит.

Лиз пожимает ей руку.

— Приятно познакомиться, Джудит. Меня зовут Лиз. Я подружка Джека.

Мама оборачивается ко мне с выражением удивления, приподняв брови.

— Подружка, да? Я впечатлена. — Она оглядывается на Лиз. — Как тебе удалось уговорить его?

— Мам, — пытаюсь возразить я.

Однако Лиз встревает в разговор.

— Ну, он возненавидел меня с первого взгляда. Но я его измотала.

— Эй, мы оба ненавидели друг друга, — возражаю я. — Это тоже прозвучало не очень, не так ли?

Мама похлопывает меня по плечу.

— Не совсем. Но ничего. Неважно, с чего ты начинаешь, важно, где ты заканчиваешь.

Она указывает на небольшой обеденный стол, за которым мы все садимся.

— Итак, как давно ты встречаешься с Джозефом? — я спрашиваю.

Она отмахивается, будто это пустяк.

— Мы с Джозефом не встречаемся. Время от времени проводим совместные вечера... иногда без одежды.

— Ты должна прекратить говорить такие вещи, — перебиваю я. — Но разве это не означает, что у вас отношения. Вы общаетесь... и прочее?

Она говорит: — Ну, полагаю, не в том случае, когда ты занимаешься этим с несколькими людьми.

— Кто ты? — я практически кричу.

Лиз переводит взгляд с меня на маму и обратно, словно наблюдает за самым захватывающим теннисным матчем, который ей когда-либо доводилось видеть.

— Джексон, ты повзрослел и уехал, а у меня своя собственная жизнь. Пожалуйста, не делай из мухи слона.

Проглотив все, что хотелось сказать в данный момент, я принимаю решение просто молчать. Я на дне рождения своей мамы, и не стоит портить праздник, продолжая наезды. Вместо этого я наблюдаю, как она начинает уделять внимание Лиз, когда они получше знакомятся друг с другом.

Остаток вечера я провожу в полнейшем восторге, наблюдая, как моя мама влюбляется в Лиз. Растрепанные волосы, широкая улыбка и жизнерадостная энергия Лиз являются тем, что требуется моей маме, чтобы увидеть Лиз моими глазами.