— Тебе следовало умереть, — холодно отвечаю я. — Это было бы лучше, чем если бы ты сегодня смотрел на меня как на труса.
Мария тихо вздыхает. В глазах отца мелькает боль. Нет, глаза Сальвадора. Он не мой отец. Уже нет.
— Никакие слова не сделают то, что я сделал, хорошо, Энтони. После смерти твоей матери Эдуардо ушел в подполье. Семья Минчетти стала тем, чем они являются сегодня. Они не вмешивались в наши дела, и мы их игнорировали. Мне пришлось вернуться домой, и я сказал вам, дети, что ваша мать ушла, потому что так было легче, — он сглатывает. — Это было лучше, чем признать, что я позволил ей умереть. Я подвел ее. И я тоже тебя подвел. Я не заслуживаю твоего прощения.
Люди, которых вы любите, предают вас так, как вы даже не можете себе представить. Способы, которые обязательно причинят вам бесконечную боль и мучения.
— Хорошо, что ты знаешь. И я закончил тебя слушать, — говорю я, и мой голос надламывается на последнем слове.
Я оборачиваюсь и смотрю на сестру. Она тихо плачет в плечо Романа. Он позаботится о ней. По крайней мере, у нее есть кто-то. По крайней мере, он у нее есть.
— Роман, — говорю я своему лучшему другу. — Если бы я тоже тебя спросил, ты бы помог мне убить этого чертового сукиного сына? – мой тон низкий и насмешливый.
И в этот момент Роман — мой любимый человек во всей чертовой вселенной, потому что он даже не колеблется.
— Он заплатит за то, что сделал, — уверяет он меня с яростным взглядом.
Я киваю один раз.
— Я должен идти. Я вернусь. И я не сделаю ничего сумасшедшего. Не ищи меня, — говорю я Майклу. Его челюсть напрягается, но он понимающе кивает. — И когда я вернусь, ему лучше не приближаться к этому дому, иначе я сделаю то, о чем очень пожалею.
Мне не нужно уточнять, о ком я говорю. Посмотрев на сестру в последний раз, я ухожу. В семье Де Лука есть поговорка. Мы скорбим после мести. Это наши слова. Но в данном случае горе слишком долго откладывалось. Месть придется подождать.
Мне так чертовски больно, что я не могу дышать. Я вваливаюсь в гостиничный номер и впервые с тех пор, как меня бросила мать, разрыдаюсь. Это не просто боль, это душа, сокрушающая чувство вины.
Я провел пятнадцать лет, ненавидя ее. Правда в том, что никогда не было никого, кого можно было бы ненавидеть. Она уже превратилась в пепел, и все же мое сердце пылало от гнева при мысли о ней. Каждый день. Не думаю, что когда-нибудь прощу себя за это. Как долго я ее ненавидел. Она была лучшим человеком с самым чистым сердцем. И мой отец убил ее.
Но в конечном итоге все сводится к тому, кто нажал на курок. И Эдуардо Минчетти, блять, заплатит.