3
Бек
Она выглядит совершенно неуместной в этом темном, ветхом офисном помещении. Марго Моретти сияет слишком ярко, чтобы работать над 8-битной безопасностью. Ее обычные черные волосы выглядят тускло при ужасном освещении комнаты. Даже ее глаза светло-зеленого цвета, которого я никогда раньше не видел, пока не встретил ее впервые, не обладают той яркостью, которая, как я знаю, в них есть.
— Перестань издеваться надо мной, Бек. Это вздор.
Я пожимаю плечами, задаваясь вопросом, как такая красивая женщина, как она, могла влюбиться в моего брата. — Возможно, ты права. Это нелепо. Это не меняет того факта, что я сделал. Мне нужно было поговорить с тобой.
— О чем мы можем говорить, если не о Картере?
Я хочу, чтобы она перестала произносить его имя. Он этого не заслуживает. Он никогда этого не заслуживал, но я не уверен, что кто-то действительно заслуживал бы того, чтобы его имя сорвалось с ее уст. Я имел удовольствие познакомиться с Марго только в течение выходных — и это было скорее наблюдение за ней, чем разговор с ней — но этого времени было достаточно, чтобы понять, что она живет своей жизнью, как будто это ее мир — и мы все просто живём в нем. Она была достаточно вежлива с моими родителями, но не сдавалась под назойливые вопросы отца о том, чем ее семья зарабатывает на жизнь. Марго улыбалась, шутила, достаточно, чтобы я знал, что каждая ее реакция была искренней, но ее все же нужно было заслужить. Она проводила время с Картером, доказывая, что она верная девушка, которая наслаждалась его присутствием, но никогда не была навязчивой. Мораль этой истории заключалась в том, что я не знаю, как такие люди, как Марго, стали встречаться с кем-то вроде моего брата. К концу того, что я запланировал, я надеюсь получить ответ.
Я застегиваю и расстегиваю «Ролекс» на запястье. Не решаясь отвести от нее взгляд. Не думаю, что смог бы, если бы захотел. Между нами долгая пауза. Она ерзает на стуле, явно встревоженная, ожидая, что я скажу. Наконец, я ослабляю ее напряжение или, может быть, усиливаю его, говоря громче. — Ты получаешь. повышение.
Ее пухлые пухлые губы расходятся. На ее губах нет ни намека на косметику, но ее губы имеют идеальный оттенок красного, но не переусердствуют. Я чертовски презираю, что мой брат точно знает вкус ее губ. — Повысили? Почему? — недоуменно спрашивает она.
Мои пальцы стучат по столу, глаза скользят по вибрирующему телефону рядом с моей рукой. Она тоже смотрит вниз. — Ты можешь получить это, если тебе нужно.
Он звонил несколько раз с тех пор, как она присоединилась ко мне в комнате. Я игнорировал каждый звонок, что для меня не характерно. Обычно я чаще разговариваю по телефону, но сейчас я хочу уделить ей все свое внимание, даже если она отнимает драгоценные минуты моего времени, задавая глупые вопросы.
Я переворачиваю телефон, пока не положу экран экраном вниз. — Это может подождать, — лгу я. Я должен присоединиться к встрече по телефону через пять минут, но я уже знаю, что буду скучать. Я отказываюсь разговаривать с кем-либо еще до того, как у меня будет шанс закончить этот разговор.
Марго проводит пальцами по волосам, но в конце концов это действие надоедает, и она перебрасывает длинные пряди через плечо. — Послушай, — начинает она сдавленным голосом. — Не знаю, может, это какая-то твоя извращенная шутка, чтобы отомстить мне за разрыв с твоим братом, но я не хочу в этом участвовать.
Мой большой палец снова скользит по нижней губе, наблюдая за каждым ее движением. Я озадачен тем, что сказал ей Картер, что заставило ее думать, что я когда-нибудь зайду так далеко, чтобы отомстить одной из его бывших подружек. Особенно зная, что он изменял этой девушке на протяжении всех трех лет их отношений. Мы с братом не близки. Я никогда не вмешивался в его личную жизнь, и у меня никогда не было желания… ну, пока он не встретил ее. У нас не бывает таких отношений, когда одному из нас наплевать на то, что делает другой.
Звук моего раздраженного выдоха эхом разносится по тихой комнате. Наклонившись вперед, я смотрю Марго прямо в глаза. Что бы она ни увидела на моем лице, наконец, она перестает ерзать.
— Я не знаю, сколько раз мне нужно повторить это, чтобы ты поняла это, но слушай внимательно, Марго, потому что я ненавижу повторяться.
— Я слушаю, — шепчет она. Я наслаждаюсь ее полным вниманием.
— Мой брат не имеет абсолютно никакого отношения к тому, почему я здесь. Ни одна часть меня не думает, что ты должна вернуться к нему. Откровенно говоря, мне было бы довольно жалко, если бы ты вернулась к нему, учитывая, что он мочил свой член с половиной населения Нью-Йоркского университета, пока вы были вместе. Итак, давай проясним это отсюда. Мотивы моего нахождения здесь, покупки этой компании не имеют ничего общего с тем, которого я должен назвать своей кровью. Ты получила ответ?
Ее пальцы побелели от того, что она так крепко сжимала подлокотники сиденья. Когда она убирает руки со стула, мне интересно, останутся ли полулунные следы от ее ногтей на грязной коже. Марго молчит, очевидно ошеломленная моими словами, потому что она не кажется мне человеком, который часто теряет дар речи.
— Слова, Марго. Мне нужны слова, чтобы знать, что ты понимаешь.
— Я пытаюсь понять, — наконец говорит она, по-прежнему глядя на меня. Она внимательно смотрит на меня, ее глаза слегка сужаются. Я почти вижу, как шестеренки в ее мозгу работают сверхурочно, пока она пытается расшифровать мои намерения быть здесь. Я борюсь с желанием сказать ей, что это бесполезно. Я до сих пор не понимаю, что заставило меня пойти на все, что я сделал, чтобы добраться до этого момента. Но чтобы это сработало, чтобы я получил то, что хочу, мне нужно, чтобы у нее было какое-то подобие понимания.
— Позволь мне объяснить дальше, — начинаю я. Мои плечи снова находят спинку стула, когда я откидываюсь назад. — Теперь я счастливый обладатель этого дерьма. Мне пришлось бороться с многочисленными инвесторами, чтобы они поддержали меня в этой покупке, но в конце концов они не смогли сказать мне «нет». У меня есть деньги, чтобы финансировать его с ними или без них. Эта компания была последней в списке стартапов, в которые я хотел бы инвестировать, но мне нужно было поговорить с тобой, так что мы здесь.
Марго маниакально смеется, не веря своим ланиным глазам. — Нормальные люди не покупают компании, чтобы поговорить с бывшими девушками своего брата.
Я хихикаю, качая головой. — Это оскорбительно, что ты считаешь меня нормальным. Я далеко не нормальный, Марго. Я пойду на многое, чтобы получить то, что хочу.
— А ты хочешь поговорить со мной?
Мои губы сжимаются в тонкую линию. — Не совсем. — Я хочу тебя. По крайней мере, на данный момент.
Марго с громким вздохом падает на стул. — Ты, наверное, самый расплывчатый человек, которого я знаю.
Моя губа дергается. — Я не расплывчат намеренно. Ты все время перебиваешь меня вопросами, не давая перейти к делу.
— Больше ни слова. Я буду держать рот на замке, пока ты не поймёшь, что это имеет смысл. — Драматизируя, она держит большой и указательный пальцы перед губами, имитируя застегивание губ и бросание ключа через плечо.
Она выглядит по-детски, ее щеки надуты, а губы сомкнуты. В ее глазах озорной блеск, заставляющий меня задаться вопросом, хорошая это идея или нет.
— Как я уже говорил, тебя повышают.
Она открывает рот, будто собирается возразить, заставляя меня приподнять брови. Ее глаза закатываются, когда рот закрывается. Я могу сказать, что ей нужно все, чтобы не вмешаться в то, что, без сомнения, является еще одним из ее вопросов. Я молча удерживаю зрительный контакт еще несколько секунд, ожидая, сможет ли она держать рот закрытым или нет.
Видимо, она может. “Хорошая девочка.”
— Твои дни, когда ты занималась графическим дизайном для этого места, подошли к концу. С понедельника ты будешь моей новой помощницей.
В ее глазах вспыхивает огонь. — Ни за что. Я получила художественное образование не для того, чтобы стать твоей маленькой девочкой на побегушках.
— Хватит драматизировать. Ты не закончила лучший курс по одной из лучших художественных программ в стране, чтобы заниматься здесь графическим дизайном. — Дотянувшись до середины стола, я беру одну из ручек в пластиковом стаканчике. Я держу его, вертя в руках. — Твое искусство лучше этого, Марго. Этот логотип ужасен, и я знаю, что это не из-за тебя. — Я продолжаю осматривать ручку, позволяя словам мариноваться между нами. Я щурюсь. — Разве никто не сказал Марти, что это лицо похоже на член с яйцами?
Она задыхается от смеха, ее глаза широко раскрыты, когда она пытается вдохнуть воздух в легкие. В конце концов, она обретает самообладание. Ее пальцы поднимаются, чтобы вытереть размазанную тушь под глазами, слезы от смеха оставляют под глазами черные пятна. — Я думаю, что Марти чуть не уволил меня, когда я сказала ему, что добавление смайлика с носом выглядит немного… “фаллическим” [Прим.: относящийся к половому члену].
Я ухмыляюсь. — Немного? Глаза выглядят как два круглых шарика с маленьким членом посередине. — Каждый раз, когда я говорю «член», клянусь, ее щеки становятся чуть более красными.
Марго пытается убрать с лица выбившуюся прядь волос, но она слишком короткая, чтобы оставаться за ухом. Она фыркает, смахивая челку с лица в поражении. — Логотип ужасен, я понимаю. У меня не было выбора. Марти пригрозил мне, если я не создам его таким, каким он его себе представлял. Так что я сделала это, потому что мне нужно платить по счетам. — Она осматривает меня с ног до головы, ее взгляд останавливается на часах на моем запястье. — Не все из нас родились с деньгами.
Я прикусываю язык. Сейчас не время спорить о деньгах — “моих” деньгах. — Ты хочешь провести остаток своей жизни, занимаясь графическим дизайном за почти непрожиточную зарплату?