Я опускаю губы к его губам и целую его один раз, и он хмыкает.
— У тебя есть я, — обещаю я. — Вся я. Мое сердце и душа... они твои, Майкл Марино. Навсегда.
Его грудь вздымается, и внезапно в нем нет ничего нежного. Он со стоном берет меня, отбрасывая мое тело к стене.
И он делает с моим ртом то, что все это время делал с моим сердцем: разрушает его для каждого мужчины, которому никогда не представится шанс полюбить меня.