Глава 7

Джун

Сиэтл, настоящее время.

С моих губ соскальзывает дым.

Я делаю ещё одну затяжку, пока смотрю на Глорию. Она спит в своей постели — тело сковано, а в подушку вцепилась так, будто от присутствия этого предмета зависит её жизнь. Дёргает пальцами. Кривит губы, бормоча что-то непонятное.

Она повторяет это снова. Громче.

— Прекрати…

Глория не просто спит: она борется. Она делает это постоянно: ночью и днём. Бодрствуя и засыпая. В этом она похожа на меня. Мои сны тоже не бывают спокойными. Иногда в них преследуют призраки убитых мною людей, иногда — принятые мною неверные решения.

Вернуть Глорию было самым худшим, а у неё — попытка снова манипулировать мной.

«Возможно, я никогда не умела лгать… Может, я никогда не лгала тебе.»

Я втягиваю очередную порцию никотина, прогоняя гнев.

Неужели она подумала, что я ей поверю?

Глория вздрагивает и зовёт меня по имени.

— Джун…

В раздражении едва касаюсь члена. Находиться в комнате, пропитанной её запахом, который дразнит чувства, не приносит мне никакой пользы. Только навевает воспоминания о ночах, проведённых за разговорами, размышлениями, траханьем.

Внезапная мысль ударяет меня по животу.

«Я не должен был её отпускать».

И я говорю не только о трёхлетней давности, но и о сегодняшней ночи.

Я совершил ошибку: когда Глория упала в обморок, я накинул на неё свой пиджак и отнёс обратно в машину. Мне следовало настаивать. Вынудить её назвать имя мужчины, напавшего на меня в переулке.

Она клялась, что не знает.

И я решил ей поверить.

— Прошу тебя…

Глория потягивается всем телом, а затем со вздохом расслабляется. Из-под простыней появляется нога. Я ласкаю её взглядом: от тонкой лодыжки до колена, потом выше и выше, пока не вижу, как она исчезает в путанице одеял.

Снова подношу сигарету к губам. Я крепко сжимаю её, выдавая напряжение, проходящее через моё тело. Я помню всё, что связано с этой женщиной: запах её кожи, как начинают блестеть её глаза, когда смотрю на неё, то, как на пике наслаждения у неё ломается голос…

Она не должна быть такой.

И не должна быть здесь.

Глория снова переворачивается в постели. Она всхлипывает, будто ей больно... Одеяла скатываются вокруг бёдер. Она отбрасывает их, открывая мне полный вид на своё прекрасное тело.

В тех редких случаях, когда спала рядом со мной, Глория делала это обнажённой. Но сейчас на ней чёрный кружевной комплект, который подчёркивает изгибы, как язык любовника. Она выгибает спину и вздыхает, а мне приходится напрягать всю свою силу воли, чтобы отвлечься от этих мыслей.

Я вспоминаю сон, что разбудил меня этой ночью, и беспокойство, которое он оставил во мне. Запах дождя проникает в мои ноздри, смешиваясь с запахом дыма.

— Джун…

В её голосе что-то изменилось, словно нотки паники. Я вижу, как она шевелится. Глория садится на кровать.

Она проснулась.

Я встаю со вздохом. Неспешным шагом приближаюсь к ней. Её глаза внимательно изучают меня. Я чувствую, как они исследуют обнажённый торс, задерживаются на спортивных брюках, а затем снова устремляются вверх, лаская татуировки на моих руках.

Хочу попробовать её на вкус таким же образом.

Глазами и языком.

Только я не могу.

Мой взгляд становится жёстким. Злым. Я прислоняюсь к изножью кровати и втягиваю очередную порцию дыма.

— В последний раз, когда ты проснулась посреди ночи и застала меня за разглядыванием тебя, ты подползла ко мне голая и сосала мой член, пока я не забыл своё имя.

Она в шоке раскрывает губы. Капелька пота скатывается по изящной шее и исчезает в кружевах бюстгальтера. Её соски твердеют. Они не были такими, пока она спала.

Они изменились позже.

Из-за меня.

Глория несколько раз тяжело сглатывает, прежде чем прочистить горло.

— Думаю, сделай я это сейчас, всё закончилось бы иначе.

— Ты правильно думаешь. — Я тушу сигарету. — Последнее, чего хочу сейчас, это твой рот вокруг моего члена. У нас есть гораздо более важные дела.

— Конечно.

С завидным спокойствием она встаёт, подходит к окну и открывает шторы. В слабом лунном свете её потная кожа словно светится, а светлые волосы спускаются по спине, лаская.

Я потираю подбородок, не в силах отвести взгляд.

Глория не просто красива. Она — видение.

И отвлекающий манёвр.

Беру халат, который она бросила на краю кровати, и протягиваю ей. Она спокойно одевается, при этом голубые глаза настороженно следят за мной. Пока завязывает пояс, её пальцы едва заметно играют с ним.

— Ты здесь не случайно. — Это не вопрос, поэтому я не отвечаю. Жду, пока она сделает собственные выводы. — Ты вспомнил его.

Со вздохом снова сажусь в кресло. Глория устраивается на подлокотнике, так близко, что задевает локтем мои бёдра.

Рассеянно, начинаю поглаживать её колено.

— Я думал об этом всю ночь, пока не понял, что тоже видел киллера раньше. — Скольжу взглядом по её телу. Ласкаю её, и она вздрагивает в ответ. — Четыре года назад, когда ты вошла в этот дом, он был с тобой.

Глория чуть сжимает челюсти, напрягаясь.

— Иноуэ-сама всегда меня защищал.

— Защищал? — Качаю головой, усмехаясь. — Глория, называй вещи своими именами. Мой двоюродный брат был одержим тобой, вплоть до того, что бросил свою семью и переехал в другой штат, когда его отец пригрозил тебя убить.

— В итоге он вернулся.

— Вместе с тобой, сыном-полукровкой и армией наёмников. Ведь именно таким человеком был тот, кто пытался меня убить, не так ли? Грязный наёмник, он служит тому, кто больше заплатит.

Глория, возможно, не знает об этом, но кто-то уже несколько месяцев готовит заговор против меня. Человек, который пытался убить меня вчера, — лишь последний в длинной череде профессионалов, которым заплатили за то, чтобы они убрали меня с дороги. Разница между теми, кого я пытал в последние недели, и тем, кого убил вчера вечером, в том, что я знаю, что он работал на семью Иноуэ четыре года назад.

Это может быть простым совпадением.

Или начало внутренней вражды.

Мысль о том, что в моей семье может скрываться предатель, вызывает у меня тревогу и подозрения.

— Расскажи мне о нём, — прошу я.

Глория качает головой, отводя взгляд.

— Всё не так просто, Джун. Если ты хочешь, чтобы я вспомнила прошлое, ты должен дать мне что-то взамен.

Я не спрашиваю, чего она хочет, потому что и так знаю. Хватаю её за талию и притягиваю к себе. Чтобы она села ко мне на колени. Я кладу руку ей на бедро, а губами прижимаюсь к шее.

— Я весь твой.

Она знает, что обманываю; и, даже если она отдаст мне всё — своё тело, свои секреты, сердце, — я не дам ей ничего взамен. И всё же она делает глубокий вдох и начинает говорить.

— Когда мы приехали в Сиэтл, я ничего не знала ни о тебе, ни о делах Иноуэ. Именно этот человек рассказал мне о... работе, которую выполнял ты, чтобы помочь своей семье, и о твоей страсти к ножам.

Я откидываю лоскут халата, обнажая ей ноги.

— Он сказал тебе держаться от меня подальше?

— Мне говорили это все, но я не слушала.

Мои пальцы танцуют по её коже, заставляя Глорию дышать быстрее. Когда она опускает лицо, наши взгляды встречаются. Меня всегда завораживали её глаза: не только цветом, но и эмоциями, которые могут передать. Она ничего не говорит. Она просто смотрит на меня, а я чувствую, как у меня сжимается внутри.

Я открываю ладонь, цепляюсь за её бедро.

— Ты совершила ошибку. — Я сразу жалею о сказанном, но тем не менее продолжаю. — Если бы ты последовала совету и держалась от меня подальше, то была бы сейчас свободна и в безопасности, а не в объятиях дьявола.

Я сжимаю пальцами её горло.

Вместо того чтобы отступить, она откидывает голову назад.

Глория предлагает мне себя.

Могу ощутить, как по горлу течёт её дыхание.

И срывается с губ вместе со вздохом.

— Что случилось с тем мужчиной?

— Я не знаю. — Глория немного задыхается, переводит дыхание. Одна из моих рук продолжает обхватывать ей горло, поэтому у неё краснеют щёки, стекленеют глаза. — Он исчез в одночасье. Он мне не нравился, поэтому я не стала его искать или спрашивать, что с ним случилось. Больше я его не видела... до прошлого вечера.

Мне хочется ей поверить. Очень хочу. Но она столько раз мне лгала, что задаюсь вопросом, а не делает ли этого и сейчас. Её сердце бешено бьётся. Я чувствую, как оно пульсирует под моими пальцами.

Возможно, её заводит моя близость.

Я тоже на взводе.

Глория берёт меня за запястья и призывает освободить горло, я не возражаю. Не возражаю и тогда, когда она упирается своим лбом в мой и закрывает глаза. Наши дыхания тут же выравниваются. Некоторое время мы не делаем ничего, кроме этого.

Мы дышим.

«Живём».

Затем Глория снова открывает глаза.

— Судьба — большая сволочь. — Её шёпот теряется во тьме ночи и в глубине моей груди. — Говорят, что каждый выбор ведёт нас по новому пути, но это не так. Так или иначе, судьба всегда находит способ поставить нас на тот путь, который нужен ей.

Я едва заметно усмехаюсь, откидывая ей волосы с лица.

— Если это так, то ты не в том месте.

У неё округляются глаза. Глория двигается, при этом её нос сталкивается с моим. Мне приходится использовать всё своё самообладание, чтобы не поцеловать её.

— Ангел, нам не суждено быть вместе. — Я хватаю Глорию за руки, заставляя подняться на ноги. — И в любом случае не судьба привела тебя ко мне.

— Тогда что?

— Ной. — Я тоже встаю. Даже понимая, как это неправильно, я всё равно обхватываю её лицо ладонями. Поглаживаю виски. Я всегда восхищался — и опасался, — её интеллекта. Разум Глории всегда начеку. Так было и сейчас, в отличие от моей головы, которая не может думать ни о чём другом, кроме как о том, что хочу с ней сделать. — Если бы я не привёл тебя к нему, Ной никогда бы не согласился встретиться со мной.

— И ты не спрашивал себя — почему?

Она касается моих пальцев своими. Жест интимный.

«Несвоевременный».

Как и озноб, что сотрясает меня изнутри.

Мой взгляд темнеет, когда вопрос, который я никогда не задавал себе раньше, овладевает моим сознанием.