— Как ты можешь так говорить? — Я вскидываю руки вверх в разочаровании. — Ты говоришь о моей сестре!
— А у меня есть брат, от которого я отдалился на долгие годы.
— Но это совсем другое. Не заблуждайся, Николайо. Он навел на тебя обиду.
— Так было не всегда.
Я фыркнула, не веря. Я достаточно долго общалась с Николайо, чтобы понять, что большую часть времени он невыносим... как сейчас.
— Послушай, Минка. Дело не во мне. Дело в тебе. Не во мне. Не в Мине. В тебе. Ты должна перестать фокусироваться на других людях и начать фокусироваться на себе. Ты думаешь, что ты ужасный человек, но это не так. На самом деле все наоборот. Ты бескорыстна. Слишком бескорыстна. И ты отдала свою жизнь ради человека, который теперь говорит тебе, что ты больше не должна этого делать. Может, тебе стоит ее послушать? — Его голос понижается. — Ты заслуживаешь большего. Большего, чем все эти деньги.
Я игнорирую все остальное, что он сказал, и сосредотачиваюсь на последней части, потому что часть меня боится, что он прав во всем.
— Это мое тело. Я могу делать с ним все, что захочу.
— Ты права, и в этом вся проблема. Это действительно то, чего ты хочешь?
У меня на языке вертится мысль сказать "нет". Перестать лгать себе и всем вокруг. Но вместо этого я говорю:
— Да, это так. И что?
— Есть и другие варианты, — говорит он мне, как будто я об этом еще не думала. Однако его голос повышается, и я понимаю, как сильно этот разговор влияет на него.
В один момент это он борется с тем, что между нами, а в другой - я. Может, нам стоит просто сдаться? Может, нам стоит покончить с этим, пока кто-нибудь не пострадал. Но даже когда я думаю об этом, я знаю, что не сделаю этого.
Я не могу.
Я слишком сильно хочу его. И я слишком далеко зашла. Если все закончится, я буду опустошена. И каким бы ужасным человеком я ни была, надеюсь, он чувствует то же самое, потому что, черт возьми, я не знаю, почему мы постоянно ссоримся друг с другом, когда все, чего мы хотим, - это поглотить друг друга.
— Посмотри на себя, Минка, — говорит он, и я знаю, что любые его следующие слова приведут меня в бешенство. — Злость, горечь и обида. Эти вещи причиняют тебе только боль, Минка.
Я смотрю в потолок, надеясь, что это избавит меня от тех чувств, к которым он взывает. Но это не помогает. Поэтому я зацикливаюсь на дырке в потолке, через которую в переделанный склад проникает темнота и море звезд.
Как звезды могут светить так ярко, когда между нами столько тьмы? Мой взгляд устремлен на звезды, как будто звезды ответят на все мои вопросы. Придурки, конечно, не отвечают.
Поэтому я зацикливаюсь на темноте ночного неба. И на нашей темноте. Темнота привязана к ДНК Николайо, и я не уверена, что является темнотой ночи, а что - им. Меня удивляет, что я не могу отличить, но еще больше - что мне все равно.
Я вздыхаю, но мои слова все равно выходят злыми, яростными и громкими:
— Как ты можешь так говорить, когда ты точно такой же?! — Я делаю шаг к нему, мои пальцы сжимаются в привычный крепкий кулак. — Я вижу тебя, Николайо. Ты сломлен больше, чем хочешь признать.
И это так.
Я не добавляю, что считаю трещины в его душе прекрасными. Что я приму любое его несовершенство, прежде чем приму чьи-либо совершенства.