Глава восьмая
Анкаста поклонилась жрецу: - Приветствую! Калум… господин.
Вождь друидов Темной Луны поднял руку и приказал воинам опустить оружие. Его темные глаза на мгновение задержались на Фигуле, прежде чем остановиться на Анкасте. Из складских хижин донесся громкий шипящий звук, когда небольшая группа туземцев, занимавшихся тушением огня, погасила поднимающееся пламя.
- Это сюрприз, дитя мое, - тихо прохрипел Калум. - Не ожидал тебя здесь увидеть. Ты должна была ждать в форте, чтобы помочь нашей завтрашней атаке.
Анкаста выпрямила спину и откашлялась: - У меня не было выбора, кроме как отказаться от этого плана, господин. Эти люди замышляли помочь заключенным сбежать. Она указала на безжизненный труп Андокоммия. - Этот мертвец - один из телохранителей отца. А, это - римский солдат. Как только я узнал об их плане, я последовал за ними сюда и положила этому конец.
Калум обратил свой зловещий взгляд на Фигула. Оптион почувствовал волну отвращения, когда увидел ужасно изуродованное лицо вождя друидов. У Калума была татуировка в виде полумесяца на лбу, и, в отличие от воинов, которыми он командовал, его волосы были длинными и собраны в хвост сзади. Улыбка дрогнула на его тонких губах, когда он оглянулся на Анкасту.
- Я вижу, ты хорошо справилась, дитя мое. Действительно очень хорошо. Ты еще раз доказала свою неутомимую преданность нашему делу. Уверен, Круах вознаградит твои усилия.
Он мельком взглянул на зерновые хижины и на его покрытом шрамами лице появилось хмурое выражение. К этому времени группе воинов удалось потушить огонь, и от обугленной хижины в ночное небо взметнулись струйки дыма.
- Жаль, что ты не остановил их до того, как они подожгли наше зерно. Нам понадобятся все припасы, которые мы сможем заполучить, если мы хотим победить врага, как и предсказывал Круах.
- Прошу прощения, мой господин. Но мне пришлось ждать, пока они не повернутся спиной. Я понятия не имел, что римлянин собирается поджечь хижины. К тому времени, когда я поняла, что он делает, было уже слишком поздно.
- Я полагаю, это небольшая цена за то, что ты сорвала их заговор, - размышлял вождь друидов. - Как тебе удалось попасть в поселение? Я дал своим людям строгий приказ никого не пропускать через ворота.
- Часть частокола была повреждена во время вчерашнего шторма, - объяснила Анкаста. - Я бы предупредила вас об этом, но мне пришлось отправиться в форт, как только прибыли ваши воины.
Калум глубокомысленно кивнул: - Я понимаю. Нам придется поставить туда охрану, пока его не починят. Возможно, ты сможешь показать моим людям где эта брешь, как только мы здесь закончим.
- Конечно, мой господин.
- Ты хотя бы разглядела, сколько врагов заперто во вражеском форте?
- Не больше сотни или около того. Некоторые из них ранены. И они сильно потрясены поражением, которое они потерпели у городища. У них едва хватает людей, чтобы отремонтировать частокол.
- Отлично. Тогда они не будут представлять большой угрозы, когда мы завтра нападем на форт. - Наступила тишина, когда Калумус повернулся к Фигулу и с любопытством посмотрел на него. - Так это римлянин. Клянусь Лудом, он больше похож на кельта, чем некоторые из моих людей.
- Он галл, мой господин.
Лидер друидов удивленно изогнул бровь: - Такой же кельт? У него есть имя?
- Гораций Фигул , оптион Второго Легиона, - ответил Фигул на местном наречии со всей авторитетностью, которую только мог вызвать. - Можешь сколько угодно меня пытать, ублюдок, но я не буду говорить!
Калум улыбнулся, обнажив аккуратно подпиленные желтые зубы. - Смелые слова, галл. У тебя есть пара мячей. Пока что. Но я не собираюсь тебя мучить. Мне это не нужно. У меня есть вся необходимая информация от моего шпиона. Он сделал паузу: - Так ты опцион? Я не знал, что у Рима есть привычка продвигать таких молодых людей. Или, возможно, оккупация наших земель нанесла вашим войскам больший урон, чем я предполагал.
Фигул вызывающе посмотрел на лидера друидов: - Я просто очень хорошо уничтожаю британцев.
Короткое выражение гнева мелькнуло в глазах Калума, и на мгновение они опасно расширились. Затем он слабо улыбнулся: - Полагаю, ты знаешь, кто я?
Фигул кивнул: - Ты тот, кого называют Кровавым Жрецом.
- Так меня называют мои враги, да. И знаешь почему?
- Потому что ты больной ублюдок-убийца.
Калум покачал головой: - Ты ошибаешься, галл. Я убиваю только тех, кто заслуживает смерти.
- А что насчет этих людей? - возразил Фигул , указывая на выставленные на рынке отрубленные головы. - Что они сделали такого, что оправдывает их резню?
- Они испорчены. Они забыли истинный путь наших богов. Голос друида звучал печально. - Рим развратил нашу землю своей развращенной культурой и верованиями. Теперь эти земли будут очищено.
Фигул фыркнул: - Звучит как предлог для убийства любого, кто не согласен с твоими извращенными идеями.
- А, чем это отличается от Рима? - с насмешкой ответил друид. - Каждого, кто бросает вызов Императору, убивают. Тысячи наших братьев были убиты вашими легионами. Многие другие были приговорены к рабству. Вы не более чем мясники.
Фигул сердито покачал головой: - Нет. Мы солдаты. Мы убиваем на поле боя. Мы убиваем не ради удовольствия.
Его ответ, казалось, разозлил Калума. Он уставился на Фигула, его глаза сверлили того насквозь, а лицевые мускулы задергались от гнева. - Нет, галл. Мы просто успокаиваем Круаха. Ваши легионы разозлили нашего бога войны, когда они вторглись на наши земли. Ваши войска разрушили наши священные рощи, запретили наши культы и заставляли нас поклоняться чужеземным богам. Круах потребовал крови римских солдат, и мы делаем все возможное, чтобы угодить ему, и вскоре загоним вас обратно в море.
- Вы не сможете победить. Ты это и сам видишь.
- Как это мы не сможем? - Калум подошел ближе, и Фигул уловил неприятный запах изо рта друида. - Сегодня мы доказали, что можем победить ваших солдат. Наша победа у городища вдохновит других. Тысячи других присоединятся к нашему делу и поклянутся кровью Круаху, что сокрушат захватчиков.
Фигул яростно покачал головой: - Твои воины не ровня легионам. Горячая вера не может сравниться с дисциплиной и мастерством на поле боя. Ты можешь выиграть случайную стычку, но, в конце концов, вы проиграете, как и любые другие племена, с которым мы сражались.
- Мы не такие слабовольные, как другие. Друиды Темной Луны не остановятся, пока не прольется последняя капля римской крови. Мы никогда не сдадимся.
В глазах друида читалась абсолютная ненависть. Человек говорил с жаром истинного фанатика, и Фигул понял, как он вдохновлял большинство разочарованных туземцев присоединиться к своему делу. С такими людьми, как Калум, бесполезно было спорить. Он верил в абсолютную победу своего культа над Римом, и никакие слова Фигула не могли убедить его в обратном. Такой человек был способен втянуть дуротригов в долгую и ожесточенную войну, вдохновляя забитых туземцев пламенной риторикой поднять оружие против Рима. Фигул понял, что кампания против Калума и его фанатичных последователей может затянуться на годы.
- Это племя дуротригов уже достаточно настрадалось. А теперь ты продлеваешь их мучения.
Калум пожал плечами: - Круах требует, чтобы его последователи приносили жертвы. Кожа правителя станет прекрасным подношением, если ее снять с его плоти и прибить к дверям резидентского зала. Круах будет очень доволен.
Фигул закипел от ярости. Он сжал руки в кулаки и уставился на Калума. На изуродованном лице друида разыгралась злая улыбка: - Что касается тебя и твоих однополчан, у меня приготовлен особый сюрприз.
Холодный ужас охватил Фигула. Друид улыбнулся. Его губы дрожали в жестоком предвкушении, когда он продолжал.
- Завтра, перед смертью правителя, соберется большая толпа, чтобы смотреть, как ты и твои солдаты сгорят. - Он сделал паузу. - Я хочу, чтобы ты умер последним. Ты сможешь увидеть, как каждый из твоих товарищей будет кричать, как младенец, зная, что в конце та же участь постигнет и тебя. Что ты думаешь об этом, галл? Ты даже можешь решить, кто умрет первым.
Фигул взорвался от гнева. Он шагнул к жрецу, но охранники среагировали первыми и схватили его, оттащив от Калума: - Ты, вонючий ублюдок! Ты заплатишь за это. Клянусь Юпитером, лучшим и величайшим!
Друид подошел ближе к Фигул у. В его глазах было выражение чистого зла, когда он произнес низким, кипящим голосом. - Посмотрим, какой ты храбрец завтра, когда мы начнем сжигать твоих товарищей.