Я киваю ему, дергая бедрами, пытаясь выровнять его член со мной. Его рубашка сползает с моих плеч. Если бы я хотела терять время, я бы вытащила руки из дыр и полностью сбросила рубашку, но я не хочу терять ни секунды без того, чтобы он не был внутри меня. — У нас есть остаток жизни, чтобы не торопиться, Бек. Трахни меня, — умоляю я. — Напомни мне, что я твоя, а ты мой.
— С удовольствием, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Без предупреждения он толкается внутрь меня, болезненный вздох срывается с его губ, когда он вкладывает в меня столько себя, сколько может вместить.
Дорогие материалы для рисования звенят, когда его бедра двигаются быстрее. Я стону, мои ногти впиваются в его кожу.
Бек хватает меня за горло, его пальцы обхватывают мой подбородок, когда он напоминает мне, что я никогда не смогу быть чьей-то еще. Его губы врезаются в мои. Мой язык жадно встречается с его языком, потому что мы не можем насытиться друг другом.
Мои руки царапают и царапают его, пытаясь притянуть ближе к себе, хотя это невозможно. Мы настолько близки, насколько это возможно. Он собственнически сжимает мое горло, пока его губы нежно касаются моих. Оргазм не требует времени, чтобы восстановиться снова. Его хватка на мне немного ослабевает, моя голова в экстазе откидывается назад, когда давление начинает расти еще больше.
Рядом с нами раздается громкий стук. Я бегло оглядываюсь и замечаю опрокинутую бутылку с краской, содержимое которой выплеснулось на стол. — Бек, мои припасы… — говорю я, прежде чем стон сотрясает мое тело.
Как будто он знает, насколько я близка. Он проникает в меня еще глубже, зная, как сильно я люблю, когда он проникает так глубоко, что это причиняет мне боль. — Мне плевать, — говорит он. — Я куплю блядь новые. Кричи мое имя для меня, малышка.
Я делаю именно так, как мне говорят. Когда мы оба заканчиваем, его имя эхом отдается на стенах. Он замедляет свои бедра, качаясь в меня и из меня, пока не перестанет двигаться. Моя голова падает ему на плечо, когда я отдышаюсь.
Мне нравится, как Бек может трахать меня и заниматься со мной любовью одновременно. Мои ноги дрожат от оргазма, пока я переживаю его повторный толчок.
Рука Бека поднимается, чтобы откинуть волосы, упавшие мне на лицо. Он смотрит на меня с такой любовью и обожанием. Его глаза говорят так много, не говоря ни слова вообще.
Я не могу дождаться, когда проведу остаток своей жизни, когда на меня будут смотреть так же, как Бекхэм смотрит на меня.
Его большой палец касается моей щеки. — Я когда-нибудь говорил тебе, что люблю тебя?
Я улыбаюсь, прижимаясь своим лбом к его. — Может быть. Но ты мог бы сказать это еще раз.
— Я люблю тебя, Марго Моретти. Я люблю тебя так чертовски сильно, что ты сводишь меня с ума.
— У меня не было бы другого пути, — признаюсь я.
— Хорошо. Потому что я не собираюсь останавливаться.
Мои глаза скользят по холсту сбоку от нас. — Бек?
— Да?
— Я так сильно люблю тебя, что все мое будущее похоже на тебя.
Его вздох облегчения немного ранит мое сердце. Я ненавижу, что он так долго размышлял, полюблю ли я его когда-нибудь и почувствую ли я когда-нибудь что-нибудь к нему. Я собираюсь провести каждый день до конца своей жизни, доказывая свою любовь к нему. Это то, чего он заслуживает, и я не могу дождаться, чтобы сделать это.
— Значит ли это, что однажды ты все равно станешь миссис Синклер?
Я улыбаюсь, прижимаясь поцелуем к его губам. Я готова снова надеть его кольцо на палец, чтобы мир знал, что мое сердце никогда не будет принадлежать никому другому. — Конечно я буду, черт возьми.
*
*
*
ЭПИЛОГ
Бек
Три месяца спустя
Я смотрю на толпу людей, ждущих снаружи в благоговении. У здания очередь, и двери не открываются еще час.
Я прижимаю букет цветов к груди и иду к черному входу в галерею. Прошли часы с тех пор, как я видел Марго — дольше, чем мне хотелось бы. Она была занята подготовкой к сегодняшнему событию, и я позволил ей воспользоваться моментом. Но как только это шоу закончится и она больше не будет чем-то занята, я буду держать ее запертой в нашей спальне на несколько дней, чтобы наверстать упущенное.
Охранник машет мне рукой, мое лицо знакомо ему по тому, сколько раз я заходил сюда с тех пор, как Марго и Камден пришли к соглашению о демонстрации ее работ.
Сначала все началось с одного произведения искусства. Прошло совсем немного времени, прежде чем Камден начал принимать заказы, когда появится больше работ этого нового для сцены художника. Он позвонил другу, умоляя меня спросить Марго, не закончит ли она работы раньше, чтобы они могли получить целую витрину альбомов.
Сначала она не очень хорошо это восприняла. Наверное, потому что я ее уволил.
Я улыбаюсь людям на первом этаже галереи, все они устраивают приветственную зону для вечеринки сегодня вечером. Мероприятие должно было быть эксклюзивным для VIP-членов, но Марго продолжала настаивать на том, чтобы Камден каким-то образом сделал его доступным для публики.
В конце концов он согласился. Моя девушка такая настойчивая. VIP-члены смогут смотреть в течение часа, прежде чем волны людей из очереди снаружи будут пропущены. Марго уже несколько дней нервничает, боясь, что никто не захочет покупать ее искусство.
Она не знает, что у нее уже есть первый покупатель — я.
Когда я добираюсь до второго этажа, я останавливаюсь как вкопанный, когда замечаю ее.
Марго Моретти.
Женщина, которая была объектом моего желания в течение многих лет.
Она еще не заметила меня, что дает мне прекрасную возможность наблюдать за женщиной, в которую я навязчиво влюблен. Я знал, что в тот момент, когда она вернулась в мою жизнь в доме Хэмптона, я сделаю все возможное, чтобы она стала моей. Хотя мои методы были довольно нетрадиционными, я не могу сожалеть ни об одном из своих решений. Кто знал, что случилось бы, если бы она действительно отвечала на мои телефонные звонки. Если бы мне не пришлось прибегать к утечке информации о моей истории свиданий и принуждению себя к ее жизни в качестве ее босса, я не знаю, были бы мы там, где мы сейчас. И я более чем чертовски взволнован тем, как все обернулось.
Темные волосы Марго зачесаны назад. Ее обычных кудрей нигде не видно, вместо этого она уложила волосы идеально прямо. Я нечасто вижу, как она делает такую прическу, но для меня не имеет значения, что она с ней делает. Она потрясающе красива, несмотря ни на что.
Мой телефон вибрирует в кармане. Я опускаю глаза и вижу, как на экране появляется имя Руби. Я вздыхаю, пятясь на лестничную клетку, прежде чем Марго замечает меня.
Я пролистываю, чтобы ответить. — Готово? — В моем голосе нет ни намека на эмоции. Я не хочу, чтобы они проявлялись. Не с ней.
— Эту историю убили, — отвечает Руби. — Хотя я думала, что название «Черные узы и Белая ложь» было чертовски эпическим для такого названия.
Я ворчу. Я бы не возненавидел заголовок, если бы статья, которая будет размещена завтра в центре веб-сайта, изначально не планировалась для того, чтобы рассказать обо всем, что произошло между мной и Марго. Вся ложь включена. Меня бы устроило, если бы весь мир узнал о той лжи, которую я сказал, чтобы заполучить ее, но я не хочу, чтобы имя Марго было даже близко к этому. Особенно с учетом того, насколько важен для нее сегодняшний вечер. Я не хочу, чтобы что-то омрачало это завтра.
— Ты должен признать, — говорит Руби, не обращая внимания на то, что я не ответил ей. — Это было довольно цепляюще.
— Ты придумаешь что-нибудь получше для статьи, за написание которой я тебе заплатил.
— Новый тоже не так уж плох, — неохотно говорит она.
Я улыбаюсь. Я выписал Руби большой чек, чтобы она изменила курс на завтрашнюю статью. Он больше не фокусируется на прошлом между мной и Марго. Вместо этого я дал Руби VIP-билет на сегодняшнее мероприятие и взял с нее обещание написать о новом многообещающем артисте на манхэттенской сцене. — Пришли его мне сначала прочитать, — требую я.
Несмотря на то, что она репортер, она не так ужасна, как я думал сначала. Она просто за себя, я не могу винить ее в этом. Она работала со мной, чтобы изменить курс статьи. Я всегда буду ценить ее за это.
— Твой брат продолжает звонить. — Ее тон звучит раздраженно. Я чувствую ее настроение. Меня бы тоже раздражало, если бы он все еще беспокоил нас с Марго. Моя маленькая поездка в Сан-Хосе несколько месяцев назад прекратила все угрозы и звонки от него.
Это было приятно.
— Отстой для тебя, — отвечаю я. — Послушай, Руби. Я должен идти. Увидимся через некоторое время.
— До свидания, мистер Синклер. Приятно работать с тобой. Увидимся.
Когда я возвращаюсь на свое прежнее место, я вижу, что Марго смотрит прямо на меня. Она ярко улыбается, бежит через чистое белое пространство, чтобы заключить меня в объятия. — Ты здесь, — с энтузиазмом говорит она.
Я целую ее в макушку, притягивая к себе. Я мгновенно расслабляюсь после того, как смог прикоснуться к ней. Я был на работе весь день, а она была здесь с раннего утра. Я рад, что она снова в моих объятиях. Я уже с нетерпением жду всего, что нас ждет после этого события.
— Я больше нигде не хочу быть.
— Ладно, не злись, но Камден сказал мне, что центральный элемент… тот в котором мы с тобой… он уже продан.
Я изображаю удивление. Мои брови поднимаются. — Правда?
Она тревожно прикусывает губу, покачиваясь взад-вперед на тех же каблуках, что были на нашей помолвке несколько месяцев назад. Те, в которых я полностью ожидаю увидеть ее сегодня вечером — без одежды. — Мне жаль. Я сказала Камдену, что нам не нужно выставлять его на продажу, но он сказал мне, что уже слишком поздно. Он уже был куплен. Я всегда могу сделать еще…
Я прервал ее, поцеловав в губы. — Я думаю, что это станет отличным украшением спальни. Не так ли?
Она смотрит на меня в замешательстве. Ее пухлые губы, покрытые восхитительной красной линией, которую я так сильно хочу испортить, хмурятся. — Может быть? Я не знаю. Ты меня не слышишь? Кто-то другой купил. Я не знаю, куда они ее положат, но она продана, я слышала, за большие деньги, но она не будет нашей.