12

ГАБРИЕЛЬ

Ариа не разговаривала со мной, не смотрела на меня с тех пор, как мы поссорились утром. Именно этого я и хотел. Верно?

Так почему же это так ужасно?

Неважно, это к лучшему. Скоро она забудет обо мне и найдет какого-нибудь другого парня, на котором будет висеть, как бы меня это ни бесило. Такова реальность.

Я только-только закончил переодеваться в школьную форму и спортивные штаны и футболку, как в дверь постучали. Алессандро упомянул, что может зайти, когда я видела его в столовой. Но я не могу скрыть своего шока, когда распахиваю дверь и вижу Арию.

Она протискивается мимо меня в мою комнату, пока я все еще прихожу в себя и пытаюсь вооружиться.

— Это и есть твоя идея угрозы? — говорит она мне вслед.

Я закрываю дверь и оборачиваюсь. Она стоит с огнем в глазах, держа в руках конверт.

— О чем ты говоришь?

Через несколько шагов я оказываюсь перед ней. Как будто я не могу сопротивляться ее притяжению, даже когда она в ярости. Черт, возможно, она сильнее, когда злится.

— Ты хочешь сказать, что это не ты? Кто, черт возьми, еще это может быть?

Когда я берусь за верхнюю часть конверта, она сжимает его еще крепче. Но на второй мой рывок она отпускает его. Я открываю его и достаю то, что похоже на фотографию, только я смотрю на ее оборотную сторону, поэтому переворачиваю ее, чтобы увидеть, из-за чего она так разозлилась. Мой желудок опускается, и я смотрю на Арию, которая пристально смотрит на меня. Видимо, чтобы оценить мою реакцию.

— Что за хрень? — шепчу я.

Потому что передо мной кадр, на котором Ария запечатлена в клубе в Майами. Топлесс на диване. Женщина, сосущая ее шею, и мужчина, стоящий на коленях между ее раздвинутыми бедрами. А тут еще я, в стороне, стою в профиль, как будто я режиссер всей сцены, разыгрывающейся на диване.

Я оглядываюсь на Арию, глаза которой расширены и полны страдания.

Она выхватывает у меня фотографию. — Ты хочешь сказать, что действительно не посылал мне это?

— Какого хрена я должен был тебе это присылать? — Я провожу рукой по волосам и расхаживаю по комнате. Это плохо. Это просто ужасно.

— Я не знаю. — Я прекращаю движение и смотрю на нее, ее руки развеваются. — Как послание, чтобы я держала рот на замке о том, что произошло между нами в твоей постели? Как способ сказать мне, что если я не буду держаться от тебя подальше, ты выпустишь это наружу?

Гнев, стремительный и пламенный, заполняет мою грудь. — Ты действительно думаешь, что я намеренно причинил бы тебе такую боль? Господи, Ария. Все, что я делал, было направлено на то, чтобы не причинить тебе боль.

Я зажимаю рот. Я говорю слишком много.

— Откуда ты это взяла? — спрашиваю я, прежде чем она успевает ответить.

— Я вернулась в свою комнату, и он лежал посреди моей кровати.

Мои глаза расширяются. — Кто-то вломился и оставил его в твоей комнате?

Она кивает. — Кто бы мог это сделать?

Я снова смотрю на фотографию в ее руках, но она запихивает ее обратно в конверт.

— Я не знаю. — Я сажусь на диван, локти на коленях, руки в волосах, голова опущена. — Это все, что было в конверте?

— Это все.

Вздохнув, я откидываюсь на спинку кресла.

— Кто бы это ни был, он определенно чего-то хочет. Нельзя оставить что-то подобное, не имея конечной цели. Вопрос в том, кто это оставил и чего он хочет? Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что они скоро озвучат свои требования.

— И что? Я должна сидеть и гадать, что, черт возьми, происходит? Не беспокоиться о том, что кто-то в любой момент может взорвать мою жизнь?

Ария ходит по комнате, положив одну руку на живот, как будто ее вот-вот стошнит.

— Иди сюда. — Я похлопываю по месту рядом с собой на диване.

Она смотрит на него некоторое время, прежде чем сесть.

— Мы разберемся с этим. Кто бы это ни был, нам это с рук не сойдет.

— Габриэле, если об этом станет известно, мой брат убьет меня. И, возможно, тебя.

Я беру ее за руку. Инстинкт подсказывает, что она должна утешить меня. — Мы разберемся с этим.

Она качает головой.

— Я не могу отвечать за то, что кто-то пытается свергнуть моего брата или убить его.

Непролитые слезы застилают ей глаза, и почти невозможно не прижать ее к своей груди, но я не позволяю себе этого.

— Этого не случится.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — Она вырывает свои руки из моих. — Разве ты не боишься того, что произойдет, если об этом станет известно?

Я снова провожу рукой по волосам, давая понять, что я в стрессе. Потому что, конечно, это так. Это может привести к войне между нашими семьями и нарушить хрупкий мир между всеми секторами итальянской мафии.

Не будет иметь значения, что я явился туда, чтобы помочь Арии. На этой фотографии я выгляжу как добровольный участник. Одно дело, если Марселло узнает, что я переспал с его сестрой, но совсем другое - если он решит, что я притащил ее в секс-клуб, чтобы она занималась прискорбными вещами на глазах у незнакомцев.

— Конечно, я не хочу, чтобы это стало известно. Это само собой разумеется.

— Так ты поможешь мне разобраться?

Конечно, только я успел отвязаться от всего, что связано с Арией Коста, как меня снова затягивает в паутину. — Даю тебе слово.

Она заметно расслабляется, зная, что в нашей жизни слово - это узы.

Моя грудь может расшириться, если я позволю своему эго думать об уверенности, которую она явно испытывает, что я смогу докопаться до сути. Но без всего моего снаряжения это будет непросто. Мне придется приложить больше усилий, чтобы найти слабое место и пронести сюда свое компьютерное дерьмо.

— Спасибо. — Ее голос мягкий и немного неуверенный. — С чего мы начнем?

— Давай начнем с очевидного. Ты видела, чтобы кто-нибудь выходил из вашей комнаты, слонялся без дела или вел себя странно? Ключ все еще при тебе?

Она кивает. — Ключ при мне. И нет, я никого такого не видела. Когда я вышла из гостиной и поднялась наверх, я столкнулась в коридоре с Бьянкой Аккарди, и мы договорились о планах на пятницу... Черт, это мне напомнило. Я должна написать ей и сказать, что не буду заходить к ней в комнату.

Она наклоняется вперед и достает из заднего кармана джинсов свой школьный телефон, быстро набирая сообщение.

— Что ты собираешься ей сказать?

Она пожимает плечами.

— Я сказала, что от ужина у меня расстроился желудок, поэтому я не смогу прийти.

Ария убирает телефон в задний карман.

— Что Бьянка делала на твоем этаже? Ее комната на втором этаже.

Когда она вскидывает бровь, я добавляю: — Я обязан знать, где чья комната.

— Она сказала, что пришла из моей комнаты. Пришла, чтобы пригласить меня в кафе "Амброзия" в пятницу вечером.

— Ты ей веришь?

Она морщит лоб. — Конечно, верю. Что? Ты думаешь, это она подбросила конверт?

— Я бы не стал ей верить. Аккарды известны своей жаждой власти.

Она покачала головой. — Я так не думаю.

— Почему?

— Не знаю. Просто не знаю. Моя интуиция подсказывает мне, что это не она.

— Ну, твоя интуиция может ошибаться.

Мой голос звучит раздраженно, но серьезно, неужели она еще не поняла, что всегда должна быть начеку?

Она скрещивает руки. — И так будет все время? Ты указываешь мне, кто должен и не должен быть подозреваемым?

Я вздыхаю и забываю о Бьянке. Я сам немного покопаюсь в ней. Как только привезу сюда свое гребаное компьютерное оборудование. — Кто пригласил тебя в клуб в Майами? Ты когда-нибудь узнавала? Они хоть раз давали о себе знать?

Она качает головой.

— Это тот же самый конверт, в котором пришло приглашение? — спрашиваю я.

— Нет. Оно было в стильном черном конверте. Очень официальный.

— Он ведь до сих пор у тебя? — Я уверен, что ответ будет отрицательным, но я все равно должен задать этот вопрос. Когда она колеблется, я наклоняю голову. — Что?

— Я сохранила его.

Она опускает руки на колени и смотрит на них.

— Черт, это отличные новости, Ария. Почему ты выглядишь так, будто это плохо?

— Ничего страшного. — Она встает с дивана. — Хочешь, я схожу за ним?

— Да, велика вероятность, что тот, кто прислал его, - тот же человек, что прислал эту фотографию. Скорее всего, они заманили тебя туда именно для того, чтобы получить эту фотографию.

Ее лицо сморщилось. — Значит, я попала в ловушку? Как наивная маленькая девочка, о которой ты говорил.

Я хмурюсь, желая не согласиться с ней, но она не ошибается. Я думал, что кто-то заманил ее туда, чтобы похитить ради выкупа или убить и отправить сообщение.

Поэтому, вместо того чтобы попытаться утешить ее и сказать, что нет, она не попала в ловушку, я встаю с дивана. — Я пойду с тобой.

Это выводит ее из задумчивости. — Почему?

— Потому что кто-то забрался в твою комнату. Кто знает, что они там еще натворили? Я хочу убедиться, что нигде нет жучков или камер.

— Ты мне для этого не нужен, — огрызается она.

Я скрещиваю руки. Она снова стала прежней. — Ты знаешь, что искать? Где искать?

— Нет, — говорит она сопливым тоном.

Я иду к двери. — Вот именно.

— Отлично.

Она топает ко мне.

Если бы ситуация не была такой, какая она есть, я бы задумался о том, как мило она выглядит.

— Ты поедешь на лифте, а я - по лестнице. Оставь свою дверь незапертой, чтобы я мог быстро проскользнуть внутрь.

Она кивает и без слов проходит мимо меня, открывая дверь, чтобы осмотреть коридор, прежде чем выскользнуть наружу.

Очевидно, она еще не смирилась со всем, что я ей сказал.

И тут я понимаю, что она оставила манильский конверт на моем кофейном столике.

Может, я ей и не нравлюсь, но, судя по всему, она мне доверяет.