20

АРИЯ

Я практически порхала по коридорам Академии Сикуро следующие два дня после того, как Габриэле покинул мою комнату в субботу вечером.

То, что мы сделали... достаточно сказать, что это было даже лучше, чем я могла себе представить, и у нас даже не было секса. Наша встреча была немного грязной, немного унизительной, но в то же время он так хорошо заботился обо мне до, во время и после, что невозможно было не чувствовать себя избалованной каким-то странным образом.

Я стараюсь не придавать этому слишком большого значения, наслаждаться собой и исследовать то, что мне нравится, но это легче сказать, чем сделать. Я бы солгала, если бы сказала, что не надеюсь, что в какой-то момент он передумает. Но пока что я довольна тем, что происходит. Лишь бы в моей жизни было больше того, что мы делали той ночью.

Я всегда считала Габриэле сексуальным, но когда он возвышался надо мной, контролируя и источая силу, глубина моей влюбленности к нему достигла совершенно нового уровня.

Из сумки, лежащей у моих ног, доносится чириканье, и я замираю. Сейчас середина урока, и какое-то шестое чувство подсказывает мне, что это не телефон, выданный академией, на который пришло новое сообщение.

Всю оставшуюся часть урока "Введение в хищение" я на взводе и волнуюсь. Я хочу увидеть, что там, черт возьми, написано.

Как только урок заканчивается, я не жду Бьянку, а говорю ей, что мне нужно в туалет до следующего занятия. Я мчусь в ближайший женский туалет и запираюсь в кабинке, вешаю сумку на крючок и роюсь в ней в поисках обоих телефонов.

Как я и думала, это телефон, оставленный таинственным человеком, с новым сообщением. Я открываю сообщение и читаю:

У ТВОЕГО ОТЦА БЫЛ USB-НАКОПИТЕЛЬ С ОЧЕНЬ ВАЖНОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ НА НЕМ. МЫ ХОТИМ ЕГО ВЕРНУТЬ.

КАКОГО ЧЕРТА?

Наверное, это хорошо, что я наконец-то знаю, что им нужно, но как, черт возьми, я найду USB, который был у моего отца? Он же умер. Она может быть где угодно. Он мог быть при нем, когда его взорвали в машине. А если бы на нем было что-то важное, вряд ли он оставил бы его где-то поблизости.

Убрав телефон обратно в сумку, я достаю свой телефон, выданный в академии, чтобы написать Габриэле.

Только что получила еще одно сообщение. Когда мы можем встретиться?

Его ответ приходит незамедлительно.

Приходи ко мне в комнату после последнего занятия, прежде чем отправиться в столовую на ужин. Я оставлю дверь незапертой. Просто войди, чтобы никто тебя не увидел.

Увидимся.

Я кладу телефон обратно в сумку и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Последние пару дней я была отвлечена тем, что произошло между мной и Габриэле, и вся эта ситуация отошла на второй план. Но сейчас я действительно волнуюсь. Что произойдет, если я не смогу найти то, что они ищут?

В тот момент, когда моя ладонь обхватывает ручку комнаты Габриэле в общежитии, в моем животе словно собралась команда синхронных пловцов. Я здесь не для того, чтобы заниматься с ним физическими упражнениями, но мне интересно, что может произойти с ним, когда мы закончим с этим.

Когда я проскальзываю в его комнату, меня встречают звуки негромко играющей музыки. Это песня, которую я узнаю, но не могу определить. Габриэле раскинулся на диване, читая книгу.

— Что это за группа? — спрашиваю я.

Он выпрямляется на диване, закрывает книгу и бросает ее на приставной столик.

— Это " Cigarettes After Sex ". Затем он подходит ко мне, протягивая руку. — Дай мне посмотреть телефон.

Я хмурюсь от его делового тона, но быстро останавливаюсь, не желая показаться какой-нибудь нуждающейся в помощи девушкой. Поэтому я подхожу к столу, ставлю на него сумку, расстегиваю молнию и достаю телефон. Когда я передаю его ему, он читает сообщение.

Его взгляд переходит на меня. —Полагаю, ты не знаешь, о чем они говорят?

Покачав головой, я отвечаю: — Ни малейшего понятия.

Он выдохнул. — По крайней мере, у нас немного больше информации, чем было.

Я наклоняю голову. — Как это?

— Есть большая вероятность, что все, что у твоего отца было на этом USB, он использовал для шантажа этого человека. Так что теперь мы должны спросить себя, кого он мог шантажировать?

— Понятия не имею. Мой отец никогда не говорил со мной о бизнесе. Я могла бы спросить Марселло, но...

— Нет. Я не думаю, что твой брат что-то знает о том, что это такое. Если бы он знал, они бы, наверное, сразу обратились к нему со своими угрозами. Но они пришли к тебе, потому что тобой легче манипулировать.

Мои губы сжались в твердую линию, а раздражение набросилось на меня, как кошка.

— Как, по их мнению, я смогу найти USB, который был у отца, пока я торчу здесь, в кампусе? Это было бы достаточно сложно найти, даже если бы я была дома.

Габриэле проводит ладонью по затылку и смотрит на свои ноги. — Не уверен. Может, они почему-то думают, что он в кампусе. Ты сказала, что отец не дал тебе ничего, за что можно было бы ухватиться, но что, если он отдал ее твоему брату, а тот даже не знает, что она у него?

Я переминаюсь с ноги на ногу. — Наверное, это возможно.

— Нам нужно это выяснить.

Он протягивает мне телефон, и я беру его.

— Может, стоит просто написать тому, кто это, и сказать, что я понятия не имею, где искать то, что им нужно.

Он качает головой еще до того, как я закончил говорить.

— Нет. Не ввязывайся. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ты либо разозлишь их, либо дашь им понять, что понятия не имеешь, как достать то, что им нужно. Лучше держать их в догадках, пока они сами не выйдут на связь. А пока нам нужно выяснить, знает ли что-нибудь твой брат.

Я хмурюсь, не совсем соглашаясь, но полагая, что Габриэле разбирается в этих вещах лучше, чем я.

— И как же мне это сделать? — Я тяжело сглатываю. Я не могу пойти к брату и честно рассказать об этом. Он отправит меня домой и, возможно, поручит своим головорезам следить за мной двадцать четыре семь. Я буду несчастна.

— Сначала поговори с ним и попробуй понять, знает ли он что-нибудь. Если это не сработает, мы проникнем в его комнату и осмотримся.

Мои глаза расширились.

— Мы не можем этого сделать. Мы делаем все это для того, чтобы он не узнал о Майами. Если он нас поймает, у нас не будет другого выхода, кроме как рассказать ему, что происходит. И даже тогда он может убить тебя за то, что ты вломился в его комнату.

Габриэле протягивает руку, словно собираясь положить ее мне на плечо, но прежде чем это сделать, опускает ее.

— Он не узнает, потому что завтра я получу свое оборудование обратно.

Он широко улыбается. Я никогда не видела его таким взволнованным.

— Правда?

Он кивает. — Да. Я взломаю систему безопасности и смогу видеть его приходы и уходы, так что мы убедимся, что его нет рядом с его комнатой.

У меня вырывается облегченный вздох. — Хорошо, тогда конечно.

— Теперь, когда я получил свои вещи, я хочу спросить тебя кое о чем, но не уверен, как ты к этому отнесешься.

Я наклоняю голову. — Хорошо...

— Я хочу установить камеры в твоей комнате.

Я несколько раз моргаю, глядя на него.

— Я не думаю, что тот, кто оставил фотографию в твоей комнате, вернется, но если вдруг вернется - либо чтобы оставить тебе что-то еще, либо чтобы самому обыскать твою комнату, - я хочу иметь возможность видеть, кто это.

Я киваю. Логично. Но это значит, что он может заглянуть и посмотреть, чем я занимаюсь, когда захочу. Почему, черт возьми, мысль об этом меня возбуждает?

— Ладно, можешь поставить камеры.

Его брови поднимаются. — Я думал, ты будешь сопротивляться сильнее.

Я пожимаю плечами. — Это средство для достижения цели. Чем быстрее все это закончится, тем лучше.

Он кивает, как будто все решено.

Хорошо. Может быть, теперь мы сможем перейти к той части, где мы разденемся.

— Если все решено, то мне пора бежать. Я сказал Сандро, что встречусь с ним для спарринга перед ужином.

Я хмурюсь. Почему он ведет себя так, будто между нами ничего не изменилось? Пару дней назад он засунул свой член мне в глотку, и я знаю, что ему это понравилось. Доказательства этого были на моем лице.

Когда я ничего не говорю, он машет мне рукой в сторону двери.

— Тебе, наверное, лучше пойти первой. Я пойду следом через несколько минут.

Его выражение лица ни о чем не говорит.

Гнев, как бензин, течет по моим венам, готовый вот-вот воспламениться. Но я сдерживаюсь. Не думаю, что Габриэле любит драматические сцены.

По какой-то причине он отступает, создавая дистанцию между нами. Расстояние, между которым мне нужно построить мост. Затем в моей голове рождается идея, и я улыбаюсь.

— Ладно, увидимся позже. Я попробую выпытать у брата, знает ли он что-нибудь, и свяжусь с тобой.

Он кивает, и, не говоря больше ни слова, я выхожу из его комнаты. Но когда я ухожу, я уверена, что в следующий раз вернусь в его постель.