13
Иногда, когда я
злюсь, у меня есть право
злиться, но это не
дает мне право
быть жестоким.
Неизвестный
НИКОЛАЙО АНДРЕТТИ
Твою мать.
Я смотрю на женщину, стоящую позади Джона, а затем на женщину рядом со мной, ошеломленный их сходством. Не нужно быть гением, чтобы понять, что происходит. Я сужаю глаза на Джона, который закатывает свои.
Теперь он трахается с двойниками?
И судя по его защитной позиции по отношению к женщине позади него, она - та, кого он хочет. И все встает на свои места. Джон трахал Рыжую-младшую, когда не мог иметь Рыжую-старшую, а Рыжая-младшая...
Молодая.
Умная.
Великолепная.
С мужчиной, достаточно старым, чтобы быть ее дедушкой? С мужчиной, не обладающим ничем, кроме капризного характера.
И это говорит человек, который не может не раздражаться.
Я видел это миллион раз, живя на территории Андретти. Черт, я вижу это по всему Нью-Йорку, а ведь я даже не часто выхожу на улицу.
Рыжая-младшая - золотоискательница.
Интересно...
За этим должна быть какая-то история. В любое другое время мне было бы любопытно узнать. Когда я хочу что-то узнать, я не останавливаюсь, пока не выясню это. Но сейчас у меня есть дела поважнее.
А именно - с подонком, чью мясистую ногу я сжимаю в руке.
— Джон, — холодно приветствую я.
Я могу использовать его время от времени, но это не значит, что он мне нравится.
Он беспокойно смотрит на Рыжую-младшую, а потом говорит:
— Я получил твое сообщение. Что случилось?
— Мы ждем Декса.
— Камеры? — спрашивает он, имея в виду систему, которую мы втроем установили по всему радиусу пяти кварталов.
Я киваю, и мы вчетвером погружаемся в тишину, пока черная машина медленно не сворачивает на улицу. Ногой я незаметно толкаю нападавшего на землю, за припаркованный автомобиль и за пределы видимости водителя черной машины.
Я держу подошву ботинка над ртом парня, чтобы он не мог говорить. Ослабевший от боли и потери крови, он не пытается бороться со мной. Я слышу испуганный вздох Рыжей-Старшей, но все ее игнорируют.
Я напрягаюсь по мере приближения машины, и моя рука автоматически тянется к одному из пистолетов, спрятанных в одежде. Но когда я вижу черно-белую наклейку Убер на стекле машины, я расслабляюсь. Слегка.
— Ты вызвала Убер? — спрашиваю я Рыжую-младушю.
Она кивает, избегая встречаться взглядом с Рыжей-старшей и Джоном. И, не говоря ни слова, садится в машину, как только она останавливается перед нами. Не прошло и десяти секунд, как она и машина исчезли из виду.
Я поднимаю ногу с нападавшего, который с трудом сидит прямо, но не делает больше никаких движений.
— Что случилось? — спрашивает Джон, глядя на лежащего на полу нападавшего, как только машина сворачивает за угол.
Я пристально смотрю на Рыжую-старшую позади него и молчу.
Джон вздыхает.
— Она своя.
Я молчу, потому что он уже должен знать меня лучше.
Моя осторожность не знает границ.
Они работают со мной уже более пяти лет, но я до сих пор проверяю своих охранников на наличие проводов и жучков, когда они меняются сменами, - не потому, что не доверяю им, а потому, что люди несовершенны и имеют слабости, и я не хочу позволить им уничтожить и меня.
Если честно, я тоже не исключение из этого правила.
У меня было слабое место, и звали его Ренье. В те времена, если бы кто-то держал его над моей головой, я бы превратился в пешку, делающую все, чтобы обеспечить его безопасность. Черт, та неразбериха, в которой я сейчас нахожусь, существует именно по этой причине.
К тому же, учитывая, что я годами убивал людей за деньги, я, вероятно, самый несовершенный из всех. И что хуже всего, я из тех, кто размышляет о своих недостатках, а жизнь в подполье дает мне много времени для этого.
Вот почему я ненавижу находиться рядом с Ашером. Находясь рядом с ним, я чувствую, что я слишком несовершенен, что я делаю жизнь неправильно. Ашер прожил мою жизнь. Он учился под руководством королевских особ мафии. Он жил жизнью ремонтника.
Все это я тоже делал. Но в чем разница? Он вышел в лидеры, а я нет. И, возможно, никогда не выйду. Так что да, я помогу ему. В конце концов, он порядочный человек и многое для меня сделал. Но я не могу общаться с ним, хотя он никогда не отказывается от приглашения.
Потому что, когда я смотрю на него, я вижу то, чем я не являюсь.
Но что хуже всего?
Я вижу то, чем могу быть.
Проходит около десяти минут, прежде чем Декс извлекает свой член из женщины и отправляет ее в путь.
А пока Джон, Рыжая и я ждем. И после первых четырех минут, в течение которых мы слушали, как мудак на земле стонет от боли, я грубо бью его по затылку основанием своего верного "Смит-и-Вессона", вырубая его.
Это вызывает шокированный вздох Рыжей.
Джон ободряюще похлопывает ее по плечу, шепчет ей что-то на ухо, от чего она улыбается, и смотрит на меня.
— Тебе обязательно было делать это вот так, Николайо?
— Ник, — поправляю я рассеянно. Я хмуро смотрю на свой "Смит и Вессон", а затем засовываю его обратно в джинсы, надежно пристроив рядом с моим прекрасным "Кольтом", на рукоятке которого выгравирован замысловатый рисунок кобры. — И да. Я не хотел, чтобы его микробы попали на мой "Кольт".
В конце концов, "Кольт" мне нравится больше, чем "Смити". Я больше ему доверяю, и, что еще важнее, он из лучших запасов.
Джон закатывает глаза, и мы снова стоим втроем в тишине. Я осматриваю улицы, высматривая очередных проходимцев, и легонько пинаю лежащего на земле парня, чтобы убедиться, что он еще в отключке.
Я бы и за миллиард долларов не стал сотрудничать с этим унылым мешком дерьма, но кто знает?
Какой-нибудь идиот, возможно, так и сделал.
Если так, то он может быть еще на свободе.
И это заставляет меня быть начеку, пока, наконец, Декс не выходит из своей парадной двери с миниатюрной брюнеткой, спотыкающейся позади него. Она одета в облегающее платье, а на ее худенькие плечи накинут один из пиджаков от костюма Декса. Через несколько секунд к обочине подъезжает машина, похожая на ту, что забрала Рыжую-младшую.
Декс открывает перед девушкой дверцу, и она откидывается назад, чтобы небрежно поцеловать его. Он грубо похлопывает ее по попке и закрывает за ней дверь, как только она забирается на заднее сиденье машины. На его лице беззаботная ухмылка, когда он небрежно идет в нашу сторону.
Как только Декс замечает, что Джон тоже здесь, он спрашивает:
— Камеры?
Я киваю, и мы вдвоем смотрим на Рыжую, которая смотрит на Джона.
Вздохнув, Джон говорит:
— Ладно. Дайте нам минутку.
Я тянусь вниз и хватаю бессознательного парня за ногу. Мы с Дексом подходим к моему дому, а парень волочится по земле за нами. На заднем плане мы слышим, как Рыжая протестующе хмыкает, а затем молча заходит в дом Джона.
Я жду, пока Джон присоединится к нам, а затем нажимаю несколько кнопок на новой системе безопасности. После быстрого сканирования сетчатки глаза и руки маленький гаджет на дверной ручке прокалывает мою кожу и берет каплю крови. После анализа дверь открывается сама, и мы втроем заходим внутрь.
Я отбрасываю ногу парня и машу Джону и Дексу, чтобы они оставались в стороне, пока я иду по коридору, датчики пола улавливают отпечаток моей походки, и отключаю систему безопасности, чтобы Джон и Декс последовали за мной.
Декс смотрит на лежащего на полу парня, затем вздыхает и неохотно берет его за ногу. Даже с его относительно высоким телосложением Декс с трудом удерживает вес нападавшего. Когда он, нападавший и Джон проходят через прихожую, закрыв дверь, я быстро ставлю на охрану систему безопасности.
Декс опускает ногу парня рядом со мной.
— Перебор, — решает он, и это, наверное, о многом говорит, ведь он живет и дышит техникой. У него даже есть своя собственная звездная, первоклассная система безопасности.
— Это необходимо, — отвечаю я в том же тоне, не комментируя тот факт, что за мою голову назначена награда в пять миллионов долларов благодаря одному разозленному, неумолимому и невежественному младшему брату.
Им не нужно это знать.
Если они узнают, то, скорее всего, из чувства самосохранения выкинут меня с острова.
И тогда мне придется убить их за то, что они меня разозлили.
А Декс мне вообще-то нравится.
Джон? Не очень. Он просто занимает место и воздух.
— Главы стран даже не имеют такого уровня домашней безопасности, — добавляет Джон.
Я холодно смотрю на него и говорю:
— Может, я важнее.
Джон молчит, но Декс фыркает, и мы втроем отправляемся в мою комнату безопасности. Я даже не успеваю ничего сказать, как Эммет и Райкер, два охранника в комнате, уже встают и выходят из комнаты, чтобы разобраться с бессознательным парнем, лежащим на полу в фойе. Я отправляю им быстрое сообщение, чтобы они тоже позаботились о следах крови на улице.
Я сажусь на стул перед компьютером и открываю программу для нашей уличной системы безопасности. Когда мы втроем устанавливали ее одному из техников Декса, мы договорились, что система будет работать из моего дома.
Так меньше всего шансов, что ее взломают.
Система также открывается только тогда, когда мы все трое вводим пароль. Это механизм безопасности, который мы добавили для нашей конфиденциальности и защиты, чтобы мы не шпионили друг за другом, хотя меня бы это не остановило. Это также гарантирует, что мы проверяем его только тогда, когда все согласны, что это необходимо.
Скрытые камеры, расставленные по нескольким кварталам Нью-Йорка, безусловно, нарушают тонну федеральных законов и законов штата о защите частной жизни, но это необходимо, когда мы живем так, как живем. У каждого из нас есть своя система безопасности на улице, но с этой системой я смогу отследить, откуда пришел злоумышленник и что он делал до того, как попал на нашу улицу.
Но что делать?
Хотя Декса трудно назвать невинным, он, как никто другой, посчитал нужным установить дополнительный уровень защиты, когда устанавливал систему. Защиту от нас. А это значит, что каждый раз, когда мне нужно будет ею воспользоваться, я должен буду звать этих ублюдков присоединиться ко мне.