Поэтому я остановилась и уставилась на него, возвышающегося надо мной.
— Закончила? — спросил он, его голос был глубоким и хриплым.
— Что она здесь делает, Артуро? — зарычала я, оскалив зубы.
— Если успокоишься, я всё объясню.
— Успокоиться? Успокоиться?! Как бы ты чувствовал себя, если бы пришёл в мой дом и мой бывший открыл тебе, блять, дверь?
— Я бы убил его, — он сказал это так непринужденно, так откровенно, словно это был единственный логичный вариант действий в такой ситуации. — Но это другое. Во-первых, она не моя бывшая...
— Ты трахал ее, и она была предложена тебе в жены.
— А, во-вторых, ее мать умерла на нашей свадьбе, а отец сгорел в семейном доме от нападения Франко. Теперь у нее никого нет, некому защитить ее, пока ее не выдадут замуж.
— Она не может защитить себя?
Он искоса взглянул на меня.
— Наши женщины не умеют драться. Ты это знаешь.
— Может, им пора начать. Они слабы только тогда, когда сами этого хотят.
— Верно, но тут дела решаются не так.
— Почему она должна оставаться здесь? Уверена, есть другое место, где её можно оставить, пока вы не найдёте ей мужа.
Он опустил голову к моей шее и провёл языком по коже.
— Моя работа как Дона заключается в том, чтобы обеспечивать защиту до тех пор, пока это не сможет сделать кто-то другой. Если меня не увидят защищающим своих людей, когда они в этом нуждаются, это может обернуться против меня в долгосрочной перспективе.
Я задрожала и обвила его талию ногами.
— Сколько она здесь уже?
— Несколько дней, — пробормотал он, наконец, отпустив мои запястья и обхватив руками мою грудь.
Несколько дней?!
Я быстрым гимнастическим движением перевернула его на спину, вытащила нож и прижала его к подбородку Артуро.
— И я узнаю об этом только сейчас?
Наклонившись к ножу, он одарил меня своей фирменной ухмылкой, лезвие вонзилось ему в кожу.
— Не дразни меня, kotyonok, ты знаешь, что я люблю играть грубо.
О, я знала.
Я наклонилась и провела языком по его губам.
— Я люблю играть грубее.
Он перекатился так, что теперь был сверху, мой нож все еще был у его горла, и с силой надавил своим твердым, как камень, членом мне между ног. Он застонал.
— Блять, я хочу тебя.
Он пошевелил бедрами, и меня пронзило наслаждение.
Блять, я тоже хотела его. Очень сильно. Но я всё ещё была слишком зла и не собиралась отпускать его с крючка так легко. Я заставлю его попотеть.
Я ударила его головой, стараясь избежать его носа, чтобы не сломать его, и оттолкнула его ногами, ударив в грудь.
— Ау, блять! — закричал он, падая на спину.
Я вскочила на ноги и попыталась убежать, но он уже был рядом. Прыгнул на меня, прижимая к земле так, что моя щека оказалась на полу. Положив руку мне на затылок, он удерживал меня, прижавшись ко мне всем телом.
Я почувствовала, как его член коснулся моей задницы, и задрожала.
— То есть ты так хочешь играть, kotyonok? — промурлыкал он мне на ухо. — Что ж, я не против.
Он взял нож, который всё ещё был у меня в руке, и использовал его, чтобы разрезать мою одежду. С точными разрезами, которые показывали, насколько он умел обращаться с клинком, он рассек мою рубашку на спине и сорвал её с моего тела. Провёл холодной сталью ножа по моей коже до верхней части джинсов.
— Нет, — выдохнула я. — Только не эти джинсы. Это моя любимая пара.
— Надо было думать об этом, прежде чем решать строить из себя воинственную принцессу.
Он разрезал мои джинсы от Dolce & Gabbana, пока те не упали с моего тела.
— Аргх! Козел!
Я задергалась, и он снова прижал меня к себе своим телом, пока я не почувствовала, что не могу дышать.
— Я буду трахать тебя так сильно, что тебе покажется, будто я разрываю тебя на две части, — мрачно прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу. — И может быть, тогда ты будешь вести себя как хорошая девочка.
Он грубо стянул с меня трусики, пока они не оказались на бедрах. Вес его верхней части тела покинул меня, и я затаила дыхание.
Он резко подался вперёд и воткнул нож в пол так сильно, что тот вошел в землю прямо рядом с моей головой. Следом зазвенела его пряжка ремня, и моя кровь вскипела от возбуждения.
Мой живот сжался, и я заерзала, страстно желая его. Вся эта сила и доминирование, которые он использовал, так, блять, возбуждали меня, что я думала, что сгорю. Вожделение охватило мое тело до самой киски, и она непроизвольно сжалась, отчаянно желая быть заполненной. Я чувствовала себя беспомощной перед его гигантской фигурой — и мне это нравилось. Нравилось осознавать, что физически я ничего не могу сделать, чтобы остановить его.
В глубине души я знала, что если я действительно захочу, чтобы он остановился, он это сделает. Но я не хотела этого. Я хотела, чтобы он взял меня, как свою собственность. Чтобы он просто, блять, разрушил меня.
Толстая головка его члена коснулась моего входа, и без колебаний он резко вошёл в меня с такой силой, что я подалась вперёд.
Крик сорвался с моих губ от боли, а затем исчез, сменившись сладким, сладостным экстазом. Обжигающее наслаждение пронзило меня, и я громко и протяжно застонала.
— Ах, вот и она, моя маленькая тугая киска, — простонал Артуро, входя в меня. Он держал одну руку у меня на затылке, прижимая меня к себе, пока трахал так, словно ненавидел.
Всё, что я могла делать, – это лежать и принимать его. И это было полное и абсолютное блаженство.
Я визжала. Стонала. Повторяла его имя снова и снова, как молитву, а он все это время стонал у меня за спиной, трахая меня все сильнее и сильнее.
Боль пронзила мою ягодицу, и сквозь туман удовольствия я поняла, что он шлёпнул меня. Его рука массировала больное место. Он делал это снова и снова, и ощущения были слишком сильными. В сочетании с его длинным толстым членом это вывело меня из равновесия. Мои глаза закатились, и я закричала, когда меня пронзил самый умопомрачительный оргазм. Грубое ощущение его одежды на моей коже, мысль о том, что он полностью одет, а я лежу под ним почти голая, делали все происходящее намного более горячим, намного более грязным.
— Вот так, kotyonok, кончи на моём члене, — прошипел Артуро сквозь зубы, входя в меня с такой яростью, что я была уверена, у меня останутся синяки на коже.
Мое тело покалывало, и я чувствовала, как его влажный, холодный язык пробегает по моей коже. Он втянул мочку моего уха в рот.
— Ты моя, правда, Илиана? Весь этот огонь, весь этот характер, эта сладкая киска, всё это принадлежит мне, — прошептал он у моего уха, увеличивая темп движений.
— Даааа, — заскулила я. — И ты мой.
— Всегда.
Его скорость и мощь возросли, и его глубокий голос прорычал мне в ухо.
— Ты хочешь, чтобы я кончил, kotyonok? Ты хочешь, чтобы я наполнял тебя до тех пор, пока ты не будешь истекать моей спермой? Пока моя сперма не потечет по твоим бедрам?
Я застонала, моё тело сотряслось от ещё одного внезапного оргазма.
Этот проклятый голос.
— Да, пожалуйста, Артуро, — умоляла я, и он повиновался.
Он прижался грудью к моей спине, его бёдра громко хлопали о мою задницу, пока его член входил и выходил из моего влагалища. С каждым толчком мы скользили по полу, и он зарычал, кончая глубоко внутри меня.
Его вес обрушился на меня, и я ахнула, воздух вырвался из моего тела.
Только не это.
Я потянулась назад и попыталась толкнуть его рукой. Он скатился с меня и рухнул на пол рядом, тяжело дыша.
— Тебе надо прекратить это делать, — сказала я, задыхаясь.
Его губы изогнулись в ухмылке, но, прежде чем он успел что-либо сказать, за дверью раздался голос Винченцо.
— Вы уже закончили трахаться?