Четырнадцать

Вот уж повезло

Лиз

Куда, черт возьми, запропастился Джек?

Я не заметила его пикапа на парковке, когда приехала, но решила, что, возможно, он немного задерживается, хотя ранее не замечала за ним опозданий. Со стороны можно подумать, что он слишком серьезно относится к пунктуальности.

Но даже тридцать минут спустя его все еще не было видно. Возможно, он устал натыкаться на меня по утрам, и решил найти другое место для пробежки.

Что ж, это хреново, потому что я привыкла к его компании.

Вроде.

Но если он еще раз назовет меня Принцессой, я залеплю ему коленом по яйцам.

Я проработала в гостинице почти неделю, и пока мне не на что жаловаться. Хотя я и боялась, что не смогу разобраться в управлении, я быстро освоилась и поняла, что нужно делать. Помогает тот факт, что эта гостиница расположена в маленьком городке, где у нас не так много туристов. Большинство гостей, которых я встречаю, покидают это место довольно нескоро. Обычно это люди, которые приехали в город по работе и не нашли постоянного места для проживания.

Приятно обрести свое собственное пространство вместо того, чтобы зависать под крышей родителей. Поскольку я не могу постоянно быть с ними, я даже пару раз заходила в бар на ланч, просто чтобы увидеться.

Мы с мамой по-прежнему ссоримся, но уже не так часто, как раньше. И папа всегда рад меня видеть, поэтому, думаю, что смогу туда возвращаться.

Несколько дней назад я повстречала Мишель. Она сделала вид, что не замечает меня... даже когда я помахала ей и позвала ее по имени. В какой-то момент нам придется с ней сесть и все обсудить, но, честно говоря, мне не нравится ее отношение. Я задумывалась о том, чтобы позвать Еву на ужин, просто чтобы наверстать упущенное, но решила, что это, вероятно, не лучшая идея, пока мы с ее мамой не закопаем топор войны. Если мы замутим движуху у нее за спиной, это, скорее всего, лишь сильнее ее разозлит.

Мои ноги размеренно передвигаются по тропинке, но я решаю немного ускориться, прежде чем завершить эту пробежку. Я понадеялась, что Джек все же объявится, но не похоже, мне может так повезти. Поэтому резко сворачиваю на тропинку, ведущую обратно к парковке. Однако, по-видимому, я слишком резко повернула, потому что моя нога сошла с тропы в правую сторону и попала в какую-то яму. Я чувствую, что моя лодыжка вывернулась в неестественном положении. Мое тело совершает самое драматичное падение, какое только можно вообразить, и я ударяюсь о землю, как мешок кирпичей.

— Ебать твою налево! — Кричу я, падая и надеясь, что никто меня не услышит.

Две минуты я лежала на мокрой земле, глядя в небо и размышляя о том, что это всего лишь еще одна метафора того, как складывается моя жизнь в эти дни.

Когда я, наконец, решаюсь пошевелиться, то пытаюсь перенести вес на лодыжку, попавшую в яму, но тут же мою ногу пронзает острая боль, и я падаю обратно.

— Отлично, — бормочу я. — Пожалуйста, Боже, скажи мне, что у меня нет перелома.

Если лодыжка действительно сломана, значит, какое-то время мне нельзя будет бегать, что еще больше усугубит мои обстоятельства.

Я снова пытаюсь подняться, но каждый раз это причиняет адскую боль. Не помогает и то, что у меня достаточно низкий болевой порог. Я тянусь за телефоном, чтобы позвать на помощь, но вспоминаю, что он остался в гостинице. Из-за низкого уровня аккумулятора пришлось оставить его заряжаться .

Блядь.

Я начинаю накручивать себя, пытаясь встать и допрыгать на одной ноге обратно к парковке. И понятия не имею, что должна делать дальше. После пробежки обычно я возвращаюсь обратно в город. Возможно, на парковке я смогу повстречать человека, который проявит ко мне милосердие.

Пока я нахожусь в состоянии борьбы, слышу какой-то шорох, доносящийся откуда-то рядом со мной.

Отлично. Я буду съедена местной дикой природой.

Я выглядываю из кустов, чтобы увидеть, кто ко мне приближается, но, к моему большому удивлению, это не животное. А Джек Барнетт.

Сначала он пробегает мимо, не заметив, что я лежу на земле. Когда до него наконец доходит, он останавливается и разворачивается обратно.

— Лиз? — спрашивает он, приближаясь. — Почему ты лежишь на земле?

— Упала и, кажется, не могу подняться. Кто-нибудь, подайте мне монитор жизнеобеспечения.

— Не можешь встать?

— Когда я пытаюсь, чувствую ужасную боль в лодыжке.

— Это нехорошо.

— Спасибо, капитан Очевидность.

Когда я осознаю, насколько язвительно это прозвучало, то добавляю: — Извини. Я капризная.

— Ты всегда капризная, — бормочет он, опускаясь на колени рядом со мной. — Обними меня за шею.

— Извини?

— Мне нужно, чтобы ты обняла меня за шею, чтобы я мог поднять тебя и отнести к своему грузовику.

— О, ты не обязан этого делать.

— Собираешься остаться здесь на весь день или позвонить кому-то еще?

— Я оставила свой телефон в гостинице, — бормочу я себе под нос.

— Итак, спрошу еще раз — ты собираешься остаться здесь на весь день?

Я неохотно обнимаю его за шею, чтобы он мог поднять меня. Одна его большая рука придерживает мою спину, а другая подхватывает мои ноги. Думаю, ему непросто меня удержать, но он ведет себя так, словно я вешу как перышко. Полагаю, от его больших рук все-таки может быть польза.

Представляю реакцию Ронни, когда расскажу ей об этом. Она отпустит какой-нибудь комментарий с сексуальным подтекстом о том, что он мог бы отнести меня в постель в этой же позе. На моих губах появляется легкая усмешка, и Джек замечает ее.

— Чему ты ухмыляешься?

— Ничему. Просто размышляю над тем, что сказала бы моя сестра.

— Не хочешь поделиться?

— Нет. Это уместно лишь между нами.

По выражению его зеленых глаз стало заметно, что он уже понял, в чем заключается шутка, но не стал настаивать. Пока он идет обратно к парковке, я не могу не заметить, как приятно от него пахнет. Это смесь чистого белья и мыла, которым он пользуется. Я понятия не имею, как это описать. Кедр в сочетании с цитрусовыми? Не знаю. У мужчин странные запахи.

Думаю, Джек никогда не даст мне дослушать аромат до конца. Я никогда не была девицей в беде, которой требовалась помощь мужчины, не говоря уже о парне, с которым мы сталкивались с тех пор, как я вернулась обратно в город.

Я ненавижу, что ему приходится возиться со мной.

Нам не требуется много времени, чтобы добраться до его грузовика, и он подходит, чтобы усадить меня на пассажирское сиденье. Я сажусь боком, мои ноги свисают около дверцы.

— Дай-ка я посмотрю, — предлагает он, осторожно взяв мою ногу. — Ты можешь ею пошевелить?

Я начинаю медленно вращать лодыжкой, описывая небольшие круги. Она все еще болит, но уже не так сильно, как когда я впервые попыталась подняться. Одной рукой Джек держит меня за ступню, а другой слегка разминает лодыжку.

— Ты в порядке? — спрашивает он. — Скажи, если хочешь, чтобы я остановился.

— Все в порядке, — отвечаю я, пытаясь справиться с болью.

Он продолжает разминку, и, как ни странно, мне становится немного легче.

— Не думаю, что она сломана, — говорит он. — Возможно, это лишь вывих. Но, вероятно, в ближайшие несколько дней нога будет сильно болеть. Я бы постарался не перегружать ее, насколько будет возможно.

— Не знаю, получится ли. Я работаю в гостинице, и мне еще многое предстоит сделать.

— Справедливо. Но если ты собираешься передвигаться, то позволь мне перевязать ее.

Он обходит грузовик и открывает большую закрепленную металлическую коробку. Он роется в ней с минуту, прежде чем вернуться с длинным льняным бинтом.

— Откуда это взялось? В юности ты был бойскаутом, или что-то в этом роде?

Он улыбается.

— Вовсе нет. Просто у меня было немало травм. Некоторые из которых посерьезнее, чем вывих лодыжки. Поэтому предпочитаю иметь под рукой все необходимое на всякий случай.

— Неужели работа механика действительно так опасна?

Он усмехается.

— Что-то вроде того.

Он снимает с меня ботинок, чтобы было удобнее заняться лодыжкой. В процессе он говорит: — Мне жаль, что меня здесь не было.

— Что?

— Я опоздал. А ты упала и ушиблась.

— Да, Джек. Это твоя вина, что я неуклюжая, — шучу я. — Тебе не нужно расстраиваться. Я уже большая девочка.

Когда он смотрит на меня снизу вверх, клянусь, мне кажется, что я наконец-то могу что-то разглядеть за его грубоватой внешностью.

Возможно, он не такой уж и мудак.

Этот факт должен быть очевиден по тому, как он отнес меня к своему грузовику и помог с перевязкой. Учитывая то, как мы к этому шли, я бы не стала винить его, если бы он бросил меня на тропе. Я, например, могла бы его продинамить.

Проявляя любопытство, я спрашиваю: — Итак, где ты был? Аварийная ситуация с эвакуатором?

— Э-э, нет. Вообще-то, я завтракал с пятилетним ребенком.

— Еще раз?

— Знаешь Яну, владелицу пекарни?

Я киваю.

— У нее есть внучка, которая прониклась ко мне симпатией. Сегодня утром ее школа организовала завтрак, и Яна не смогла пойти, поэтому попросила меня ее подменить.

Это, наверное, самое милое, что я когда-либо слышала.

Но я не осмеливаюсь этого произнести. Как бы мило это ни звучало, я ни за что не позволю себе испытывать какие-либо чувства к этому мужчине. Мы с ним полные противоположности, и, насколько я понимаю, вся эта теория о том, что противоположности притягиваются — полная чушь. Все, что мы можем делать, так это грызться как кошка с собакой.

Когда он заканчивает перевязывать мою лодыжку, то говорит: — Усаживайся. Я подвезу тебя до гостиницы.

— Ты не обязан этого делать.

— Собираешься пойти пешком?

— Поняла, — говорю я, разворачиваясь на сиденье.

Он закрывает дверь и садится на водительское место. По дороге он говорит: — Ладно, я должен тебя кое о чем спросить.

— Хорошо. Думаю, ты это заслужил, — шучу я.

— С тех пор, как ты вернулась в город, я слышал много невероятных историй о причинах твоего возвращения. Просто интересно, что из этого является правдой.

Я должна была догадаться, что рано или поздно начнутся расспросы.