37
Бек
Я позволяю ей думать о моих словах столько, сколько ей нужно. Это факт, на котором я сижу уже больше года. У меня было все время в мире, чтобы это осознать. У нее нет. Ее далекий взгляд говорит мне все, что мне нужно знать. Она вспоминает ту летнюю ночь.
Хорошо. Мне нравится, что она это вспоминает. Это все, о чем я думал уже больше года.
— Что ты имеешь в виду, это не остановило то, что ты хотел меня?
Мои руки обвивают ее, притягивая к себе. Так много изменилось с того момента, как мы вошли в эту гостиницу. Мы появились здесь и вцепились друг другу в глотки, ничего не делая, кроме как споря. Обстоятельства изменились. Мы, наконец, сдались друг другу, и, черт возьми, это было хорошо. Держа ее в своих объятиях, делая что-то простое, например, принимая ванну, чувствую себя даже лучше.
— Марго, — говорю я почти предупреждающим тоном. — Я думаю, ты точно знаешь, что это значит.
Она крутится в ванне, вода и пузырьки выплескиваются через края при движении. Ее колени остаются между моими ногами, когда она садится на них, ее глаза прикованы ко мне. — Ты хотел меня тогда?
Я усмехаюсь. — Не делай вид, будто ты этого не знала.
Ее глаза ищут мои. Я не знаю, находит ли она то, что ищет, когда я смотрю на нее в ответ. Несмотря ни на что, я не отступаю. Я хотел поговорить о той ночи с того момента, как она случилась. Я готов выложить все это на столе прямо сейчас, чтобы сказать ей, как я чертовски ненавижу тот факт, что она заползла обратно в постель моего брата той ночью. Он провел выходные, ускользая от нее, когда мог, и трахал персонал в домике у бассейна, когда Марго была занята.
Я хотел ударить своего брата, когда случайно увидел, как он врезается в одну из домработниц. Я покраснел, когда понял, что он изменяет ей. У меня никогда не было серьезных моногамных отношений, но я и не притворялся. Он, с другой стороны, был с ней в течение многих лет. Она заслужила его преданность, его верность, а этот кусок дерьма не мог дать ей даже этого.
— Мне всегда было интересно…
— Интересно, что?
— Хотел бы ты поцеловать меня на том пляже.
Я наклоняюсь ближе к ней, нуждаясь в том, чтобы почувствовать, как ее лоб прижимается к моему. — Хочу — ужасное слово для этого. Я не просто хотел тебя той ночью. Я нуждался в тебе. Отчаянно. Я возжелал девушку своего брата, и мне было наплевать, что ты его. Я больше ничего не хотел делать, кроме как доказать тебе, насколько ужасным был твой припадок.
Я чувствую, как ее неустойчивый пульс бьется о кончики пальцев, сжимающих ее шею. — Почему же ты тогда этого не сделал?
— Потому что ты сбежала. Ты вернулась в его кровать, и я чертовски ненавидел эту мысль. Это уже было достаточно ужасно, что я услышал твои тихие стоны, доносящиеся из-за двери, когда я шел той ночью, не в силах заснуть. Хуже было знать, что ты снова заползла к нему в постель. Что он может делать с тобой все, что захочет, потому что ты его.
— Ты слышал нас той ночью? — Она выглядит потрясенной осознанием.
Я морщусь, вспоминая, как я был в ярости той ночью. Это был первый раз, когда женщина привлекла мое внимание — мою привязанность — и это оказалась девушка, которую мой брат привел домой, чтобы познакомиться с семьей. — Да, — выплюнул я. — Моя комната была рядом с твоей, ее было хорошо слышно.
— Картер сказал мне, что никто слышет.
— Он врет. Наверное, он хотел, чтобы я услышал. Я уверен, он видел, как я смотрел на тебя.
Я могу сказать, что она хочет задать больше вопросов, она просто не знает, с чего начать. Я отвечу на все, что она хочет. Я уже во многом признался, так что могу сказать прямо все, что она хочет знать.
Вода брызгает, когда она наклоняется ближе ко мне. Я удерживаю весь ее вес, обвивая руками ее талию. Она кладет подбородок мне на грудь, глядя на меня своими большими зелеными глазами. — Той ночью он никогда, — она делает паузу, осматривая комнату, собираясь с мыслями. — Я имею в виду, что я никогда не узнаю…
— Нет, я не знаю.
— Он не заставил меня… кончить.
Я чувствую одновременно облегчением и гнев. Я почувствовал облегчение, потому что, лежа в постели и слушая исходящие от нее звуки… мне захотелось просто исчезнуть. Я не мог вынести ни секунды пребывания в этой комнате рядом с ними, представляя, как он трахает ее, поэтому я вышел из дома. Я был потрясен, увидев ее сидящей на пляже — в полном одиночестве. Тем не менее, я злюсь на то, насколько эгоистичным мудаком был мой брат.
— Я не хочу об этом думать, — признаюсь я. Даже если она не сделала этого один раз, я все равно злюсь от того, что она была у моего брата. Что она была его еще до того, как стала моей. В глубине души я в ярости от того, что даже не знаю, будет ли она по-настоящему моей. Все будут думать, что она с фальшивой помолвкой, но это не главное. Важно то, что я хочу, чтобы она чувствовала себя моей.
И я не знаю, что делать с этим гребаным чувством.
Как будто она полностью на одной волне со мной, точно зная, как укротить бурю, назревающую в моей груди. Она целомудренно целует меня в губы. Когда она отстраняется, я вижу в ее глазах подтверждение того, что ни один из нас не хочет говорить вслух. Возможно, когда-то она была с ним, но сейчас она здесь, со мной.
Повернувшись, она снова усаживается в ванну, прижимаясь своим телом к моему, как будто мы почти склеиваемся. Я крепко обнимаю ее, не зная, смогу ли я сделать это снова, когда мы покинем гостиницу.
— Я заползла обратно к нему в постель, — начинает она. Ее пальцы гладят верхнюю часть моей руки, ее кончик пальца прослеживает вены, которые проходят вверх по ней.
Я вздрагиваю, на мгновение ослабляя хватку. — Марго я…
— Дай мне закончить, — рявкает она. — Но это было после того, как я пробралась в душ и прикоснулась к себе, думая о…
— Думая о чем?
— Не “о чем”, а “о ком”.
Моя грудь сжимается. Я ненавижу это знание того, что эта женщина оказывает на меня большее влияние, чем кто-либо прежде. И больше одного, чем кто-либо когда-либо сможет иметь снова. — Я держусь здесь на тонкой ниточке. Перестань быть расплывчатой. Ты трогала себя, думая о ком? — Я позволяю кончику пальца коснуться чувствительной плоти между ее ног.
Она стонет. — Ты, Бек. Ни Картер, ни кто другой. Это был всего лишь ты.
Ее тело сливается с моим от удовольствия, когда я ввожу в нее палец в награду за правду. — Это мог быть я, Фиалка, если бы ты не вернулась к нему.
— Я никогда никому этого не говорила, — признается она, извиваясь против меня, когда я напоминаю ей, кто именно заставляет ее вот так терять контроль. — Я никогда не признавалась в этом даже себе, — продолжает она.
— О, но ты мне сказала. И теперь я никогда не позволю тебе забыть об этом.
— Бек, — стонет она, когда я ввожу в нее два пальца.
— Это я должен был позаботиться о тебе той ночью. Не мой эгоистичный брат, который не смог выполнить эту чертову работу. И не ты тоже. Это должен был быть я. Ты отвергла себя и меня, уйдя.
Мой большой палец упирается в ее клитор. — Я не могла…
Я киваю, мой подбородок касается ее плеча. — Я знаю малышка. Вот почему я не винил тебя за это. Но я не мог больше оставаться там, зная, что ты у него.
— Вот почему ты ушел… — Что бы она ни собиралась сказать, она теряется в блаженстве своего оргазма. Ее стоны громкие, эхом отдающиеся в маленьком пространстве ванной.
Я тру ее, пока ее пальцы не обхватывают мое запястье, останавливая меня. Я целую ее в затылок, нуждаясь в контакте. — Да, именно поэтому я неожиданно ушел в то утро. Я винил во всем встречу, но на самом деле я не хотел видеть тебя с ним. Это было в прошлом, что я не хотел видеть тебя с ним, это было больше, что я не мог без чувства тошноты.
Она снова оборачивается, беря мое лицо в свои руки. Этот жест кажется гораздо более значимым, чем все, что было между нами раньше. Это не похоже на подделку или похоть. Это кажется реальным, и эта мысль обезоруживает меня.
— Никогда больше, — обещает она.
Я ухмыляюсь, имитируя то, как она держит мое лицо, кладя обе руки на ее щеки. — Ну, эта часть чертовски очевидна.
Она хихикает, качая головой. Я наклоняюсь, игриво покусывая кончик ее носа. Она извивается на мне сверху, от этого движения еще один поток пузырей и воды переливается через край ванны. Затем я подчеркиваю свои слова, целуя женщину, которая нашла место в моем сердце, гадая в глубине души, как долго я смогу ее удерживать.