Глава девятнадцатая

Молли

Три месяца спустя

2022

- ВПЕРЕД, ЭММА! - кричит ее мать, Марго, ее светлый хвост подпрыгивает, когда она вскакивает и опускается на трибуну всего в нескольких рядах от нас с Кейджем.

Я вскакиваю на ноги, кричу вместе с Марго, хотя стараюсь не произносить ее имя. Кейдж тоже на ногах, громко хлопает в ладоши и улыбается.

Он не знает ее, но он знает о ней все, и он научился заботиться о ней издалека.

Было много бессонных ночей, когда я плакала о младшей сестренке, которую никогда не узнаю, и он каждый раз обнимал меня, уговаривая пережить эти моменты, пока я не напоминала себе, что она счастлива.

- Ты собираешься ей представиться? - тихо спрашивает Кейдж.

Моя улыбка сползает с лица, и я пожимаю плечами, пытаясь скрыть, что от одной этой мысли мне хочется блевать.

Кейдж взял на себя труд поглубже заглянуть в жизнь Лейлы, чтобы убедиться, что она так же счастлива, как кажется со стороны. И она счастлива. Но он обнаружил, что какая-то часть ее жизни тоже может отсутствовать. Он обнаружил, что она анонимно размещает вопросы на общественных форумах, спрашивая совета о возможности того, что родители лгали ей о ее раннем детстве. Она написала, что у нее есть смутные воспоминания о том, что в ее жизни была еще одна похожая на мать фигура, но родители ничего ей об этом не говорят. Она знает, что ее удочерили, но ей кажется, что родители странно скрывают, откуда она взялась и как они решили ее удочерить.

Это разбило мне сердце и заставило задуматься о том, правильно ли я поступаю, не вмешиваясь в ее жизнь.

- Я не хочу, чтобы она знала, чем я занимаюсь, - говорю я. То, что я уже говорила миллион раз. - И врать ей я тоже не хочу. Ей и так много лгали в жизни.

- Неужели одна ложь стоит того, чтобы вообще никогда ее не знать? - спрашивает он. То, о чем он спрашивал уже миллион раз.

А у меня до сих пор нет хорошего ответа.

Он пристально смотрит на меня, и я вспоминаю, что он мог знать свою сестру только двенадцать лет. Выбор знать ее дольше был у него отнят.

Чувство вины гложет меня, а в голове бушует битва, только я до сих пор не поняла, кто побеждает. Та часть меня, которая хочет узнать ее, или та, которая считает, что ей лучше без меня.

В любом случае Кейдж считает, что я отнимаю у нее право выбора.

- Думаю, ее родители возненавидят меня, если я снова появлюсь в ее жизни, - продолжаю я.

- Возможно. Но только потому, что они почувствуют угрозу. Могут быть, растерянными. Но если ты доверишься и откроешь им себя, они, возможно, научатся доверять тебе. Ты здесь не для того, чтобы отнимать у них Лейлу.

- Я бы никогда, - соглашаюсь я. - Она принадлежит своей семье, и я никогда не сделаю ничего, чтобы изменить это.

- Ты тоже ее семья, детка. И когда они узнают, что ты не пытаешься ее забрать, они будут рады, если ты заполнишь эти пробелы для Лейлы. Они так скрывают ее прошлое, потому что не знают. Они ничего не знают о том, кто она на самом деле и откуда взялась, и, возможно, это принесет им немного покоя.

Это все гипотетически.

Теоретически.

Невозможно узнать, действительно ли они так себя чувствуют или действительно ли они этого хотят. Неизвестно, захочет ли этого Лейла.

Конечно, она может думать, что хочет. Но что будет, если я скажу ей об этом, и она впадет в ступор, потому что теперь ей придется столкнуться с тем, что ее биологические родители были больными, развращенными людьми? Вызовет ли это кризис идентичности? Будет ли она чувствовать, что ее кровь запятнана злом?

С этими мыслями мне пришлось смириться. Стану ли я в конце концов такой же, как мои родители?

Я не хочу, чтобы Лейла страдала от этих коварных мыслей. Я не хочу, чтобы она когда-нибудь познала боль от того, что биологические родители видят в ней лишь дойную корову. Знала, что она так мало для них значила.

Потому что для меня она значила все.

Все.

Лейла забивает еще один гол до истечения времени, головой вбивая мяч в сетку. Ее команда бежит к ней, поднимает ее на руки и кричит о еще одной победе. Пока что они непобедимы, и, похоже, они быстро доберутся до Национальных соревнований.

Мое сердце разрывается от гордости, и я кричу вместе с остальными членами команды и их семьями, а мои ладони жжет от того, как сильно я их хлопаю.

- Эмма, Эмма, Эмма, Эмма, - скандирует команда, поднимая ее на плечи. При этом ее голова поворачивается, чтобы оглянуться на другую команду, их плечи опущены. Отчаяние загрязняет воздух вокруг них. Она слегка хмурится, как будто чувствует себя виноватой за то, что победила их.

Это все, что мне нужно увидеть, чтобы понять, что она никогда не будет такой, как наши родители.

Надеюсь, что если я встречу ее, она тоже это поймет.

Сердце колотится в горле, и я просто задаюсь вопросом, в какой момент мое тело решило, что ему лучше функционировать там, а не в груди.

Оно явно вышло из строя, как и все связные мысли, когда Лейла и ее родители приближаются.

Мы с Кейджем стоим у ворот поля, куда стекаются толпы людей, уходящих на ночь. Теплый августовский воздух удушлив, и я жалею, что не взяла с собой мини-вентилятор, чтобы не вспотеть через всю одежду.

Сомневаюсь, что потное тело произведет отличное первое впечатление.

Лейла и ее родители выходят из дверей, ее светлые пряди прилипли к потному лбу, а на лице сияет улыбка, когда ее отец, Колин, взволнованно трясет ее за плечи. Она наклоняет голову, и улыбка слегка сползает с лица.

Это очень слабое подбадривание, учитывая, что я нахожусь в двух секундах от спасения, но этого достаточно, чтобы удержаться на ногах, пока Лейла не окажется всего в нескольких футах от меня.

Мир крутится вокруг своей оси, замедляя ход, когда наши взгляды сталкиваются. Я не уверен, что мы движемся в замедленной съемке или что она действительно перестала идти. Как бы то ни было, она стоит в двух футах от меня и смотрит прямо на меня.

- Эмма?

Лейла переводит взгляд на Марго, которая с беспокойством смотрит на нее, а ее взгляд мечется между дочерью и мной.

- Ты в порядке?

- Э-э-э..., - запинается она, но затем переключает внимание на меня, прежде чем успевает выдать более подходящий ответ.

- Эмма, кто это? - спрашивает Колин.

Я прикусываю губу, размышляя, как представиться. Мое настоящее имя? Мое вымышленное имя? Ее сестра? Это вообще имеет значение?

Мой рот открывается, затем захлопывается, и я неловко переминаюсь на ногах. Это была ошибка. Огромная ошибка.

Я не имею права вмешиваться в ее жизнь. Кому какое дело до того, что ее часть пропала? Это лучше, чем узнать, что твои родители пытались продать тебя в секс-бизнес после того, как продали меня.

Это же такая травма.

Я собираюсь повернуться, но Кейдж хватает меня за бицепс, не давая убежать.

- Кто ты? - Теперь Марго направляет свой вопрос ко мне.

- Э-э-э…

Мой ответ не более информативен, чем ответ Лейлы, за исключением того, что я действительно знаю ответ.

Я прочищаю горло и повторяю:

- Ее сестра.

Все трое выпрямляются, но в то время как настороженность и подозрительность затуманивают взор ее родителей, Лейла сужает глаза в раздумье, как будто пытается узнать меня по воспоминаниям почти десятилетней давности.

- Простите? - Марго огрызается, делает шаг вперед, ее тон резок и раздражен. - С чего вы взяли…

- Я отдала ее вам, - говорю я, и мой голос срывается. Черт, как же больно произносить это вслух, даже если это было лучшее, что я могла для нее сделать. Просто чертовски хреново, что я не могла быть лучшей для нее. Рука Кейджа касается моего плеча, слегка сжимая его, чтобы напомнить мне, что он здесь. Этого достаточно, чтобы продолжать. - Десять лет назад. Я оставила ее на пороге вашего дома с биркой с именем и датой рождения.

Она и Колин изумленно смотрят на меня, в их взглядах промелькнула целая гамма эмоций. Сомневаюсь, что они кому-то это рассказали; это точно не было предано огласке.

- Ты отдала меня? - спрашивает Лейла, ее голос мягкий и с оттенком обиды. Я впервые слышу его вблизи и адресованным мне. Этого достаточно, чтобы довести меня до слез, хотя мне и удается их сдержать.

Я кусаю губу, обдумывая, как ответить, и останавливаюсь на шатком кивке. Я не могу поверить в то, что мой голос не сорвется и цунами объяснений не вырвется наружу. Я знаю, что мне нужно не спешить с ней - если она решит, что хочет узнать меня, - но я ненавижу, когда она чувствует, что я бросила ее, потому что она мне не нужна.

- Почему? - спрашивает она.

- Может быть, это не лучшее место для того, чтобы это обсуждать, - вмешивается Колин, нервно поглядывая то на жену, то на меня. Они оба на взводе. Неудобно. И не зря.

Может, мне стоило отправить ей сообщение в какой-нибудь социальной сети, но это было так... безлично. Грязно.

Я не хочу, чтобы Марго и Колин чувствовали, что я крадусь за их спинами. Как какой-то странный хищник, пытающийся завоевать доверие Лейлы без их ведома.

Я хочу сделать это правильно. Может, это и не самый лучший способ, но, по крайней мере, ее родители не будут оставаться в неведении.

- Вы правы, - поспешно говорю я. - Наверное, я не знала, как лучше поступить…

- Ты должна была сначала прийти к нам, - твердо заявляет Марго. Она раздражена, и ее защитные инстинкты полностью задействованы. Это понятно, но сохранить ровный голос требует усилий.

- Возможно. Но я не хотела становиться для нее секретом или причиной, по которой вам двоим придется хранить его, если вы попытаетесь принять решение за нее. Я здесь не для того, чтобы пытаться отнять ее или создать какие-то проблемы. Я выбрала вас двоих по определенной причине, и у меня нет планов отменять это решение.

- Тогда чего же ты хочешь? - спросила Лейла, наклонив голову.

- Узнать тебя, - говорю я, встречаясь с ее детскими голубыми глазами. - Вот и все. Если это не то, чего ты хочешь, я буду это уважать. Но я просто хотела, чтобы решение принимала ты.

Колин насмехается.

- Мы тоже имеем право голоса. Ей всего пятнадцать…