Глава 1
Джордан
Три года спустя
— Что мне делать? Вчера вечером на моем аккаунте висело три тысячи сообщений, в которых меня называли сукой и советовали убить себя!
Я ненадолго закрыла глаза, пока взволнованная юная звезда продолжала причитать на экране моего компьютера. Она пошла на ночное шоу и без сценария поведала своей невпечатленной аудитории историю о том, как отклонила предложение руки и сердца своего первого парня из-за того, что он подарил ей кольцо с бриллиантом вместо кольца с александритом. Сегодня утром вышла статья под названием «ПУСТЬ ЕДЯТ КАРТЬЕ4».
Теперь актриса плакала, и, несмотря на ее статус дивы, я почувствовала прилив сочувствия. Она была ненамного старше ребенка, и никому не нравилось подвергаться насмешкам – даже богатым, необычайно красивым молодым женщинам, которым предоставлялись практически все возможности для успеха.
— Милая, – произнесла я. — Не плачь. На самом деле все не так уж плохо. Они даже не знают тебя. Почему тебя это волнует?
Обычно я не была так фамильярна с клиентами, но мне было ужасно жаль эту молодую девушку, которая, вероятно, чувствовала себя в ловушке и паниковала. Я хорошо знала, на что это похоже, хотя меня никто не утешал – как бы мне этого ни хотелось.
— Я не знаю, – сказала она хриплым от слез голосом.
Дверь со скрипом открылась. Большая тень заслонила часть проникающего внутрь света.
Генри.
Во мне вспыхнуло раздражение, которое я быстро подавила.
После замужества я сократила свою некогда процветающую PR-фирму и оставила лишь избранных клиентов, которые поддерживали бизнес моего мужа. Генри настаивал, что этот тщательно подобранный список продемонстрирует нашу сплоченность и, что управление меньшим количеством клиентов в конечном итоге пойдет на пользу нашим семейным целям.
Никто никогда не обвинял меня в том, что я не командный игрок, и я готова была на все ради нашей семьи. Прекращение полноценной деятельности моей компании в пользу работы на дому позволило мне сосредоточиться на развитии нашей семьи – вот только прошло уже три года, а детей не было. Вместо того чтобы опустить руки, я с головой ушла в работу, и мне не нравилось, когда Генри беззаботно прерывал мои звонки. Эти престижные клиенты платили больше, чем мои прежние заказчики, и ожидали моего безраздельного внимания.
— Хорошо, – успокаивающе сказала я, бросив взгляд в сторону мужа. На этот раз я старалась, чтобы мой голос звучал профессионально, помня о своей аудитории. — Успокойся. Вот что мы сделаем. Ты разместишь в своих социальных сетях пост о том, что на некоторое время отходишь от дел, потому что понимаешь, что тебе еще многому предстоит научиться о тоне и привилегиях. Не отвечай ни на один из комментариев. Найди благотворительную организацию – желательно с хорошим общественным имиджем – и пожертвуй им деньги. А потом мы организуем пресс-конференцию в честь твоего предстоящего фильма, чтобы смыть все это.
— Серьезно? – спросила она с тем откровенным скептицизмом, на который способна только циничная двадцатилетняя девушка.
— Серьезно. Только больше ничего не говори. Когда дело доходит до новостей, у людей концентрация внимания, как у пылевого клеща. Если не раздуешь пламя, они сменят цель в течение недели.
Или меньше.
— Ну, я давно хотела попробовать новый оздоровительный комплекс...
— Отлично, – сказала я. — Сделай это. Сообщи мне название и страницу в социальной сети, а я проверю, дадут ли они тебе скидку за публикацию в Instagram.
— Боже мой, спасибо тебе, – прощебетала она. — Огромное спасибо.
— Мне нужно идти, – сказала я. — Но пусть твой агент позвонит мне, если у тебя возникнут проблемы.
Я закончила видеозвонок и повернулась лицом к мужу.
Он был высоким – обычно это было первое, что замечали в нем люди. Это, а также его пронзительный взгляд и холодное, неулыбчивое выражение лица. Он был похож на крепость: сплошная, бесчувственная человеческая стена. Ожидание окончания моего разговора никак не улучшило его настроение. Терпение не входило в число его достоинств.
Я лучезарно улыбнулась.
— Привет, дорогой. Что я могу для тебя сделать?
Генри не улыбнулся в ответ.
— Когда двадцать минут назад я послал горничную проверить тебя, она сказала, что ты отсиживаешься здесь, занятая сплетнями.
Я сильно сомневалась, что Дженна говорила что-либо подобное. Я ей нравилась. Я нравилась большинству сотрудников своего мужа. Я помнила их дни рождения и имена их детей, а также незаметно выдавала премии и небольшие подарки со своего счета, чтобы смягчить обиды из-за дурного нрава Генри. Скорее всего, она сказала ему, что я разговариваю по телефону, и он решил приукрасить ее отчет.
— Мне очень жаль, – сказала я, потому что, как я всегда говорю своим клиентам, лучше всего извиниться первым. — Я разговаривала по телефону с клиенткой и, должно быть, не услышала ее стука.
— Тогда, может, не стоит держать дверь закрытой, – ответил он.
Я осмотрела кабинет. Как и весь остальной дом, он был роскошным, но здесь я предпочла функциональность вычурности. Это место должно было выглядеть профессионально перед камерой, так как я проводила встречи с клиентами в формате Zoom, поэтому я установила у стены книжные полки из твердых пород дерева и заполнила их тщательно подобранными старинными книгами в тканевых переплетах.
— Внеси в обстановку все свои женские штучки, – сказал мне Генри вскоре после нашей свадьбы. — Здесь как в мавзолее.
Я переделала дом в стиле голливудского гламура, украсив каждый уголок белыми и позолоченными предметами декора. Когда солнце заливало комнаты его особняка, свет, отражающийся от всего этого великолепия, мог ослепить. Может, в этом есть что-то рефлекторное, подумала я. Мой муж тоже хотел бы быть ярким, сияющим маяком, который заставляет других отворачиваться.
Когда мы впервые встретились, мои глаза были полны надежд, ведь я хотела создать семью с этим мужчиной. У него уже было двое сыновей от предыдущего брака. Я представляла их себе двумя светловолосыми мальчишками, которые будут любить меня так же сильно, как и будущих детей, которых мы с Генри приведем в этом мир.
И Ксандер, и Джаспер оказались далеко не ангельскими мальчиками, как я ожидала, а взрослыми мужчинами. С выражением враждебности, прочно запечатленным на их лицах, они напоминали пару Эльгинских мраморов. Было совершенно очевидно, что Генри очень мало рассказывал обо мне своим сыновьям, и что они обижались на него за повторную женитьбу. Они думали, что я золотоискательница.
После нашей свадьбы Генри стал бесцеремонно отчужденным. Он часто уезжал в командировки и редко находил время даже на то, чтобы попрощаться. В последнее время складывалось впечатление, что он постоянно отлучался на международные конференции и встречи.
Его кажущиеся черствыми и безличными ответы также вызывали беспокойство. Я хотела создать семью, но как мы могли это сделать, если едва ли проводили время вместе на одном континенте, не говоря уже о том, чтобы находиться в одной комнате?
От бурных ухаживаний Генри у меня кружилась голова, но не так сильно, как от его участившихся отлучек. Я знала, что он занят – поначалу я уважала это, потому что ценила свою независимость и карьеру, – но мне быстро стало одиноко, особенно после того, как моя средняя фирма сократилась до домашнего офиса, нескольких избранных клиентов и виртуального помощника.
Я скучала по тем ранним дням наших отношений, когда считала, что Генри просто грубоват из-за того, что он бизнесмен. Я думала, что смогу помочь ему так же, как исправляла дела для своих клиентов.
Не все можно было исправить.
— Ты прав, – запоздало согласилась я. — Эти старые стены все заглушают. Полагаю, я могу оставлять дверь открытой, когда не отвечаю на звонки.
Едва заметная гримаса. Какими бы несущественными они ни были, ему не нравились любые упоминания о его возрасте. Или, возможно, ему показалось, что я пытаюсь бросить ему вызов.
Я подошла ближе, разглаживая твидовую юбку Louis Vuitton.
— Тебе нужна была моя помощь?
— Ксандер приедет в гости.
Моя улыбка дрогнула.
— Что?
— Его последняя игра была недалеко, и у него перерыв в расписании.
Он подал это так топорно, будто ему было абсолютно все равно.
Ксандер был старшим сыном Генри и безжалостным хоккеистом в НХЛ. Наблюдая за его игрой на льду, складывалось впечатление, что он делает все возможное, чтобы отправить всех в ад. Со своими взъерошенными черными волосами и задумчивыми зелеными глазами он был похож на греческого бога, выкованного из камня. Или, что более уместно, на бога войны.
Когда-то у нас были хорошие отношения. Потом все резко изменилось, и он отвернулся от меня. Я никогда не забуду, как Ксандер бросил на меня злой взгляд, прежде чем резко уйти со свадьбы своего отца. На его лице было необъяснимое выражение предательства, от которого я не могла избавиться даже спустя годы. Яростный. Полный ненависти. Холодный. Я представляла, что для некоторых игроков, с которыми он сталкивался, этот взгляд был последним, что они видели, прежде чем он впечатывал их в лед.
— О, – сказала я нарочито бодрым тоном, пытаясь выкинуть из головы жестокие образы и дрожь беспокойства. — Что ж, это чудесно. Когда он приезжает?
— Завтра, – резко ответил Генри. — Так что проконтролируй Дженну. Здесь полный бардак.
Меня охватило раздражение, но я подавила это чувство. Я предпочла бы сберечь энергию, чтобы подготовиться морально. Это был первый визит Ксандера после того, как он вычеркнул меня из своей жизни. Было бы ложью не признать, что его болезненное решение оставило зияющую дыру в моем сердце, которую я так и не смогла залечить. После того, как он ушел, все уже никогда не было как прежде.
— Завтра, – решительно повторила я, мысленно перечисляя пункты, которые мне нужно было выполнить до его приезда. Попросить персонал проветрить старую комнату Ксандера. Заполнить наш большой промышленный холодильник тем, что он может съесть. Организовать приветственный ужин по случаю возвращения домой.