Я звоню своей жене каждый день, но она ни разу не ответила на звонки. Ирония в том, что я хотел ...

Я звоню своей жене каждый день, но она ни разу не ответила на звонки. Ирония в том, что я хотел именно такой брак. Тот, в котором так называемая жена оставалась бы в стороне, занималась своими делами, а я продолжал бы жить своим бизнесом, не меняя ни образа жизни, ни своих приоритетов. Теперь, когда я заглянул в это будущее, тоя понял, что это самое далекое от того, чего действительно хочу.

— Почему ты работаешь, когда у тебя есть жена, которую ты должен вернуть? — спрашивает Сайрус, входя в мой кабинет. Я вздрагиваю, не ожидая чьей-либо компании. Запускаю руки в волосы и откидываюсь в кресле, спинка которого дважды подпрыгивает, прежде чем затихает под моим весом.

— Я получил наследство. Теперь отец не сможет вмешаться в наш бизнес, — Сайрус выдвигает стул перед столом и опускается на него, не дожидаясь приглашения.

— Мы оба знаем, что все это полная чушь.

Я откидываю голову назад в кресло: — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Мы могли бы ликвидировать компанию и открыть ее под другим именем. Похоже, все, кроме тебя, знали об этом. Или тебе просто понравилась идея, что кто-то заставляет тебя жениться.

— Поверь мне, — насмехаюсь я, — я бы не обрек себя на год страданий с Кариссой, если бы это было так.

Он наклоняет голову: — Забавно, что когда казалось, что время летит слишком быстро, ты убедился, что у тебя есть другой вариант. Тот, который ты якобы ненавидел, — он заключает «ненавидел» в воздушные кавычки. — Вы с Джиневрой флиртовали в качестве прелюдии с того момента, как у нее выросли сиськи. Я никогда не видел, чтобы ты был одержим кем-то, кроме нее. Ты знал, что делаешь.

— Я никогда не говорил, что ненавижу ее.

Неужели наша маленькая вражда с детства была обычным флиртом?

Мой брат ухмыляется: — Я пытаюсь сказать, что ты никогда не отступал от нее раньше, зачем же начинать сейчас? Иди к ней.

Он не ошибается...

Я встаю, закрывая ноутбук, и Сайрус поднимается вместе со мной.

— Ты делаешь правильный выбор.

ДЖИНЕВРА

Я несчастна. Все, кого я любила в жизни, исчезли. Когда переехала домой, я думала, что буду довольствоваться заботой о маме, но я не могу перестать думать о Сорене. Он заставил меня наслаждаться жизнью так, как я никогда не наслаждалась.

Мне стыдно признаться, что я до сих пор злюсь на брата. Мне жаль, что он не пришел ко мне за помощью в борьбе со своей зависимостью. Я бы также не хотела злиться на него за то, что он позволил себя убить.

— Иди и поговори с Сореном, — мягкий голос мамы раздается у меня за спиной, и она кладет руку мне на плечо.

Я вздыхаю, смотрю на нее и заставляю себя улыбнуться: — Ты голодна?

Она качает головой, на ее лице отражается разочарование.

— Тебе нужно прекратить, Джиневра.

— Прекратить что? — спрашиваю я, сбитая с толку ее укоризненным тоном.

— Прятаться в этом доме и использовать меня в качестве оправдания, — мой рот открывается.

— Это не то, что я делаю!

Мамины брови приподнимаются, и она наклоняет голову: — Да, это так. Я люблю тебя, дорогая, и хочу видеть тебя счастливой. Я беспокоюсь о тебе. Единственный раз, когда я видела, что ты действительно живешь своей жизнью и счастлива, — это когда ты с Сореном.

— Он не тот человек, за которого ты его принимаешь, мама.

— Он не добрый, не щедрый и не невероятно милый с тобой? — ее тон смягчается, и она кладет руку на мою.

— Я не это имела в виду, — стону я.

— Не пойми меня неправильно, но всякий раз, когда кто-то сближается с тобой, ты саботируешь ваши отношения.

— Я ничего такого не делаю, — говорю оскорбленно.

— Нет? Почему ты сменила пять работ с должностью помощника юриста?

— Я стремилась к той, которая у меня была.

— Не потому ли, что люди начали сближаться с тобой, ты завела друзей, а потом вдруг захотела чего-то большего и лучшего? Какую причину ты придумала себе, чтобы держаться подальше от Сорена?

Мне так надоело, что мама никогда не принимает мою сторону.

— Если хочешь знать, Сорен убил Джуда, потому что тот собирался утянуть его вниз своими наркоманскими замашками. За этого человека я и вышла замуж. Ты счастлива? — я подавляю всхлип, пытаясь сдержать слезы.

Мама обнимает меня. Я не помню, когда она делала это в последний раз.

— Ты спросила его об этом?

— Из-за него мы похоронили Джуда.

Мама кладет свою руку на мою. Я не могу не заметить, что к ее коже начинает возвращаться румянец, и она стала больше передвигаться по дому.

— Дорогая, Джуд был беспокойной душой большую часть своей жизни. Сорен был единственным, кто удерживал его на правильном пути, пока мог. Он сделал для своего лучшего друга все, что было в его силах.

Я шмыгаю носом, сдерживая слезы, которые грозят пролиться.

— Я даже не успела попрощаться, — всхлипываю я, и мама снова обнимает меня. Она медленно поглаживает меня по спине.

— Выпусти это наружу. Нехорошо держать все в себе.

Я плачу еще сильнее.

— Сорен, должно быть, ненавидит меня сейчас. Все, что я сделала — это оттолкнула его.

— Дорогая, этот мужчина влюблен в тебя по уши. Я не думаю, что это возможно.